— Ярл, значит? — я порылся запазухой, вытащил свёрнутые листы бумаги и алхимкарандаш. Полезная привычка — носить с собой принадлежности для записей. — А теперь, о сильнейшие воины деревни, поведайте своему вождю список его обязанностей.

— Так это…

— А потом, — перебил я снайпера, — мы составим служебную инструкцию для занимаемой мною должности, после чего совместно выработаем план мероприятий для усиления обороноспособности «Звонких ключей» и вовлечения жителей означенного поселения в занятия по превентивной подготовке к отражению угроз любого толка…

— А может, не надо? — вот тут-то Баюна и проняло. — У меня там, жена, дети, дела…

— Надо, сержант, надо, — с фальшивым сочувствием обломал его я. Младший командир со стоном схватился за голову. А ведь я ещё даже не начал ничего придумывать — только «включил жизнь по Уставу». И, кстати, кажется я знаю, с чего начать. Как-то на одной работе меня заставили подписаться на совмещение с должностью инспектора по пожарной безопасности. «Да тебе и делать ничего не надо, просто подписи поставишь». Через два месяца меня оттуда выперли — но уже поздно, ведомственная комиссия МЧС* признала здание бизнес-центра не удовлетворяющим стандартам безопасности. Вот с вопросов борьбы с пламенем и начну — тоже ведь угроза селу, как ни крути.

[*Сейчас вопросами сертификации зданий и помещений в России занимаются СРО, некоммерческие партнерства, а раньше приходилось звать проверяющего из МЧС. Или, в сложном случае, комиссию.]

К жене я возвращался в приподнятом расположении духа. Прервалось совещание ярла с его двумя ближайшими помощникам только потому, что я исписал всю доступную бумагу. В душе осталось чувство глубокого удовлетворения от хорошо проделанной работы, ещё я успел нагулять вполне приличный аппетит. Ничего, Баюн мне ещё спасибо скажет — я же не издевался над ним, а действительно продуктивно поработал. Причём, поработал по своей самой первой специальности — квалифицированным менеджером. Как я уже говорил — хороший менеджер всегда найдёт, что улучшить. Главное — не перегнуть палку.

Стучаться я не стал — всё-таки дом Натаны теперь был и моим. Тем более тут не принято… ну и я уже увидел в этом доме всё самое интересное из того, что обычно скрыто от посторонних взглядов. И увидел, и потрогал, и… гхм, что-то у меня опять фантазия разыгралась. И ещё другой аппетит. Я даже начал сомневаться, не отложить ли еду ради другого занятия. Ну а что — мы молодожёны, в конце концов. Впрочем, все игривые мысли и мысли о еде у меня мгновенно пропали, как только я увидел супругу.

Она, определённо, работала: на столешнице были расставлены открытые склянки, с десяток баночек «толпились» вокруг разожженный горелки… а сама девушка с довольно отрешённым видом сцеживала кровь из перерезанной у запястья вены в одну из ёмкостей. Подняла на меня глаза, чуть затянутые поволокой… собственно, больше ничего и не успела сделать — я подскочил, схватил за руку, прижимая пальцами рану* и высвободил стихию… а, ч-чёрт! Ни разу не подводившая меня Жизнь послушно изливалась в место повреждения… и, как и вчера ночью — пропадала, растворялась без следа и без видимого эффекта!

— Зажимай и держи, — приказал я, заставив другой рукой остановить кровотечение, а сам метнулся к своему так и не разобранному вещмешку. Одно движение — и аптечка экстренной помощи у меня в руках, ещё мгновение — и я уже бинтую порез. Довольно безопасный — многие подростки, решившие покончить жизнь самоубийством и вскрывшие себе вены на обеих руках, умудряются выжить, даже не обрабатывая повреждения вообще. У наших организмов в норме вообще-то неплохая регенерация. В норме.

— В доме есть сахар, мёд, хоть чего-то сладкое? — закончив бинтовать, всё так же резко и сухо поинтересовался я. — Кипяток или горячий чай?

— Мёд, — чуть замедленно среагировала супруга. По её взгляду я понял, в какой корзине нужно искать. — Воду поставила для супа…

— Пойдёт. Сиди и не дёргайся, — предупредил я. Отыскать сладость оказалось не так-то просто, зато чугунок я притащил просто в руках, проигнорировав ожоги, впрочем, тут же зажившие. Вместо ложки сошёл карандаш, вместо стакана — пустой пузырёк с широким горлышком.

