— Ясно, — я проглотил так и рвущийся с языка не самый цензурный комментарий. Ну да, логично: все знают, что за красивые глаза капитана мне бы Рубежники не дали. А вот кому другому пришлось бы как-то доказывать местным выданное звание, даже если оно совершенно адекватно отражает его опыт. — И я понимаю, как буду представлять Войско. А что касается Белых?

— Гарем, — просто ответил наставник. — Жена из Белых среди всех граждан Лида есть только у тебя. Митчелл при мне отпустил леди Марию со службы, благословив сопровождать мужа. Примерно через два дня она будет ждать тебя в гостинице у южного таможенного терминала.

Я открыл рот, подумал, закрыл. Ну да, подтверждённый Светом брак — это аргумент. И… Стоп.

— Гарем? — вкрадчивым тоном переспросил я.

— Кровные союзы традиционно считаются на юге куда как более весомой формой подтверждения долговременного договора, чем слова, произнесённые вслух или перенесённые на бумагу, — объяснил виталист. — Опять же, живой человек куда лучше проследит за выполнением взятых второй стороной обязательств. Состоятельные и благородные южане с детства готовят своих дочерей представлять семью перед родом мужа. Правда, в последние десятилетия гарем дополнительно стал играть роль социального маркера успеха и мужской силы. Содержать несколько жён — уже не просто, найти экзотическую красавицу — ещё сложнее, а добиться послушания и, желательно, любви — высший класс…

Вирн помолчал, и уже другим тоном, с нажимом, добавил:

— …Совету пришлось приложить значительные усилия, чтобы объяснить агентам Торговой Гильдии разницу между законодательно закреплённым правом граждан свободно приобретать, использовать и продавать имущество, и возможностью спекулятивной наживы за счёт экономики республики.

Всё-таки на счёт запредельной скорости анализа информации декан мне польстил: пришлось дважды прокрутить в голове сказанное, чтобы понять, как одна часть соотносится со второй.

— Химеры? — ну действительно, кто может быть экзотичнее? А заставить изображать любовь к кому-то, кроме хозяина, не то, чтобы очень просто, но, в принципе, вполне выполнимо — если правильно составить устный приказ, объяснить задачу и определить мотивацию. Собственно, сами Повелители Жизни точно так же торгуют негуманоидными химерами — деньги берут, но привязку к себе не снимают: во-первых, иной возможности функционально не предусмотрено, а во-вторых — защита от применения против создателей. Правда, для того, чтобы провернуть подобный фокус с разумной собственностью, надо хорошо понимать принципы воздействия Печати на сознание и подсознание раба. Видимо, торгаши нужных специалистов для консультации где-то всё-таки отыскали.

— Настолько Гильдии амбиций не хватило. И денег, — почему-то запнувшись и странно на меня посмотрев, всё же пояснил виталист. — Покупали эльфиек и переправляли через границу, успели вывезти больше полутора сотен прежде, чем удалось предпринять… эффективные заградительные меры. После урегулирования проблем с торговцами несколько богатых родов из сатрапии Борленд обратились к руководству республики напрямую. Разумеется, на нарушение собственных законов Учёный совет не пошёл, но мне в теме семейных отношений на юге всё равно пришлось разбираться. В частности, это помогло спрогнозировать попытки нападений крупных формирований на эльфийские деревни под нашим протекторатом и успешно их предотвратить.

М-да. Что-то до меня некоторые вещи реально туго доходят. То, что Вирн поехал лично договариваться с Митчеллом, я списал на то, что передал контакт этого влиятельного клирика именно наставнику. И почему-то совершенно забыл, что именно декан общался с Кристианом на территории Нессарии, и что он же устроил мой отъезд в Войско, досрочно завершив обучение, дабы не допустить обострения отношений между Лидом и лидером Рубежников. Получается, учитель — по факту министр иностранных дел, просто на Совете не принято обозначать должности какими-то названиями. А я, в свою очередь, как личный ученик — его протеже и в каком-то смысле заместитель! Ведь кого ещё можно послать «тормозить» раскручивающийся в далёкой стране маховик глобального конфликта? Особенно если ты министр без министерства.

