— …Сволочи! — а вот моего сопровождающего обуревали совсем другие чувства. Чувство. Зависть!

Моё появление вызвало в тёплой компании переполох: все повскакивали с мест, вразнобой отвешивая неуклюжие поклоны и настороженно глядя в мою сторону. Кто-то попытался рефлекторно стукнуть себя по правому плечу кулаком, отдавая въевшееся в кровь и плоть за годы службы воинское приветствие. Тёплой атмосферы междусобойчика для своих как не бывало.

— Всё в порядке? — спросил подошедшую девушку.

— В полном, — Таня покачала шампуром и громче добавила. — По морде бить пока никого не пришлось. Но если что — меня два раза просить не надо.

Напряжение в рядах сержантского состава сразу ощутимо спало, я расслышал несколько сдавленных смешков. Да уж, грубый юмор недаром называют казарменным.

— Можешь не очень сдерживаться, — в тон ей отозвался я. — Как раз успею вылечить перед нашим отъездом. На что я способен, ты знаешь.

Вторую волну тихих смешков на моей последней фразе как отрезало. Ставлю золотой, пресловутый «солдатский телеграф» уже успел донести до всех свободных ушей мои успехи в лазарете. Теперь, если кому присутствие девушки рядом, невзирая на волчьи уши, чересчур вскружит голову — он три раза подумает, прежде чем… сделать глупость. Одно дело «героизм» в общении с опасной дамой — а другое получить в организм «подарок» от мага на всю жизнь типа ночного недержания. И мне теперь легче: собрать-то назад из отбивной с костями недобитого героя я соберу — но зачем перечёркивать уже созданное о себе положительное впечатление без нужды? Ага, внушение, вижу, достигло цели. Вот теперь и на офицерский ужин можно идти.

Уже отойдя от сержантской нычки («незаметной» как включенный отбойный молоток в кустах), я вдруг понял, что всё время царапало мое внимание.

— Костёр, — спросил я у гвардейца, с кислой мордой поведшего меня к одной из башен крепости. «Добрые» друзья, пока я общался с Таней, сделали вид, что не замечают алчных взглядов на следующую порцию подрумянившегося на углях мяса. — Там ведь не дрова горели?

— Масло жгут, — подтвердил сержант. — Откуда тут дрова-то взять? Рощи сводить — так родники пересохнут, совсем туго станет. На угли и то списанная бочка пошла. И ведь как-то уломали интенданта, зас…

Тут бравый вояка вспомнил, с кем он говорит, и окончательно прикусил язык.

— По вашему приказанию господин маг!..

— Вольно, — поморщившись, небрежным взмахом руки отпустил благородный подчинённого. И вторично поморщился, когда сержант с лязгом приложил кулак к плечу. Добиться такого звука кожаной перчаткой о кольчугу можно было только нарочно. Дождавшись, пока младший по званию выйдет и затворит за собой дверь, носитель потёртого жёлтого плаща с гербом прокомментировал: — Вот… мужлан.

— Да ладно тебе, Грегор, — «господ офицеров», ожидающих меня на ужин, оказалось всего двое. Да и их трапезная зала… у нас с Ладой общая комната в квартире была больше. С другой стороны, в замковую башню хоромы не всунуть, как ни пытайся. Впрочем, барон-гербоносец явно попытался. Правда, попытка вышла так себе — как раз впору к его плащу. — Позвольте представиться по случаю встречи, уважаемый Арн, я лейтенант Линн, рыцарь, а это мой лорд — капитан Грегор барон Фёрт.

Фёрт мне сразу не понравился — уж не знаю, чем. То ли брошенной в спину своему сержанту брезгливой фразочкой, то ли тем, что на военном объекте расхаживал в расшитом золотой нитью мундире. Так себе расшитом, хочу сказать: нить явно экономили, да и ткань на статусной шмотке не выглядела по-настоящему дорогой. А вот лейтенант, наоборот, располагал к себе — открытым добродушным лицом и тем, что даже в столовой не снял свой латный доспех, ограничившись шлемом.

— Ваши благородия, — коротко кивнул я… и понял, что прокололся. Линн может быть и не заметил бы, а вот Грегор едва ли не стойку сделал: полученные мною от предшественника навыки к поклонам и куртуазным дворянским жестам никуда не делись.

