— Пак — аколит Жизни, как ты, — всё так же за подругу отозвалась аэромант. — Почему-то ему приспичило с тобой пообщаться.

Я внимательно пригляделся к гостю, сразу заметив то, что упустил с самого начала: лёгкую зелёную светящуюся дымку, наполняющую тело. А не заметил я её по одной причине: тусклое свечение не концентрировалось в сияющую Печать. Не гражданин.

— Я потому и просил Олу, чтобы она меня сюда привела! — вынужденно преодолев непонятную мне робость, выпалил студент. — Она так много про тебя рассказывала!

— Про меня? — я, старательно приподняв бровь, посмотрел на ещё более сжавшуюся тихоню, увидел, как та стрельнула глазами в сторону, перевёл взгляд… ну, конечно.

— Ла-да, — самым задушевным тоном, на который был способен, позвал я. — Ты ничего не хочешь мне сказать?

— А чего сразу я-то? — возмутилась, но как-то не очень достоверно, двоюродная сестра.

— А кто? — фыркнул я, усаживаясь рядом с волкодевушкой. — Ну-ка, колись, что ты там такое про меня выдумала?

— Ф-ф! Выдумала, ага, — старательно глядя в сторону, огрызнулась родственница. — Просто… сказала, что ты занимаешься охотой на монстров, вот и всё. А что, нельзя было?

— Можно. Конечно, можно, — решил не устраивать разборки по пустякам я. — Тем более, что абсолютно ничего интересного в этом занятии нет. Много грязи и крови, много риска… и много скуки в промежутках между ними. Вот поэтому…

Я хотел сказать «и говорить особо не о чем», но наткнулся на сияющий взгляд Пака. Да и у Олы глаза как-то подозрительно заинтересованно заблестели.

— Расскажите! Пожалуйста!

Первым движением души было послать перваков куда подальше. Но… собственно, а почему бы и нет? Хотят сказку? Получат сказку. Страшную!

— Степной варан — это такая длинная здоровенная приземистая ящерица-переросток. Чуть выше метра в холке, когда стоит — брюхо буквально на ладонь выше земли. Зато длина вместе с хвостом — шесть метров. Чешуйки на спине размером в пол-ладони, на брюхе, горле и боках — помельче, но всё равно стальной клинок их не пробивает…

— Под прямым углом не пробивает, — вставила Таня, иллюстрируя свои слова движением вилки. — Если бить против направления роста чешуи под углом — клинок нормально входит в плоть.

— Но это мы выяснили уже потом, — продолжил я, неторопливо отрезая кусок тушёного мяса. — Надо добавить, что проклятая Тьмой ящерица прекрасно видит тепло, потому подойти к ней на расстояние удара внезапно не выйдет — нарвёшься на встречный удар пастью или хвостом. Второе, пожалуй, похуже — всё равно что бревном получить. Ах да, ну и ещё маленькая деталь: осенью нормальные пресмыкающиеся уже или попрятались и уснули, или еле ползают от холода. Варан же, даром что хладнокровный, таких проблем почему-то не испытывал…

— Этот тоже не особо шустрый был, — опять перебила меня ушастая, меланхолично накалывая из миски на столовый прибор последний маринованный помидорчик, который до этого целую минуту пыталась подцепить Ола. — Уверена, я бы успела.

— Или твоя рука по плечо осталась бы в пасти варана, — демонстративно напомнил я ей.

— Или так, — спокойно подтвердила химера. Мы не сговаривались, чтобы специально нагнать на мальков жути «охотничьими байками». То ли Танни поняла мои намерения, то ли в силу своего характера просто наслаждалась именно таким форматом беседы. Скорее — второе. Потому она совершенно без моего участия со скучающим лицом пояснила Оле и Паку: — У ящеров нет дробящих зубов, только режущие: прирастить травматически утраченную конечность виталисту проще простого, а куртка и наплечник в любом случае стоят много дешевле трофеев. Зато я одним ударом убила бы изменённого, поразив мозг коротким клинком через нёбо.

