— Здесь?! — рыжая никак не прокомментировала мою реакцию на предложение «поговорить», но сейчас не сдержалась.

— Мне тоже не нравится погода, — пожал плечами я, глядя на баронессу снизу вверх. — Но если мы начнём общаться в помещении… в любом, заметь, помещении — то через час содержание беседы в деталях будет известно всей заставе. А через два — ещё и караванщикам. На счёт служб тыла не уверен, но и там тоже найдутся заинтересованные уши. Ну так что?

Дочка рыцаря несколько секунд молчала, потом решительно уселась рядом, тоже подняв кучу брызг. Вода с добротно просмоленной поверхности скатывалась через водостоки, но дождь же… А потом рыжая стянула шлем… и чихнула. Вот дура-то…

— Руку! — стянув перчатку, рявкнул я тем самым специальным голосом, которым Колин обращался к страждущим. Сработало. Ухватив девушку за запястье, я бесцеремонно стянул рукавицу и с её руки, чтобы был прямой контакт. Зажал кисть в своих руках, пуская ток Жизни. И уже нормальным голосом объяснил: — Теперь не сляжешь с воспалением лёгких.

Разумеется, после этих слов Кара «логично» попыталась у меня руку свою выдернуть. Разумеется, безрезультатно.

— Ты хотела поговорить, — напомнил я.

Кстати, со здоровьем у баронессы было не ахти — Стихия вихрилась внутри девичьего тела водоворотиками, обозначая проблемные места. Горло, желудок, правое лёгкое, печень, что-то в малом тазу. По-хорошему нужно было тащить рыжую в лазарет и там нормально обследовать и пролечить: вот так, через руку, потери Жизни были просто чудовищные, да и не факт, что организм самостоятельно во всех случаях правильно распорядится подарком. Но тогда общения уж точно не получится. А ещё я помешаю Колину обчищать свои тайнички — уверен, этот жук припрятал всякого на чёрный день. Надеюсь, хоть всё вспомнит.

Карина ещё пару раз молча попыталась высвободиться, не понимая, почему рука её не слушается — ведь не онемела, и воспринимается как здоровая. Коротких светящихся зеленым линий резидентного воздействия в толще собственных мышц она увидеть не могла: последний год я был плохим учеником, но всё же кое-что успел выучить. Например, что хорошо зафиксированный пациент в анастезии не нуждается. Шутка. Наверное. Баронесса поймала мой взгляд — и дергаться прекратила. Ну и? Я услышу сегодня хоть что-нибу…

— Научи меня быть героем! — выпалила эта дура, едва не заставив подавиться воздухом.

— ЧТО?!

— Научи. Меня. Быть. Героем. — Раздельно повторила девушка. Я едва машинально не потянулся пощупать лоб: при высокой температуре у некоторых людей бывает бред. Нет, была бы температура — я бы заметил уже… Чего бы такое ответить?

— А ты уверена, что обратилась по адресу? — задумчиво разглядывая собеседницу, спросил я. Курс психологии я более-менее осилил. Проблема в том, что здесь, кажется, психиатрия в полный рост. Правда, у Повелителей Жизни есть хорошее и универсальное лекарство против душевных недугов любой тяжести — я имею в виду Печать Подчинения. Но не потяну я наложение, и больше того — по-нормальному выучившийся выпускник Нессарийского Университета тоже не потянул бы. По крайней мере без предварительной трёх-четырёхлетней подготовки. Печать — она потому и Печать, что переводится на организм с особой матрицы-оттиска, этакого живого супер-амулета… Целая индустрия в республике на этот процесс завязана. Недаром установкой и обслуживанием этих резидентных заклинаний специальные люди занимаются.

— Конечно уверена, — упрямо мотнула уже намокшей чёлкой рыжая. — Ты же герой.

— Я?!

— Ну да.

Секунд наверное пять я никак не мог поверить, что она это серьезно. А потом расхохотался, да так, что из глаз брызнули слезы. И пару минут не мог успокоиться. Нервное, да.

— Скажи, что это была шутка, — кое-как успокоившись, попросил я. И получил в ответ возмущённый взгляд. — Ну сама подумай: где я — и где героизм?

