«Благородному господину или госпоже заниматься торговлей невместно.» Это не закон, это правило хорошего тона. Но благородные, особенно из тех, у кого всё имущество помещается за плечами и на поясе, тоже хотят кушать. Желательно хорошо. Вот и одолевают их низменные желания — извлечь при помощи преимуществ своего статуса звонкую монету. Извлечь не из воздуха, а прямо-таки из кармана короля — ведь именно туда уходят дорожные и пограничные сборы, а так же городские налоги. Ну и какой монарх такое потерпит? Вот-вот. Потому королевские таможенники имеют утверждённое их господином право остановить и освидетельствовать любое транспортное средство, не важно, с гербом оно или без. И, проведя разбирательство, обложить или не обложить пошлиной, а то и вообще конфисковать — если повод будет. В теории. Потому что дальше начинаются типичные дворянские заморочки и разборки.

По умолчанию сиволапому рядовому стражу границы или сержанту никак не позволено тянуть грязные руки к имуществу господ. С другой стороны, даже простого рыцаря с собственным гербом поставить на сбор податей — это как-то не комильфо. Оскорбление чести и достоинства подданного получается. Вот и трудятся на ниве защиты кошелька монарха такие вот лейтенанты и капитаны с пустыми плащами. Ясное дело, любой обладатель собственного манора, который смотрит на «просто благородных» сверху вниз, за попытку обыскать его груз и людей немедленно схватится за меч. Слово благородного — не пустой звук: сказал, что вот эти три телеги его личные вещи, а вовсе не попытка провезти контрабанду — значит, так и есть. И вообще, кто ты такой, солдатня, чтобы сомневаться в моём слове? Правда, если у барона за плечами выцветшая тряпочка, а из боевой мощи — кривая шпажка у пояса, то закономерные вопросы возникают уже у командира наряда стражи: а может это и не барон совсем, а очень даже самозванец? Ну, вы поняли. Могу ещё сказать, что игра в «у кого благородства больше» не идёт в одни ворота: если через кордон где-то что-то нагло тащат чужие гербоносцы, то и своего барона туда можно временно отправить во главе сильного отряда, а то и целого герцога. Нет, конечно же не на низменный сбор податей. Ловить шпионов и посылов, например. Была бы необходимость — а повод найдётся.

— Три повозки личных вещей… — я поставил командира королевских пограничников в не самое приятное положение. Химеры, латы Маши и моя одежда — все это очень хорошо показывало, кто тут практически герцогу ровня, а кто — от крестьян недалеко ушел. Опять же, герб на плаще. С другой стороны, серьезно вооруженной выглядела только мой рыцарь, а копейщиков при страже было шестеро. И три телеги явно купеческого каравана — тем более я сам это признал.

По иронии, причина, по которой капитан не мог просто взять и пропустить меня сразу была та же, что заставила пожилую склочницу из кареты голосить благим матом. А именно: я нагло и цинично вознамерился попрать пресловутую дворянскую честь оппонента. Тётку-дворянку, решившую на удачу протащить что-то там по мелочи и поправить финансы, ждала публичная демонстрация факта нарушения слова, а я прямо сейчас пытался сделать дурака из пограничника, да ещё и на глазах у простолюдинов! Вот только пожилая женщина ничем кроме крика защитить себя не могла, а у меня за спиной была одна полноценная тяжелая боевая единица. Вызов на поединок при таком раскладе мало того, что со стороны выглядел не особо оправданным (может, у меня действительно много скарба с собой?), так ещё и оружие, и условия поединка выбирает вызванная сторона. Гарантированно оказаться насаженным на копье как жук на булавку — так себе защита собственного достоинства выйдет. Впрочем, мне тоже нарываться ещё сильнее было совершенно не с руки.

— Я баронет Бертран, подданный Его Величества короля Зара, — усталость в голосе изображать не пришлось. И надменную гордость тоже — давным-давно не просыпавшееся подсознание вдруг шевельнулось, заставив напрячь спину, демонстративно расправить плечи, посмотреть на пешего «простого» дворянина сверху вниз. — Возвращаюсь после многих месяцев отсутствия. Какие-нибудь ещё вопросы, капитан?

— …Проезжайте, — спустя пять невероятно длинных и томительных секунд с ощутимым трудом выдавил из себя офицер.

