— Пока не пройду квалификационные экзамены на мага Жизни, всё, кроме учёбы, у меня будет на втором месте, — всё-таки решил в очередной раз повторить я. Как будто родственник сам этого не знал.

— Не в этом дело, — пиромант снова сделал большой глоток, шумно выдохнул — и наконец посмотрел на меня опять. — Не самые приятные воспоминания из детства. Ты ведь не знаешь, что мы с твоей матерью сводные? От одного отца и разных женщин?

— Впервые слышу! — вытаращился я.

— Твой дед, мой отец, как ты сейчас наверняка уже догадался, тоже гражданин республики, — ещё отхлебнул Мартин. — Уверен, он ещё жив: Печать обеспечивает хороший контроль биологического состояния тела, и денег на врачей у него всегда было предостаточно. Говорить, кто он — не буду, сам найдёшь через архивы… если захочешь, после этой истории.

Я напряжённо слушал разоткровенничавшегося мужчину.

— Твой дед… он, как я теперь понимаю, неплохой человек, наверное. По-своему, — добив кружку, сообщил мне пиромант. — Мне и Лилиане оплатил обучение в Университете, а сестре — ещё и статус гражданина обеспечил. Детство у нас было тоже ничего так: няньки, потом приходящие учителя, вкусная еда от пуза, отец тоже нас не забывал проведывать… всех шестерых. Я потом подумал, может, у него были ещё дети — но мы, погодки, жили вместе. Пока младшему не исполнилось восемь. Раньше шести лет Печать ставить нельзя — всё ещё образуются связи в мозгу и резидентное заклинание повлияет на общие когнитивные функции, так что папа ещё и подстраховался. Когда пришли Повелители Жизни, — мужчина и женщина, как сейчас помню их лица, — обнаружилось, что Лили — одарённая их Стихии, а я другой. Всем, кроме меня, внедрили Печать, а мне отец буквально за две недели нашёл наставника из числа преподавателей Университета…

— И? — опять не дождавшись продолжения о фразы, было переспросил я, и только тут до меня дошло. Печати. На неодарённых. Печати!

— Отец продал двух моих братьев и двух сестёр, — тихо произнёс дядя. — И я даже не знаю, было бы лучше, если бы он оставил их при себе… в услужении. Потом, значительно позже, я узнал, что среди граждан такое… решение в порядке вещей.

Я молчал.

— Он мог бы отдать их на усыновление в королевства, — словно отвечая на мои сумбурные мысли всё так же тихо произнес Мартин. — Крестьяне или горожане с радостью возьмут на воспитание сына, и даже дочь — если дать «в приданое» золотой или два. Возьмут… и немедленно погонят до седьмого пота впроголодь трудиться на поле или на самой чёрной работе в мастерской — приёмыш же. А помрёт — так на один голодный рот зимой меньше, всё проще, да и опять: чужой был, не жалко. Потому… ты, конечно, сам решай, что делать… к тому же у тебя есть герб и титул, что многое меняет. Но… на счёт детей от рабыни… я бы на твоём месте крепко подумал. И я очень рад, что я на своём месте.

Связь Печатей автоматически срабатывает, когда связанные резидентные заклинания оказываются ближе порогового расстояния. Я только успел соскользнуть с седла Вспышки, а Рона уже повисла у меня на шее. Молча. Но слова были и не нужны — достаточно, что наши губы встретились…

…Я лежал, глядел в потолок — в этот раз, для разнообразия, не в три часа ночи, а в три часа дня. Фирониэль и во сне не пожелала меня отпускать — обхватив руками, тихонько сопела в подмышку, а для гарантии ещё и ногу мне на живот закинула. Дети. Я до вчерашнего разговора не думал о них как о близкой перспективе — вообще особо не думал, по правде говоря. Когда-нибудь там, в светлом будущем… Но теперь — теперь придётся что-то решать. Не прямо сейчас, нет, но уже достаточно скоро. Одно знаю: играть в русскую рулетку с судьбой и генами на свою семью я точно не буду. Ни одна сволочь не отнимет у меня сына или дочь — ни в восемь лет, ни когда ещё. Хоть какая у них будет магическая склонность или форма ушей.