— Как я понимаю, мне придётся взять Рону с собой, — кивнул я в сторону бликов на оконных стёклах. В свете открывшегося знания я в очередной раз пересмотрел приглашение. Похоже, Вирн банально хотел посмотреть на мою… нет, не команду. Семью. Не знаю, что можно увидеть за пятнадцать минут, но и опыта стапятидесятилетнему виталисту не занимать. Видимо, увиденное мага удовлетворило.

— Придётся взять всех, — дипломат внимательно смотрел на меня и потому успел предвосхитить ответную реплику. — Кроме двоюродной сестры, разумеется. Иначе девушку обязательно воспримут как невесту.

Хорошо, что декан понимает, что я родственниками торговать ради интересов республики не буду. Иначе у нас могло сложится крупное недопонимание.

- «Всех» — это и Наташу тоже? — на всякий случай переспросил я.

— Экзотика, — напомнил мужчина. — И пусть южане наглядно убедятся, что мы больше не зависим от Шрама.

Я невольно восхитился: прямо по Сун Цзы! Если ты слаб, притворись сильным. Раз уж на севере ведьмы считались сказками, то на противоположном конце ойкумены — тем более. И тут такой джокер на стол: никто ведь не подумает, что до позавчера единственную Тёмную отправят вместе с дипломатом для «демонстрации флага»! Мощно играет учитель. Не боится рискнуть государственной тайной… и мной. Ладно, мной — всеми, кем я дорожу! Почти всеми. Н-да. Ну, что ж, отчаянные времена, как говорится, требуют отчаянных мер. В прошлый раз мой риск Вирн «купил» консервацией возраста и рангом Повелителя Жизни. Теперь так просто не отделается.

— Два условия, — внимательно глядя на декана, озвучил «прайс» я. — Первое: отмена рабства…

На мгновение мне показалось, что Печать не справится, и виталист вывихнет-таки себе челюсть. Хорошо, что мы оба сидели, а то я вполне мог бы стать первым за много лет человеком, сумевшим нанести декану факультета Жизни физические повреждения, заставив споткнуться и ударится об пол. Впрочем, даже сидя мужчина надсадно закашлялся — кажется, он на пару секунд забыл дышать.

— Чт… кха-кха! ЧТО?!

— Ладно бы рабство было только отвратительной с морально-этической точки зрения практикой, — вздохнул я. — Так оно ещё и словно якорь тянет республику на дно, тормозя и ограничивая развитие… и однажды станет причиной окончательного краха, если ничего не сделать.

Вирн промолчал, даже не попытался возразить — видимо, теперь у него не было слов. Или предложенное выглядело настолько безумно с точки зрения одного из столпов здешнего общества, что невольно заставило задуматься о моей правоте. Признаюсь, если бы не ситуация, в которую мне придётся влезть (увы, по своей воле) — ни за что бы не рискнул озвучить перед виталистами что-то настолько крамольное… ещё лет пятьдесят как минимум. Но раз партнёр по дипломатической игре решил взвинтить ставки — я раскрою свои карты. Благо, есть чего.

Над темой магического рабства я думал с самого момента попадания. «Чип верности», придуманный земными фантастами в том или ином варианте, по сравнению с Печатью был детским лепетом. Даже роботы у Айзимова умудрялись иногда преступать свои Три Закона* — а вот гражданин на счёт лояльности своей разумной собственности мог быть спокоен. И это действительно в перспективе могло привести к краху Лида… да и всего местного человечества, пожалуй. И я этот процесс, вмешавшись в международную политику, ещё и хорошенько подопнул!

Изначально научная школа Повелителей Жизни придумала республику как «карманное государство» для того, чтобы спокойно жить в нём и не отвлекаться от своих научных изысканий. Новаторское, прорывное решение, вызвавшее в итоге небывалый рост экономики, развитие смежных магических отраслей, возникновение института Охотников, создание разумных химер — невероятно сильного за счёт совмещения в одном организме Света и Тьмы живого оружия! И к чему это привело? К стагнации. Мне (!) пришлось доказывать (!!) учёным в Совете, что научный подход (!!!) важнее идеологического учения! Больший фейл, по-моему, и представить сложнее. Впрочем, в этот раз, я думаю, Лид всё же и без моей помощи выкрутился бы. Проблема в том, что он стал бы делать дальше. А я знаю — что.