— Пей, — смешав раствор, приказал я. И, дождавшись, пока она приложится к сладкой воде, объяснил. — У тебя анемия, малокровие. Бледность, руки и ноги холодные, повышенная утомляемость, нужно много времени, чтобы выспаться, замедленные реакции на физиологические раздражители. И часто ты так свою кровь сливаешь?

Наташа приложилась к медовому сиропу ещё раз, и из её глаз почти ушло то отстранённое выражение, что меня так напугало. Сахар очень быстро всасывается, причём начиная прямо из ротовой полости и пищевода, к сожалению, капельницы и раствора глюкозы у меня не было, пришлось обойтись тем, что есть под руками.

— Каждый день, — помолчав, ответила мне жена. Видимо, что-то поняв по лицу, она объяснила: — Без крови колдуньи зелье не завершить.

— Меня одно удивляет, как ты до сих пор жива, — честно признался я.

— На мне всё хорошо заживает, — то ли мёд помог, то ли мой тон подействовал, но девушка отвела глаза, а на щеках заиграл бледный румянец.

— Хорошо заживает — это как у меня, — я продемонстрировал ей пальцы, на которых не было и следа ожогов от горячего горшка прямо из печи. Нужно было взять ухват, но побоялся, что с непривычки не справлюсь и разолью столь нужную сейчас жидкость. В холодной воде мёд ещё попробуй раствори… Ну да, регенерацию Тьма ей обеспечивает — иначе бы запястья были сплошь в шрамах, а там чистая гладкая кожа, я помню. Вот только нужна магия Жизни, чтобы так над собой издеваться — и то не рекомендуется.

— На сегодня всё и завтра без меня не начинай… работу над зельями, — не подразумевая отказа, сказал Нате я. Чёрт. Чёрт! Немногое меня может выбить из колеи, но красивая девушка, вот уже восемь лет подряд каждый день сцеживающая из себя минимум стакан — из таких. Я бы даже мимо совсем чужой пройти не смог бы…

Проклятье.

[*При венозных кровотечениях тугую повязку нужно накладывать прямо на рану, а при артериальных — жгут выше раны.]

Обнимать в постели прекрасную обнаженную девушку, доверчиво положившую тебе голову на плечо и прижавшуюся в тебя такой грудью, ради которой не зазорно и войну какую-нибудь развязать, и думать о магии — это какое-то совершенно особое извращение Тем более я сам был одет ничуть не более супруги, и организм настойчиво рекомендовал мне заняться куда более, по его мнению, подходящим делом. Увы, но приходилось игнорировать эти позывы, ведь девушке сейчас в первую очередь нужен был отнюдь не любовник, а банальная грелка. То самое пресловутое «живое тепло», за которое так хвалят кошек и, иногда, собак.

Обильное питание с большим количеством углеводов и белков для выправления энергетического баланса пострадавшего организма и усиленного кроветворения, и тепло — вот методы борьбы с анемией, если она не вызвана болезнью. Если вызвана — нужно ещё и причину лечить. К счастью, не мой случай, и к счастью, организм мага Тьмы оказался устойчив к подобным в прямом смысле слова самоубийственным нагрузкам. Нормальный человек имел бы отменные шансы подохнуть от каждодневных кровопусканий, и уж тем более ребенок, а потом подросток — и даром подобная «терапия» для развития тела уж точно не прошла бы.

Наташа «отделалась» бледностью, хронической апатией, нарушением социализации и просто сниженным тонусом всех систем организма. Просто чудо, как я смог вчера её завести в постели! Видать, надо сказать спасибо гормонам юного тела, в этом возрасте всё ещё выплескивающимся, что называется, аж через уши. Может, и сегодня удалось бы — но у меня рука не поднялась эксплуатировать перенапрягшийся женский организм… именно рука, потому как остальные части тела были явно не против. Очень, я бы сказал, не против — у меня-то со здоровьем благодаря Стихии всё было более чем замечательно. И впервые я не мог поделиться своим здоровьем с человеком, ставшим для меня важным. Ч-чёрт. Долбанная Тьма!