— Ты охотник на чудовищ, — Карина громко посопела носом (я отметил, что насморк у неё уже прошёл), но всё-таки начала перечислять. К моему ужасу список у неё получился длинным. — Ты спас множество жизней на охоте, убив секача, хотя был без большей части снаряжения. Спас меня — из-за чего тебе пришлось оставить дворянские привилегии и стать магом. Но даже так ты смог попасть на Рубеж. Стал простым рядовым, отбросив свою гордость, но тебя сразу произвели в сержанты — доблесть не скрыть! Ты в одиночку отбил два прорыва, а последнюю тварь вообще поверг голыми руками!

По мере перечисления голос Кары делался всё более и более торжественным, под конец она вещала, словно героическую балладу пересказывала.

— За что бы ты не брался — везде тебя ждет победа. Бесчестные враги не могут выдержать твой взгляд — как было с подлецом-Купой! Земли под твоей рукой и по твоему слову расцветают — Милана съездила к тебе, и через год баронство удвоило прибыль. Женщины отдают тебе свои сердца за один мимолетный взгляд! И не только… сердца… — рыжая явно вспомнила подробности нашего последнего с ней мирного расставания и сбилась с возвышенного речитатива. Зато катастрофически покраснела — наконец-то. Моя магия её всё-таки согрела.

— Ты ведь в курсе, по крайней мере, частично, что все эти… «деяния», — я выделил голосом кавычки. — Я совершил не по собственному желанию? И во многое я не желал впутываться, так получилось…

— И ещё ты скромен, — расширила список моих «добродетелей» Кара. Чёрт, руки заняты, а то я бы уже побился лбом о ладонь.

— Отлично, — пытаясь уложить в голове услышанное и с ужасом понимая, что некая извращённая логика в изложенном мне баронессой была, ответил я. — И чему мне тебя тогда учить? Влипать в неприятности?

— Это я и сама отлично умею, — с обезоруживающей прямотой призналась Карина, заставив меня проглотить следующую ехидную фразу. — Научи меня с честью из них выходить. Когда на тебя напал волк, ты убил его не обнажая оружия, а когда на мой отряд — только гвардеец погиб.

Я было открыл рот, но в последний момент сообразил, что ляпать «для этого для начала надо стать Охотником и магом» — точно не стоит. Потому что Каре ими по любому не стать, но и от своей дурацкой навязчивой идеи рыжая точно не откажется. Твердолобая слишком. И, кажется, она не простила себе смерть подчинённого — не хватило, видать, декларируемого аристократизма чтобы посчитать чернь расходным материалом. А, значит, если я ей скажу «без шансов» — дурища просто пойдет и убьётся об ближайшую тварь: раз нет других возможностей всё равно — так чего тянуть с подвигом? А Басс ей по первой просьбе ворота откроет с огромной радостью — такое бельмо с глаз убрать.

— Я… не знаю, что тебе сказать, — после паузы осторожно обратился я дочке рыцаря. — Никогда не думал о своей жизни… в таком ключе. Дашь мне время?

— Разумеется, дам, — мягко согласилась Карина, плавно встала и забрала всё-таки у меня свою руку — едва успел отменить мышечный стан. — Буду ждать столько, сколько нужно.

Я так и остался сидеть на крыше, провожая бывшего вассала взглядом. Показалось или нет, что она облегченно вздохнула, когда я ей не отказал? Рыжая изящно перемахнула через бортик крыши…

— Бах-дзанг!

И судя по звуку, не удержалась на ногах. Кара… ну вот что мне с тобой теперь делать?

С караваном отбывало слишком много хорошо знакомых мне людей, чтобы я не пришел проститься. Улучшив момент, ко мне подъехал уже взгромоздившийся на лошадь Горец.

— Слышал про нападение с прорывом, — сказал он мне. — В штабе слышал, как офицеры друг другу пересказывали расширенное выступление Кристиана. Такие высокоорганизованные группы из умных стайных хищников характерны для глубинных территорий Шрама, у окраин их нет. И никогда не бывает — они за счет своей координации всегда находят пищу. И раз они тут и уже на клык укреппункт попробовали — кто-то или что-то их выдавило из зоны обитания…