Вблизи оказалось, что площадь перед домом превращена в идеальный, мягкий даже на вид, газон, и именно её освещают две масляные лампы-переростка на чугунных столбах. И ещё изящную скамейку прямо между ними. Кто-то явно насмотрелся на республиканские порядки и пейзажи и решил замутить у себя копию «по кошельку». Я раздумал стучаться в дверь главного входа, как было по статусу положено гостю моего уровня: связь Печатей связала меня со Вспышкой в стойле. И вообще, я ведь тоже Бертран, пусть и «побочный» в результате собственных же манипуляций — а значит, в каком-то смысле, дома. Потому сам, не чинясь, отвёл кобылу в конюшню, почесал морду моей белой химеры, засыпал овса (ну конечно, и тут всё по высшему классу) и только после этого перешёл в жилую часть усадьбы.

— Ой!

— Хозяйка где? — поинетесовался я у налетевшей на меня ж-жутко деловитой смутно знакомой служанки с корзиной белья в руках. Правда, дела оказались моментально забыты.

— Т-та…там, — девушка, не оборачиваясь, мотнула головой себе за спину. И ладно бы на меня пялилась — прилипла глазами к шеврону Рубежников.

— Пыль вытряхни, — я со вздохом сгрузил ей поверх корзины плащ и оставил стоять столбом, направившись к гостиной. Ну и ну… Ладно, хоть узнал, что хотел.

Господский дом манора Бертран явно пережил в моё отсутствие капитальный ремонт. Добавилось светлых тонов, кое-где появилась скромная лепнина, шторы все были подобраны в тон, не то что при сэре Матиасе. Не забыла леди управляющая и про ковровые дорожки, отчего обитатели гостинной не услышали мои шаги.

— Две петли накидываешь, а третью — подцепляешь и протаскиваешь, — умиротворённо объясняла рыжая.

— Какая галиматья, — тяжелый вздох принадлежал Милане, — Тебе действительно нравится это простолюдинское занятие? Нет, понятно, что из соседей-знакомых никто даже за глаза вякнуть не посмеет, но… Благородной леди положено вышивать или в крайнем случае — шить. Держу в курсе на случай, если ты вдруг забыла, подруга.

— Меня успокаивает. И его — тоже, — в этот момент я вошёл в комнату, потому увидел жест Кары: ласковое касание собственного весьма выразительно выпуклого живота. Всё-таки успел.

— Арн?! — две пары женских глаз уставились на меня так, словно призрака увидели. Потом красавицы одновременно вскочили, одна потеряв пряжу, а другая — рассыпав бумагу… вот только огненноволосая баронесса, покачнувшись, тяжело осела назад в кресло. Осела бы, если бы я не успел её подхватить и осторожно опустить.

— Ой…

— Воды отошли, — прокомментировал я, прогоняя Жизнь через живот будущей мамочки. Впрочем, даже без этого сложно было не заметить мокрые пятна, появившиеся на подоле её свободного платья. — Вы не представляете, как я вас рад видеть!

— А уж мы-то тебя — как, — сердито сдвинула умело подкрашенные тонкие брови блондинка. — Хоть бы служанку вперед послал! Леди перед встречей с кавалером нужно привести себя в порядок!

— Тут — полный порядок, — я осторожно погладил пристанище вовремя решившего выйти в большой мир малыша. Впрочем, будь по-другому — я бы его поторопил. Сроки подошли — уже можно. — И тут… тоже порядок. А служанке я плащ отдал.

— Так себе отмазка, знаешь ли! — всё ещё недовольным тоном оповестила меня блондинка, но даже и не подумала отстраняться, когда я начал ощупывать уже её живот. То, что баронетта тоже через семь месяцев станет мамой, визуально пока вообще никак не определялось. — В любом случае не стоило врываться как на пожар.

— Моя вина, — глядя в глаза урождённой Пэр, согласился я. — Уж прости непутёвого папашу: сама видишь — не зря спешил!

Глаза девушки сначала удивлённо расширились, потом зрачки дёрнулись в сторону прислушивающейся к себе и потому почти не воспринимающей внешний мир рыжей. Дошло наконец.