Караван Рамона скрылся за поворотом королевского тракта Зара так быстро, словно за ним как минимум болотный секач пытался угнаться. Может, мне конечно и показалось, но последнюю телегу на вираже отчетливо накренило и занесло.

— Н-да, — я покачал головой, глядя вслед бывшим попутчикам. — Ну как тебе бытие благородных изнутри, Маша?

Весь вечер и весь следующий день, пока мы не добрались до места, где наши дороги расходились, я демонстрировал пузатому любителю разноцветных тряпок что такое оказаться в обществе задетого дворянина. Похоже, предыдущий Арн был тем ещё снобом и брюзгой — подсознание словно дрова в печку переодически подсовывало мне очередной кусочек обезличенных воспоминаний-ощущений, позволяющий открыть ещё одну грань в способности выражать неудовольствие. Как молча, жестами и мимикой, так и тоном и формой ответов. Слишком ушлому негоцианту оставалось только лебезить и терпеть — а вот возницы и троица наёмников всеми силами старались держаться от меня как можно дальше. Серьёзно, они даже не козлах отодвигались к противоположному борту повозок, стоило мне проехать на Вспышке вдоль подвод, а когда мы наконец расстались — дружный вздох облегчения едва не сорвал к чертям все остатки жухлых листьев на ветках в соседнем лесу!

— Совсем не так, как я себе представляла, — задумчиво призналась девушка.

— То ли еще будет… — я повернулся в седле и всмотрелся в гораздо более узкое ответвление от наезженного тракта. Похоже, королевская семейка Зара могла похвастаться куда более умными предками, чем монарший род соседей. У здешних властителей хватило мозгов выделить тракт и земли вокруг него в своё исключительное владение и самостоятельно следить за состоянием мостов и прочей инфраструктуры. Что говорить: по пути с торговым караваном я встретил действующий (!) пост дорожной стражи (!!) — этакую угловатую башню, верхушкой чуть возвышающуюся над кронами дерев и словно свеча в подсвечнике сидящую в тесном квадрате каменных стен. Как я понял, в случае чего на вершине микро-форта можно было зажечь тревожный сигнальный огонь (!!!) — вообще верх предусмотрительности и заботы о простом народе и своей стране.

Из-за упомянутых особенностей административного деления, тракт, криво проходя через страну сверху вниз, отсекал кривой ломоть от остальных территорий — герцогство Берг. Именно в него входило баронство Бертран, и именно туда мне предстояло сейчас двинуться. В неизвестность… или не совсем? Что-то на сердце у меня неспокойно…

— Маш, развязывай мешок, — приказал я, спрыгивая с седла.

— Подарок герцогу? — на всякий случай переспросила дочка кузнеца, стаскивая со спины Милки тяжелый узел. Толстяк расстарался на прощанье, отсыпав немного своего дефицитного товара. И ведь наглости хватило попросить «упомянуть при его сиятельстве о бедном скромном купце Рамоне»!

— Надо проверить, чего наш слишком ушлый «друг» туда сунул, — хмыкнул я, разглядывая желтые, красные, синие и даже фиолетовые бока незнакомых растительных деликатесов. Почему-то ни в Эрсте, ни в Миракии, ни даже в Нессарии нам так и не пришлось чего-то подобного поесть. — И потом, как мы будем герцогу Эдмонду советовать попробовать то или другое, если сами не в курсе?

Дом, милый дом… сколько я не повторял себе эту фразу, так никакого отклика из глубин чужой памяти и не получил. Вообще ничего. Подсознание молчало как убитое и на провокации не поддавалось. Вообще, от первых нескольких часов пребывания на территории герцогства Берг у меня осталось только одно впечатление: идеальное местечко, чтобы «Сонную лощину» переснять без декораций! Плюс навязчивое ощущение, что мы заблудились — хотя это сложно было сделать, двигаясь по дороге без единого ответвления… Дорога, к слову, та ещё была: узкая, «поплывшая» колея еле вписывалась меж древесными стволами. Пространство же между следов от колес заросло травой без всякого намёка на утоптанность. Заключительный штрих — голые ветви, кое-где «украшенные» сухой, но не опавшей листвой, смыкающиеся сводом над головой. И никого. Создавалось полное впечатление, что люди тут ходили в последний раз этак с год назад. Вот свежих звериных следов было в достатке. Причем не только от лап всякой мелочи вроде белок-зайцев, но и оставленные оленями и кабанами. А в одном месте побитую заморозками траву измяла целая стая волков.