Помнится, Лада как-то в середине лета заглянула в недавно выданный мне анатомический атлас — чисто случайно, а не из любопытства, конечно же, ага-ага. Стошнить её не стошнило, конечно — аэромант за время жизни в Варнаве всякого насмотрелась, да и птицу с матерью потрошила и резала, и свинину из цельной туши в погребе вырезала. Тем не менее, на еду после просмотра «интересных картинок» она смотреть пару часов точно не могла. Всё дело в подаче информации — и в способности «приложить» услышанное или увиденное к себе. Вот сейчас подруга сестрёнки из привычно розового через бледно-белый постепенно перекрашивалась в зеленоватый.

На самом деле, способ добраться до уязвимого нёба мутанта не засовывая в пасть «лишние» руки был и лежал на поверхности: быстрой химере просто нужно было сыграть с вараном в родео — запрыгнуть на шею и продержаться там те несколько секунд, пока недокрокодил будет пытаться (безуспешно) её там достать. Открытой пастью достать, куда я, улучшив момент, вгоню дротик из крепостного арбалета. Разумеется, раскрывать слушателям я свой нормальный план не стал — иначе какая это страшилка? Тем более, мы его так и не успели реализовать.

— К счастью, днём, когда ярко светит солнце, способности ящерицы находить противников по теплу ограничены сильнее, чем ночью или в непогоду, а так просто видит она не очень. Мы наблюдали с безопасного расстояния — и хорошо, что так. Потому что в какой-то миг обочина поляны, где грелся изменённый… ожила и ринулась на него!

Вот тут мне приукрашивать ничего не пришлось. Когда разрисованная полосами света и тени от крон деревьев жёлто-красно-зелёная стена кустов внезапно начинает двигаться, в первые мгновения мозг просто отказывается воспринимать объект как живое существо. А потом уже поздно. Я уже видел, как хищники Шрама применяют камуфляж: прямо на моих глазах нарийский тигр сбросил часть шерсти и буквально в считанные минуты вырастил новую, уже с новым окрасом. Незабываемое во всех смыслах зрелище. Однако чудовище, напавшее на варана, использовало другой принцип скрываться на виду.

Мельтешение чёрных и белых пятен на шкуре метнувшейся твари ещё несколько секунд не давало мне не только идентифицировать противника ящера — вообще понять, какого порождение Шрама размера. От попытки вглядеться в психоделический камуфляж немедленно начинала болеть голова. Только когда хищник вцепился в шею врага, я наконец разобрался, кто это. Лисица-хаски.

Монстр, получившийся из обычного рыжика под влиянием магии аномальной зоны, на фоне других мутантов супер-крупными размерами похвастаться не мог — так, с некрупного телёнка, не больше. Пушистая пятнистая шерсть размывала силуэт не хуже специального балахона для снайперов, по крайней мере, степной варан, стегнув хвостом, во вцепившегося в его шею хищника не попал. Резкие рывки шеей тоже ни к чему не привели: лиса болталась, словно зацепившаяся за чешую пушинка, и слетать категорически отказывалась. Лапой из-за строения конечностей варан тоже подцепить не мог. Своеобразное родео продолжалось долго — около восьми минут. Первые пять пресмыкающееся активно сопротивлялось, потом ещё три только дёргалось… а потом лисица, выплюнув передавленную шею добычи, чётко повернулась в нашу сторону и несколько раз характерно так тявкнула, заставив уши на голове Тани дёрнуться. После чего с чувством выполненного долга взмахнула пушистым хвостом и прямо-таки прогулочным шагом удалилась назад, в кусты…

— И дальше что? — с горящими глазами переспросила меня Ола. Про минутную слабость она уже давно забыла.

— Подошли и разделали тушу, — деланно равнодушно пожал плечами я. — Я осмотрел следы на чешуе, хаски так и не смогла прокусить естественную броню варана. А мы, как сказала моя напарница, вынуждены были делать рассечение против роста чешуй. Запарились, пока до нужных органов добрались… а тварь, убившая ящера, всё время крутилась рядом — Таня её чуяла, и иногда слышала.

То ещё ощущение, честно говоря. Почти материальный, плотоядный взгляд тебе в спину… причём непонятно откуда.

— Мы до последнего ждали нападения, но тварь сдержалась, — резюмировал я. — Повезло. В этот раз — повезло. Но кто знает, что будет в следующий раз…