В черных глазах заплясали демонята, и я от досады прикусила язык. Вот черт! Только дурак бы не понял, что именно этих слов от меня и ожидали.

— Для чего весь этот цирк? — Именно сейчас я острее всего почувствовала близость кровати и то, что во всей квартире больше нет ни одного человека.

Спрятала руки за спиной, скрепя их в замок, иначе Риду открылось бы то, как их нещадно потрясывало.

Люстра, висящая посередине потолка, оставалась безжизненной, в то время как наши лица подсвечивали лишь редкие софиты. Под одним из них и стоял Абойс, ловя тусклый свет своими бездонными омутами. Когда-то я в них тонула, сейчас же ощущала, что захлебываюсь, стоя на суши.

Неестественно ровная спина и бугрящиеся на руках вены придавали мне уверенности. По крайней мере, не одна я сейчас нервничаю так, что перед глазами начинают плясать надоедливые мушки, которые хотелось убить с особой жестокостью. Взгляд скользнул по плотно сжатым губам, сполз на привычную щетину, которой мужчина никогда не изменял, и остановился на яремной вене. Воображение дорисовало пульсирующую в ней кровь, и я, гулко сглотнув, отвела взгляд в сторону.

Эти минуты молчания сводили с ума, заставляя судорожно перебирать в голове все вероятные исходы этого разговора. И вот, когда мои нервы натянулись до предела, мужчина наконец-то подал голос.

— Тебе когда-нибудь в голову приходило, что ты могла совершить какую-то непоправимую ошибку? — устало спросили у меня. Почему-то я провела параллель между нерадивой студенткой и умудренным жизнью преподавателем, отсчитывающим первую за очередную глупую выходку.

Я неуверенно покачала головой, сомневаясь, что не вру сейчас самой себе, но, кажется, Абойс вообще не обратил на это никакого внимания.

— А вот мне приходило.

Рид подался вперед, а у меня сердце в пятки провалилось. Я остро ощутила напряжение, которое мужчина так умело сдерживал, невесомо касаясь моей ледяной кожи. Он не отрывал глаз от моего лица, продолжая блуждать тонкими пальцами по линии скул, очерчивая желобок над верхней губой, будто намеренно вынуждая меня приоткрыть рот. От скачков пульса закладывало уши. Мне хотелось отдернуть мужскую руку, обжигающую кожу, но я не находила сил даже для нового глотка воздуха.

Когда Рид отстранился, я испытала жгучую смесь из облегчения и досады, а выдохнуть смогла лишь после того, как мужчина безмолвно покинул свою спальню, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я еще какое-то время просидела на краю кровати, сраженная собственной реакцией. Мне хотелось истерично хохотать в голос от понимания того, что я вернулась туда, откуда началась моя гонка.

Гонка под названием «Убежать от чувств».

ЗВОНОЧЕК ИЗ ПРОШЛОГО

Ночь прошла в напряжении. Я не знала, во сколько заснула, так как телефона у меня теперь не было, но за окном уже начинал заниматься рассвет.

Голова, будто налитая свинцом, не желала отрываться от пахнущих свежестью подушек, которыми я обложилась, чтобы не чувствовать себя так одиноко. По обнаженной коже скользило одеяло, и в этом пышущем жаром коконе мне было так уютно, что я не допускала до себя даже мысли о том, чтобы встать с кровати.

Было такое чувство, что все вокруг вымерло, оставив лишь меня и этот момент, наполненный безмятежностью, но всему приходит конец. Непродолжительное уединение нарушил стук в дверь, и в мою (или не совсем мою) комнату прошел взволнованный Рид. И его вид отбил всякое желание язвить.

Привстала на постели, притянув к груди одеяло, но, казалось, даже предстань я полностью обнаженной, мужчина не обратил бы никакого внимания.

— Что случилось? — Я не узнала своего охрипшего из-за тревожных мыслей голоса.

— Сложно объяснить, но голос твоей мамы, когда она давала указания по телефону, показался мне излишне нервным. — Черные глаза, смотрящие с неприкрытым смятением, вынуждали сердце заходиться в бешеном ритме. В пору наших отношений мне уже доводилось видеть Абойса в таком виде, и никогда причиной не являлся пустяк…. Что-то мне подсказывало, он или врет, или недоговаривает, что, впрочем, тоже является своего рода ложью.

