— Для отопления не сезон, а свет в нашем случае можно увидеть только в конце туннеля, — хмыкнул «оптимист» в лице моего жениха, за что схлопотал по голове. — И когда ты собираешься оповестить родных о дате нашей свадьбы?

— А нужно ли об этом оповещать Данни? — лукаво произнесла я, невесомо касаясь холодной мочки. Видимо, пора было закрывать окно, — погода сегодня выдалась невероятно ветренной.

— К чему ты клонишь? — Я клоню? Да нет, дорогой, это ты склоняешься куда не надо. Мы тут, между прочим, пытаемся выстроить конструктивный разговор, а твои ручонки спускаются все ниже и ниже, противореча чьим-то словам о «до свадьбы не ням».

Я довольно осклабилась и интимным шепотом протянула то, что давно крутилось у меня в голове:

— Я медленно снимаю лапшу со своих ушей, откладывая ее в тарелку с остывшими спагетти, — с трудом сдерживаю смешок и продолжаю, — оглаживаю… оправу очков и неспешно стягиваю и их.

— Так! — умоляюще прохрипел Рид. Умоляя заткнуться пока не поздно, полагаю. — Я тебя понял, дорогая, не стоит объяснять… столь интенсивно.

И все-таки я не сдержала смешка.

— Ну так что, сознаешься сам или мне продолжить. — Последнее слово ознаменовалось поползновением к чьей-то груди, скрывающейся за броней из рубашки. Только вот, помнится, они перешли в мое непосредственное владение вместе с сердцем, рукой и кольцом, которого папа даже не заметил.

— Пощади, бессердечная. Хоть одну-то оставь, — с деланным возмущением протянул Рид. Кажется, о рубашках я высказалась вслух.

— Я на то и бессердечная, чтобы нести разрушения. — Абойсу катастрофически повезло, что он не любил галстуки. Видят боги, если они вообще существуют, — я, со своей криворукостью, могла ненароком и придушить собственного жениха, вновь напомнившего мне об уговоре.

Нет, когда я перевела в игру его попытку меня поцеловать, даже помыслить не могла, что мне будут так изощренно мстить!

ПОДЫТОЖИМ

Весь следующий месяц мы провели в раздумьях: о жизни, о бизнесе, давшем трещину, и о, как неудивительно, любви.

Папу и Данни о грядущем событии мы оповестили спустя несколько дней после разговора в коттедже. Тогда же я и узнала, что сестрица увидела мое помолвочное кольцо гораздо раньше меня. И как же я удивилась и… надо признаться — устыдилась, — когда сложила дважды два.

В тот день, когда мне показалось, что отношения Рида и младшей Прайс пролегают вовсе не в плоскости случайных знакомых, мой жених на самом деле демонстрировал сестрице коробочку с кольцом. Вот откуда была та странная реакция!

О своей бурной фантазии я, конечно, никому не рассказала, но мысленно сама над собой посмеялась. Кто же мог подумать, что уже тогда я начала глупеть из-за ревности.

— А ну аккуратнее! — возмутилась, узрев, как сестра, подхватившая под локоть Зену, рвется танцевать. Она все еще была похожа на мумию. Вернее, походила на нее без одежды, но платье отлично скрывало истинное положение вещей. Единственное, Данни пришлось отказаться от приталенного наряда, так как через него явственно проступали границы корсета.

Наша с Ридом свадьба оказалась такой же неправильной, как и наши отношения в целом. Несмотря на вопли Прайсов о том, что они требуют пышного торжества, мы решили обыграть праздник иначе, позвав только самых-самых близких.

«И каким только образом в этот крохотный список протиснулось мускулистое тело Игрэйна? — бурчала всю свадьбу, стараясь не подать виду, как меня бесит, что этот бизнесмен увивается за моей сестрой».

Я мило улыбнулась гостям и вновь неосознанно потянулась к обручальному кольцо, которое надела вместе с помолвочным, — сделав их парными.

