Только не это! Светские новости развернулись в полстены. Во всей красе.

Хозяин здешней земли в парадной форме двигался вдоль строя верхом на белом жеребце. Войска ели начальство преданными глазами и были счастливы. Открывали рты в немом приветствии. Командующий остро держал ладонь у козырька. Потом кадр сменился, предлагая зрителям махание венценосной руки в белой перчатке из золоченой кареты. Потом случилось на экране редкое умение местного владыки попадать бутылкой шампанского по новому авианосцу. Новостная лента неумолимо под звуки «Сказок Венского леса» несла дальше подробности аристократической жизни правящей семьи. Дальше-больше. Играние клюшкой в гольф с maman. Катание на коллекционном «мустанге» с небывалой скоростью и по специальной дороге. Пожимание ручек пунцовым от восторга лавочникам и портным. Гуляние с младшими сестрами по любимому парку и кидание апорта паре любимых русских псовых борзых. А вот это вранье! Собак барон Максимус Кей-Мерер терпеть не может. Малышка Камилла, его младшая сестренка, так жалобно выпрашивала у всесильного брата щенка тойтерьера, что потек бы айсберг вечной мерзлоты, но не барон. Получила семилетняя красавица на Праздник Всех Подруг жемчужный гарнитур. Жаль ее тогда было до слез… Мне тоже достался подарочек от их сиятельства. И я отблагодарила. Стоп! Я не смотрю светских хроник! Терпеть не могу!

На экране барон увлеченно вальсировал по наборному паркету с очередной красавицей.

— Какой душка, наш Кейчик! Так бы и съела! — восторженно-гастрономическая реплика хозяйки вернула меня в мир простых и обыкновенных.

Я засмеялась:

— Как? Как вы сказали? Кейчик?

— Наш барон, красавчик, Кей-Мерер! Так бы и скушала, — Каролина чмокнула экран.

Там как раз расцвел крупный план властителя государства. Он смотрел открыто на свой народ. Любил его и награждал доброй улыбкой. Глаза прозрачные цвета ключевой воды. Брови прямые, широкие. Чуткие ноздри. Губы мягкие, податливые.

Я прислушалась к себе. Руки не потеют, голова нормальная. Не тикается, не рыдается. Ти-ши-на.

Барон опять отрастил волосы по лопатки и в косу заплел. Верен своей провинциальной привычке. Снова расшитый золотом мундир. Вырядился, как павлин. Что ж эполеты не нацепил? Золотая канитель закончилась у мастера герра Шен-Зона?

Каролина заботливо протерла Кей-Мерера салфеткой.

— Я поставила десять крон на то, что наш мальчик женится до первого дня зимы, — сообщила добрая женщина.

Мой американо издавал отличный аромат. Яблочный пирог я с удовольствием оценила на самый восхитительный балл. Ставки на барона?

— На ком женится? Есть избранница? — я украсила жирными подслащенными сливками кусочки запеченного яблока.

— На Веронике, разумеется! На ком же еще! Кей-Мереры подгребли под себя земли ее семьи, теперь логично закрепить договорчик свадебкой. Я целый месяц с удовольствием смотрела, как барон председательствовал на Совете, все переживали, — поведала политически подкованная женщина, возмутилась моему невежеству, — Ло, ты с какой пальмы свалилась?

Свободный Город Сент-Грей, откуда я свалилась, остался одной из последних независимых территорий на этой планете. Геополитика меня мало заводит, но тот милый факт, что моя родная «Лучшая школа для девушек» не подконтрольна хапугам-баронам, доставлял холодное удовольствие.

Пока я придумывала ответ, пришли три дамы в кофейню. Подружки-одноклассницы. Я слушала сквозь разноцветные блестящие бусины занавески, как животрепещут в местной жизни две темы: Праздник осени и барон Максимус Август Отто Кей-Мерер. Душка Кейчик, по версии улыбчивой Каролины. Споры о судьбе последнего кипели нешуточные. У каждой девушки здесь имелись свои аргументированные взгляды на свадебные сроки и кандидаток. Ставки росли, кофе со сливками тек приторно-сладкой рекой, булочки с ароматом корицы и сливочным кремом не отставали.

Слушать весь этот сериальный бред мне не улыбалось от слова совсем.

— Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, дамы, — я снова присела, как пуделиха, гнала куртуазность на всю катушку. — Подскажите пожалуйста, где я могу найти нотариуса?

Зря старалась. Тщательно упакованные в цветные наряды тетеньки молча измерили мою длинную фигуру с кудрявой головы до кедов и обратно. Не одобрили.

— Нотариус мсье Маковски живет в районе улицы Главной. Ты хочешь отправиться в центр Розен-Лев в таком виде? — допросила меня Каролина.

Ее приятельницы солидарно поджали губы. Сахарная пудра на них мешалась с розовым перламутром губных помад.

— Шорты запрещены законом? — я не хотела дерзить, просто пошутила. Спустила курок.

— Шорты разрешены законом! — тут же накинулся на меня стройных хор модных консультанток, — если это шорты! У тебя половина голого зада на улицу смотрит. Причем, большая. Трусов нет очевидно.

— И лифчика тоже! Я вижу, как торчат твои соски сквозь рубаху.

— И причесаться бы тебе не мешало, девочка.

— И умыться!

— И постареть лет на тридцать, и отрезать ноги, чтобы не лезли в глаза. Лучше всего надеть чадру, пусть пыхтит себе через сетку, — засмеялась Каролина, — девочки, давайте успокоимся и не станем переживать.

Я слегка обалдела от такого яростного напора. Шорты у меня действительно коротковаты, и белья я не ношу. Но городок ведь курортный: пляж, отели, рестораны. Что не так?

— Главная улица — это респектабельная часть Розен-Лев. Пляжный вид там запрещен. Поэтому первый же полицейский тебя задержит и выпишет штраф. Всеблагая! Я забыла спросить, — Каролина испуганно прижала мягкие руки к полной груди, — сколько тебе лет, девочка?

— Восемнадцать, — я улыбнулась. Правду говорить легко и приятно.

— Подойди, — серьезно велела булочница, указав пальцем на коробочку идентификатора, надежно прикрученную к столешнице барной стойки тремя конкретными болтами.

Старая модель. Возможно, что даже старше меня. Владельцы гостиничного бизнеса имеют право потребовать у постояльцев доказать свою личность. И платежеспособность. Но в реальной жизни далеко не все хозяева отельчиков, ресторанчиков и гостевых домов занимаются этой имперской ерундой. Разумные здешние люди охотнее доверяют своей немалой интуиции и опыту курортной жизни. И денежки на благословенном Побережье предпочитают наличные. По понятным соображениям. И не считают, подобно нищим романтикам, что прикосновение к звонкой монете уменьшает любовь. Совсем наоборот.

Я поддернула выше рукав и подставила левое запястье в сенсорную зону прибора.

— Петрова Ло, восемнадцать лет, пол женский. Платежная карта имеется. О! Подданная Великой Империи, ничего себе! Постоянное проживание: командорский крейсер Начальника Пограничной Службы Дальних Рубежей, ого! Теперь понятно, почему ты ничего про нашего чудесного барона не знаешь, — читала вслух мои данные хозяйка булочной и недорогих комнат для отдыхающих. Что еще, интересно, увидел в моем ай-ди ее старенький аппарат?

Я ждала, если честно, охов-вздохов милой дамы по поводу своего редкого происхождения. Вплоть до изгнания из рая с позором. Но ничего не произошло. Кара читала дальше молча и слегка шевелила губами.

Подружки-советчицы тянули шеи поглядеть, но Каролина строго блюла Правила о неразглашении личных данных. Никому не позволила сунуть нос в планшет. Растреплет теткам потом мои тайны, к гадалке не ходи.

— Вы обещали комнату с выходом в сад, — я нарушила затянувшееся молчание.

Женщина с шумом сунула гаджет в ящик стола, заперла на ключ.

— Добро пожаловать в Розен-Лев, дорогая Петрова Ло! — торжественно объявила Каролина.

Адрес пристойного магазинчика готового платья и пункта выдачи наличных я получила незамедлительно.

Заодно узнала, что нотариус мэтр Маковски откроет контору не раньше полудня. Любит поспать?

— Он зануда, скряга и педофил, обожает руки распускать с малолетками, — высказалась неожиданно одна из приятельниц Каролины. Та, что наезжала на мои шорты с особым пристрастием. — Так что держись от него на расстоянии, девушка.