3.

— Одной проблемой меньше, — вместо «привет» поздоровался наставник.

— Поздно вчера приехал, заночевал в гостинице, чтобы не будить, — объяснил я. «Поздно» — не то слово, в Нессарию я добрался три часа назад. Оттягивал отъезд сколько можно и ещё немного, когда уже было нельзя, чего со мной много-много лет не случалось. Благо, Вспышка, в отличие от меня, в темноте видит прекрасно, а дороги в республике идеальные — и потому к самому последнему сроку я всё-таки успел. И даже успел снять номер, помыться с дороги и проспать целый час, немного компенсируя бессонную ночь верхом. К нужному дому я подъехал к шести утра, совершенно уверенный, что придётся подождать и поскучать, пока все проснутся и позавтракают. Но — сюрприз: дядя уже встал, оделся и пребывал в далеко не лучшем расположении духа. — А остальные проблемы какие?

— Декан факультета Жизни отказался записывать тебя в учебную группу, — дёрнул щекой маг Огня. Не давая мне и слова вставить, он пояснил: — Документы, как ты понимаешь, на тебя и Ладу я готовил совершенно одинаково, её распределили без вопросов, а тебя… «Решение будет принято только после собеседования с абитуриентом»! И всё — никаких объяснений. Так что руки в ноги, и бери бутерброд, если не успел позавтракать — сжуёшь на ходу.

Что-то мне подсказывало, что решение заявиться к декану рано утром было, скажем так, личной инициативой взбешённого ситуацией пироманта. Со стороны было не очень заметно, но родственника я уже успел достаточно хорошо узнать: скажу честно, таким злым своего непробиваемо-позитивного и терпеливого дядю ещё не видел. И довольно долгая, не меньше часа, пешая прогулка сначала по жилым кварталам университетской части полиса, а потом между вписанными в ландшафт прекрасного ухоженного парка учебными корпусами успокоиться ему не помогла.

В этой части Нессарии я раньше не был. Влекомый тягловыми химерами городской «автобус», пересекая центр самого крупного поселения Лида насквозь по прямой, делает восемь остановок — но даже так ему требуется на преодоление этой части маршрута больше получаса. Университет — это настоящий город-в-городе, точнее, Университет — это и есть подлинная Нессария. А зона административных кварталов с севера и международный анклав с юга — не более чем незначительные наросты на теле учебного и научно-производственного гиганта. По моим прикидкам, таких городов, как Варнава, здесь не меньше десятка поместится, а то и все двадцать.

Несмотря на ранний час, не могу сказать, что вокруг было прямо пустынно: народу хватало. Среди прохожих были и явно просто бродящие без особой цели ранние пташки (может, и экстра-поздние — поди разбери), и неторопливо идущие по делам мужчины и женщины разного возраста, и даже те, кто уже в семь утра куда-то сильно опаздывал и бежал сломя голову. Объединяло всех одно: одежда. По ней совершенно невозможно было понять, кто перед тобой и чем занимается: никаких мантий, мундиров, геральдических накидок. И никакого оружия — если, конечно, за него не считать несколько попавшихся по пути разумных химер.

По нам с Мартином, кстати, тоже нельзя было сказать, что мы несколько дней как из королевств: лёгкие рубашки, брюки, удобные ботинки совершенно смешивали нас с толпой. Маг тащил картонную папку с бумагами — штуку в королевствах куда более редкую, чем книги в переплёте из драгоценных металлов, я вообще шёл с пустыми руками. Мне вроде бы положено было волноваться, но голова тоже была приятно пуста, а на лицо так и норовила вылезти непрошенная улыбка. Нет, о проблемах, как непосредственных, так и будущих я не забыл — не мог забыть. Но… Рона очень-очень постаралась показать мне, как она скучала по мне, как рада встрече и насколько я для неё важен. Острое чувство момента счастья давно сошло на нет, но воспоминания с лёгкостью возвращали мне его по первому требованию. Именно сейчас я был готов горы сворачивать — и, более того, был абсолютно уверен, что справлюсь. Самое то настроение, чтобы пробивать бюрократическую стену лбом.