Несмотря на то, что я была готова сорваться с места, Рид все-таки вытурил меня в душ, а сам за это время заварил кофе и так же неумело, как и раньше, пожарил омлет. Только я пребывала в таком подвешенном состоянии, что даже не ощутила легкой горчинки местами пригоревшего белка.

Никто из нас даже не задел темы произошедшего вчерашним вечером, но, надо заметить, за столом не витал дух напряжения. Такое чувство, что все, что случилось вчера, мы в том дне и оставили.

По пути заехали в мастерскую, где совсем молодой парень пообещал, что за полтора часа вернет мой телефон к жизни. Здраво поразмыслив, решили провести это время с Зеной. Вернее, инициатором выступила я, так как мне нужно было поговорить с подругой, да и спокойнее в ее присутствии, что уж таить.

Как бы я ни старалась, но выудить информацию из Рида не смогла. Вот что за упертый мужчина! Пришлось заедать бешенство купленным тут же хот-догом, представляя на его месте голову бывшего.

«Тебе когда-нибудь в голову приходило, что ты могла совершить какую-то непоправимую ошибку? — всплыли в голове слова, произнесенные Абойсом, и у меня кусок встал поперек горла».

На мое счастье, Осси добралась до нас в самые кратчайшие сроки, обрулив все пробки. Впрочем, чего я хотела от пунктуальной подруги? Да она сведет мосты, если это позволит ей явиться в отведенное для нее время.

— Чего такие угрюмые? Примирение не удалось? — Вот после этих слов, брошенных язвительным тоном, есть я больше способна не была.

Взглянула на подругу самым убийственным взором, на который только была способна, но удостоилась лишь лучезарной улыбки. А вот Риду Осси аппетит точно не испортила.

— Зена, — зловеще протянула я, давая понять, что только невольные зрители не позволяют открутить ей голову прямо здесь и сейчас.

Девушка закатила глаза к потолку и уселась рядом со мной. Толчок в бок стал полной неожиданностью, из-за чего я сдавленно охнула и воззрилась на подругу с осуждением. Дураку понятно, к чему был этот жест. Сводница, тоже мне!

Мы провели этот час, обсуждая мои дальнейшие планы. Рид предусмотрительно в разговор не встревал, но очень внимательно слушал, что было понятно по тому, как мужчина зависал, буравя еду пустым взглядом, при этом даже не моргая. Я же все это время старалась смотреть на что угодно, лишь бы не вспоминать невинных прикосновений к своему лицу. Сегодня оно, напротив, горело то ли от досады, то ли от смущения. Мне казалось, что до долгожданного звонка мастера, отзвонившегося Риду, я успела изучить каждую линию на кирпичной кладке стен полупустого кафе.

Зена была права, — я сама на себя не похожа в последнее время. У меня было такое чувство, что из-под моих ног с пугающей регулярностью выбивают почву, не давая мне даже подняться с колен.

— Твой телефон ждет хозяйку.

Мне было неловко просить у Абойса денег, так как мой кошелек остался в машине, но мужчина сам предложил оплатить ремонт, после чего мы должны были вернуться к тому злополучному дому, чтобы забрать авто.

— Созвонимся вечером, — кинула на прощание Осси, заключая меня в крепкие объятия. На меня так хитро посмотрели, что я не удержалась и показала подруге язык, на что та лишь звонко расхохоталась и исчезла за дверью кафе.

Мне до тошноты не хотелось возвращаться к тому дому, но я все-таки пересилила себя. Там же, распрощавшись на время с Абойсом, решила проверить мессенджеры и сообщения. По пути меня настолько трясло, что я даже не рискнула взять телефон в руки.

Оперлась лицом на руль, пытаясь успокоить сердцебиение, и только тогда пролистнула вереницу пустых сообщений. Меня мало заботили звонки коллег и Рейдарса в частности. А вот сообщение, пришедшее с номера Гордена, заставило кровь быстрее нестись по венам.

— Вот же черт! — выругалась и отшвырнула телефон в сторону, будто в моих руках был вовсе не сотовый, а самая ядовитая из змей.