На свадьбе никто не посмел произнести имя моей матери, но нам и не требовалось этого напоминания. «Илайна Прайс» и без того украшала все издания, решившие обсосать горячую тему. И самым бесящим было то, что Рейдарс был в их числе. Хуже всего я перенесла именно его публикацию, так как она стала настоящей сенсацией. Во-первых, такая новость! Во-вторых, мама стала первой «звездой-женщиной». Именно из-за этого скандальное издание растащили по всем уголкам сети. Я даже интернетом старалась не пользоваться все это время. Радовало лишь то, что наши старые клиенты не ушли к Игрэйну, хоть тот и язвил, намекая на то, что примет их с горячим кофе и плюшками.

Этот-то и с плюшками… Именно об этом я и не преминула ему напомнить, но мужчина от подначки открестился, буркнув, что для клиентов он держит самый лучший кофе. Будто и не он буравил убийственным взглядом кружку с этим напитком, когда его распивала я.

Я кружилась в танце, отдавая первенство Риду. Мужчина, как истинная опора, уверенно вел меня по паркету, не позволяя допустить ни одной ошибки.

Вереница поздравлений прошла мимо меня. Я всегда терялась, стоило мне оказаться в центре внимания. Собственная свадьба не стала исключением.

За этот месяц нашему адвокату удалось добиться некоторых послаблений. И видит уголовное дело, ничего бы у него не вышло, не реши нам подыграть Рич. Не знаю, что пообещал ему папа, но следователь сделал вид, будто поверил, что мама не знала о содержимом контейнеров. Дело было шито белыми нитками и грозилось разлезться еще при первом слушанье, но нам повезло. Повезло лишь по той причине, что изловить Кемпа полиция хотела куда сильнее, нежели тягаться с женщиной.

В конечном итоге, пройдя через ад судебных заседаний, миссис Прайс все же вышла на свободу. Условно, из-за чего не могла покинуть Олайну. Главным условием отца было то, что мама должна покинуть страну. У нее ведь имеется второе гражданство, так что не пропадет.

Какие-то тридцать дней перевернули нашу жизнь с ног на голову, но страшнее всего было смотреть на перегоревшего папу. Тот, кто хватался за свою любовь, чтобы вытащить из тюрьмы жену без толики совести и морали, в один момент просто потух. То, как при нашей единственной встрече отец разговаривал с мамой, дало понять, что больше не осталось чувств. Всему есть предел, для папы им стали бесчестные деяния собственной жены. Мы же с Данни общаться с родительницей не захотели, о чем толсто дали понять. В этой игре мы были на стороне отца и менять ничего не собирались. Возможно, в нас что-то екнуло и надломилось, когда потухший взгляд матери прошелся по нашим лицам, но ничего уже не изменить.

Условие отца было соблюдено спустя год. Илайна Прайс все же покинула Олайну. К сожалению, за этот период за решетку попал только Алтон. Деарс же выдать Кемпа не пожелал.

ПЕРВАЯ ГОДОВЩИНА СВАДЬБЫ

— Ну это не в какие ворота! — возмутилась я, пытаясь влезть в свое свадебное платье. Еще год назад по глупости своей пообещала Данни, что устрою тематическую фотосессию в честь нашего с Ридом праздника.

— Полагаешь? — Абойс крутил в руках игрушечную сигару, с которой должен был фотографироваться Джин. — «Не в какие ворота» — это когда ты раздобрела до размеров этих самых ворот. Ты же просто забыла расшнуровать корсет.

Я нервно фыркнула и перепроверила шнуровку. И правда — низ был затянут.

В нашу с Ридом квартиру подобно урагану влетела Данни, в чьих руках я узрела тридцать три способа свести меня в могилу. То есть — пакеты с нарядами. К фотосессии сестра подошла со всей ответственностью, которую только смогла наскрести модель. Бывшая, кстати, так как младшая Прайс (упс, единственная) восстановилась в институте.

— А я тут с обновками. — Воодушевления в голосе Данни было столько, что впору в долг просить. — Это тебе, — в руки Рида перекочевала часть пакетов, а я облегченно выдохнула, поняв, что экзекуция направлена не только на меня, — а это тебе. — Меня обвели скептическим взором, дольше всего задержавшись на треклятой шнуровке. — Вы же помните, что фотосессия начинается в одиннадцать часов?

Я потянулась к сотовому, рассчитывая увидеть на экране как минимум эти самые одиннадцать часов, но узрела лишь «девятку». И чего, спрашивается, у сестры такой вид, будто мы на пожар опаздываем?