— А вот как дети подрастут, да все свободные дома заполнят, можно и о новых деревнях подумать, — словно бы сам себе вполголоса в пространство высказал я. Всё, шах и мат, попался Молчун. Заметил я, как его глаза блеснули. Староста — должность выборная, но на неё никогда не попадёт человек без амбиций, это я уже по Неясю понял. Первый за века основатель новой деревни — ну как пройти мимо такой возможности?

Внутренняя стена хижины на дереве собственно и была стволом секвойи — отчего небольшое помещение тянуло на последний изыск урбанистической моды с Земли. Только другие три стены не были облицованы пластиковыми панелями «под дерево», а действительно были собраны из досок. Совершенно типичная постройка для Ветрило, только размеры, если по-здешнему, едва ли не королевские, только у старосты дом больше. А у остальных жителей «дома» напоминали помесь конуры и скворечника — ни встать в полный рост, ни толком развернуться. Понятно, почему они стараются проводить большую часть времени на улице. Зато маленькие домики можно отапливать масляными горелками — этаким компромиссом между теплом, невозможностью затащить на ветки нормальную печь и пожарной безопасностью. Безопасность от огня тут, наверху, чтили как не каждый земной монах свою религию…

— Хорошо говоришь, мальчик. Интересно. Я, старая, прям заслушалась, — это было сказано без издёвки, наоборот, с этаким добродушным одобрением.

— Работает ещё лучше, чем звучит на словах, — заверил я ведьму, состыковывая и проверяя элементы станции переливания крови. — Мы проверяли, эффект просто поразительный.

— Куда поразительнее, что ты как-то уговорил старого хрыча разрешить всю эту затею, — фыркнула Тёмная. — Ладно со мной возиться — смену-то себе, считай, я уже вырастила. А вот что кровь чужую пытать разрешил…

Старуха покачала головой, удивляясь. Я же постарался как можно искреннее улыбнуться «смене» — бледной большеглазой девочке, за всё время разговора не проронившей ни слова. На вид ей можно было дать максимум семь, хотя её наставница заверила меня, что ученице-адептке уже девять. Время от времени старая женщина давала мелкой поручения вида принеси-подай, только тогда будущая ведьма рисковала покинуть безопасное пространство за спиной учительницы.

— Еще бы он не разрешил, — хмыкнул я. — Такой простой способ вдвое увеличить количество «солнечного эликсира».

Мне пришлось изрядно поводить рукой по шершавой и тёплой коре, чтобы найти одну из спящих в её толще почек. Пробудить её вышло изрядно по тратам Жизни, обычно растения отзывались куда охотнее. С другой стороны пробить себе путь наружу тонкой веточкой, немедленно выкинувшей пучок длинных ярко-зелёных молодых игл, оказалось и впрямь непросто. Маленькая помощница ведьмы, увидев такое «чудо» так и застыла, раскрыв рот в удивлении.

Нет, я не пытался её удивить — просто мне нужен был крючок для подвески расширительного резервуара станции. Вбить же что-то в живое дерево, колышек там или гвоздь, у жителей деревни-на-деревьях приравнивалось к святотатству. Только если никак иначе не обойтись — то можно, но предварительно семь раз отмерив, промазав кору над поврежденным местом смолой и лечащим составом… и получив одобрение Общества на сие действо. И, будьте уверены, своим правом контроля травматического строительства пользовались не только ближайшие соседи. А что делать? Ведь здоровье деревьев напрямую влияло на безопасность скрытого поселения.

Не удивительно, что «солнечный эликсир» в Ветриле пользовался повышенным спросом — эта ведьмовская жидкость заставляла дерево управляемо разрастаться, образуя помосты и «крыши» над ними. Разумеется, спецсредства никогда не хватало: затраты росли в геометрической прогрессии от ширины выростов. С другой стороны, загрузить ведьму только этой работой тоже не получалось — потребности поселения заключались не только в «строительстве» жилья и нужен был обменный фонд для взаимодействия с Войском Рубежа. И тут я такой со своими «трубками и иглами» нарисовался.