— Вижу, сам Свет привел Вас к нам сегодня! — отношение барона ко мне поменялось прямо на глазах: эту фразу он едва ли не проворковал с радушной улыбкой. Хорошо хоть обниматься не полез — спасибо дворянскому этикету. Меня прямо аж на ностальгию пробило: примерно с теми же интонациями на нашей первой встрече обхаживал меня Трамонт Пэр. Полагаю, позвали меня сюда с той же целью, с которой я пошёл наводить порядок в лазарет: неформальные связи решают. Маг, тем более маг Жизни — слишком ценный ресурс, чтобы упускать возможность навести личный контакт. Но это не значит, что Фёрту было приятно общаться с возвысившимся простолюдином. А тут прямо такое замечательное совпадение — под мантией обнаружился собрат-дворянин! — Приступим же скорее к трапезе! Признаться, мы вас немного заждались, Арн…

— Просто Арн, — не повёлся я на вопросительную интонацию в конце фразы. — До мастерства мне пока далеко, а что до титула… Надев мантию, я передал манор достойному наследнику.

Может, конечно, этот Грегор и выглядит как бледное и неудачное подобие Трамонта, но служа в Горловине, не слышать фамилию Бертран он не мог. Даже думать не хочу, что случится, когда этот страдающий по придворной жизни типа «рафинированный аристократ» сообразит, что к нему на огонёк занесло родственника генерала Рубежников. Только участия в дебильных провинциальных интригах мне ко всему прочему не хватало.

— Скромность, достойная восхищения! — пока барон переваривал мой вежливый отказ раскрыть инкогнито, инициативу в разговоре ловко подхватил рыцарь. — И до мастерства вам, Арн, совсем недалеко. Мы с Грегором, признаться, до сих пор вне себя от изумления: вы буквально спасли нас, подняв пятую часть бойцов на ноги! Что весьма актуально, я бы отметил, в свете слухов, что вы встретили полк бедняги Пауля на марше…

— Я действительно обогнал походную колонну, — я повторил то, что уже сказал сержанту у ворот.

— Проклятье, — едва я закончил говорить, стукнул кулаком по столу Фёрт. — О, прошу прощения, был несдержан…

— Мой лорд имеет в виду, что нам, возможно, предстоит бой против чудовищ, — «перевёл» слова командира Линн. — Если не повезёт, то и ночной. Распоряжусь ещё усилить патрули и долить масла в светильник сигнального огня.

— И твари полезут на нас, — закончил за лейтенантом капитан, дёрнув губой.

— Лучше на нас, чем на них, — как-то незаметно застольный разговор перешёл в обсуждение боевых действий. — У нас огнесмесь и стены, а у пехоты только пики.

— Проклятье… — безадресно выдохнул главный человек в форте и уже без всякого аппетита принялся ковыряться в своей тарелке. — Ненавижу такие ситуации…

— Зима. Плотоядные твари лезут на любой источник аппетитных для них запахов, — заметив, что я внимательно прислушиваюсь к разговору, пояснил рыцарь. Похоже, рулил в Восточном всем от имени капитана именно он, нужно будет это запомнить. — Некоторых огонь привлекает. Одинокий путник или пара, особенно на нормальных лошадях, имеют все шансы проскочить. А вот группы обычно привлекают всякую гадость. Если рядовые гвардейцы удержат строй — есть неплохой шанс отбиться или хотя бы добраться до форта, несмотря на потери. А если нет…

Он махнул рукой.

— Нам, признаться, невероятно повезло, что вы здесь. Надеюсь, если случится бой, ваша… телохранительница поможет?

— Таня поможет, — пообещал я, припомнив слова о Рубежниках хозяина корчмы в Приграничье. Общая угроза воистину сближает, начать юлить и считаться тут — верный способ заработать себе чёрную метку на репутации. — На меня тоже можете рассчитывать, господа.

— Иного ответа от вас я и не ждал!

…Надо будет собрать ручную баллисту, пока есть время. Лупить из метателя по тварям в упор плохая идея. Тем более среди союзников.

Словно в насмешку над всеми приготовлениями нападения так и не последовало. Зря учетверённые патрули во всеоружии вглядывались со стен форта в ночь, зря над самой высокой башней трепетал яркий факел пламени — только людей понапрасну утомили и прорву масла сожгли. Полк, пусть даже потрёпанный постоянными нападениями тварей, тоже так и не подошёл. Пока уставшая ночная смена под бледное свечение зари наскоро набивала животы и укладывалась спать, из ворот крепости поодиночке, старательно выдерживая интервалы, выезжали разведчики на крепких и быстрых конях. Отправляли только ветеранов — и покидали они твердыню королевства Мапл на краю Горловины с такими лицами, будто их отправляли на казнь.