— Вот это — хорошая отмазка, — милостиво согласилась блонда, сделав свободной рукой величественный жест. Вот только — голос дрогнул. Хорошо, Карине сейчас ни до чего было. Не потому, что больно или неприятно: отход вод в этом плане одна из самых безобидных по ощущениям физиологических реакций женского организма. Просто… одно дело знать, что такое вот событие уже скоро и другое — понять, что началось.

— Сейчас быстренько поможем одному непоседе… или одной… присоединиться к нам — и расскажу последние новости, — я отпустил руку Милы и в одно движение подхватил Кару из кресла.

— Ой!!! — роженица схватилась за мою шею — куда там застёжке плаща.

— Стой… дай я хоть повитуху позову, — растерялась леди управляющая. — Специально по всем деревням лучшую искали… И магистр Марат просил за ним отправить, на всякий случай…

— Забыла, кто я? — сдержать смешок было тяжело. Инерция мышления — страшная штука, от которой никто не застрахован. — Распорядись, пусть служанки воду нагревают и полотенца несут, а остальное — моя забота.

— Он… он… — Карина прижимала уже насухо обтёртого младенца с таким видом, словно боялась сделать лишнее движение.

— Громкий? — предложила вариант Милана. Действительно, заорал парень громогласно, стоило ему сделать первый в жизни вдох. Могу понять: вместо двенадцати часов неторопливых приготовлений к появлению на свет — пятнадцать минут на всё про всё. Словно из катапульты выстрелили. Но стоило приложить к материнской груди — сразу блаженная тишина и громкое счастливое чмоканье.

— Сразу видно, чей сын, — недостаточно тихо прокомментировала одна из служанок второго этажа. Это для меня прошедшие три с лишним года были заполнены сумасшедшей чередой событий, а здешние горничные прекрасно помнили некоторые из откровений их коллеги, Лейлы. — Иш как присосался-то к титьке!

— Обязательно еду тёплую на кухне держите, — сделал вид, что не услышал я. — И много. Сколько леди будет просить, столько и несите.

Никто, кроме меня не видел, как ярко светились нити резидентных заклинаний в теле молодой мамы. Особенно много их было в области таза: мне вовсе не хотелось, чтобы рыжая несколько месяцев оправлялась от последствий беременности и родов. Магия может ускорить нужные биологические процессы во много раз, Силы я не пожалел, но вот создать строительный материал для клеток тела из ничего не могла. Придётся кое-кому усиленно покушать. Зато уже через пару недель сможет мечом крутить, словно и не рожала. Если захочет, конечно. Сложно было назвать наше взаимодействие за последний час полноценным общением, но даже так я успел оценить, насколько изменилось поведение дочки рыцаря. Рассудительность вместо порывистости, нежность вместо резкости в словах и действиях. Может, я выдаю желаемое за действительное, но, по-моему, рыжая стала куда как более… счастливой? Да, пожалуй, что так.

— Его зовут Рой! — внезапно выпалила баронесса, и уже по-нормальному, а не как стеклянного, прижала нашего ребёнка к себе.

— Обычно имя с отцом вместе дают… — Мила устало потёрла лоб. Роды она наблюдала от начала и до конца и впечатлилась заметно сильнее мамочки, которой я убрал почти все неприятные ощущения от процесса, а с остальным справилась природа, выбросив ударную дозу эндорфинов в кровь.

— Мне нравится, — словно не давая затеять спор я положил руку на плечо блондинке и начал вливать Стихию. — Рой и Кара сегодня хорошо поработали, со всем справились, и сейчас отправятся баиньки…

Чёрт. Я сюсюкаю. И — проклятье! — мне нравится! В этот момент малыш оторвался от соска, тихонько рыгнул — и тут же уснул. Через мгновение так же отрубилась мамаша, всё так же сильно но аккуратно прижимая свою ношу. Даже помогать не пришлось.

— Мила, идём, — можно было не шептать — этих двоих и пушка не разбудит. — Я обещал тебе новости.

Спокойно сказал, но леди управляющая почему-то вздрогнула и ссутулилась. Вот и не верь после этого в эмпатию между родителями. Хорошо, что рыжая в этом плане абсолютно непрошибаемая… была раньше, по крайней мере.