— Иди учись, — подтолкнула в спину девочку наставница, когда я начал объяснять что к чему. — мне будешь помогать, стара я уже сама себе вены колючкой дырявить. Да и самой скоро пригодится.

— Теперь, я думаю, Общество задержаться предложит, — возясь со жгутом, как бы невзначай намекнул я. Когда мы собирали торговую экспедицию в Ветрило, мне и в голову не пришло поинтересоваться возрастом здешней ведьмы. Потому я, мягко говоря, не был готов увидеть тут такую ситуацию.

— Сама уйду, — отрезала старушка. — А ну, нечего нюни распускать. Кому сказано: учись, пока показывают!

Мелкая громко всхлипнула, утерлась рукавом — и послушно принялась следить за моими действиями. Я тоже промолчал, да только, видать, слишком выразительно.

— Я хорошо пожила, долго, и уйду сама, пока в трезвом уме и твёрдой памяти, — уже мне с нажимом объяснила она.

— Что-то Тапир никуда не собирается уходить, — умом я понимал, что бабушка вовсе не от хорошей жизни собралась искать упокоение в желудке твари, но… смириться было выше моих сил!

— Повезло придурку, Тьма его хранит, — добродушно покивала ведьма, и неожиданно зловеще добавила. — Пока.

Вздрогнул не только я, но и воспитанница. Что, впрочем, не помешало мне поставить иглу самому себе. Так уж получилось, что моя кровь по группе подходила старухе, потому я решил на первый раз обойтись без посторонних. Кстати, ещё в Ключах мы с Таней очень аккуратно попробовали перелить немного «неправильной» крови Наташе, и иммунной реакции так и не дождались. Косвенно это подтверждало мои выводы, что можно в принципе лить любую — Тьма справится, но… Всегда есть «но».

Вот почему так дороги и сложны испытания новых лекарств, например: по реакции одного человека нельзя сказать, действенно и безопасно оно или нет. Результат может смениться на строго обратный при изменении дозы, пола больного, возраста, веса… и ещё едва ли не сотни параметров. Приходится устраивать сложные, многоступенчатые тесты сначала на клеточных культурах, потом на животных, и только потом на группах людей, обязательно оставляя контрольные. В общем, рисковать я не стал. У меня даже лаборатории для полноценных клинических испытаний не было, я уже не говорю про ведьм в нужном количестве. Зато определение группы крови и резус-фактора я мог провести едва ли не на коленке.

— Мне показалось, ярл ваш собрался ещё долго в своём гамаке небо коптить, — убедившись, что разговор увял сам собой, вернулся к интересующей теме я. Местная адептка Первостихии явно знала побольше Натаны, а раз так — грех было упускать такой источник информации. — Более того, он и моему сержанту пообещал едва ли не вечную жизнь, если только тот в когтях тварей не сдохнет раньше срока.

— Вечную-не вечную, а побольше человеку отмереного, конечно, проживёт, — Тёмная вдруг ехидно улыбнулась. — Ежели твоя ведьма ему зелье омоложения сварит, магик.

— Моя? — спокойно переспросил я.

— Ну я же не слепая, Свет уберег, — почему-то восхвалила противоположную Стихию колдунья. — Не любят нас соплеменники, а чужаки — ты уж прости, Огонёк, но на здешнего ну никак не тянешь, — ещё и боятся. И правильно делают, разумею.

— Вот как раз потому, что я «магик», мне бояться нечего, — возразил я. — Моя Жизнь меня защищает от любой другой волшбы.

…Если маг-противник не окажется сильнее, или тупо не прибьёт физическими проявлениями Огня или там Электричества. Прочем, водой тоже можно убивать только в путь.

— Думаешь? — умилилась старуха. — А что если вот эту твою станцию наоборот соединить, да моей крови тебе в жилы залить, как считаешь, что я смогу с тобой сделать?

У меня действительно крепкие нервы. А ещё — приличный опыт попаданий в смертельно опасные ситуации, которые научили меня очень быстро думать прежде, чем дёргаться. Иначе бы я уже вылетел за дверь хибары, благо, ранка от иглы заросла бы на мне мгновенно. Но в лице, надо полагать, всё же изменился.