— Черт! Черт! Черт! — кричала, что есть мочи, стуча по рулю.

Меня начало трясти с новой силой, но уже от злости. Как ему в голову вообще пришла такая мысль!

Не раздумывая, удалила серию видео, снятых в доме, на который я сейчас с ненавистью взирала. Я ошиблась, камера там все-таки была. Полагаю, у Игрэйна было подобное видео и со мной, только провокация не удалась, ибо оно могло только навредить конкуренту родителей.

Перед глазами стояли кадры обнаженных тел, сплетенных на разных поверхностях. В том числе и на том проклятом столе, за которым я распивала чай. К горлу подступила тошнота, и я на всю врубила кондиционер, стараясь охладить свой разум.

— И чего ты добиваешься? Пытаешься доказать мне, что никакого принуждения там не было?

Сложно было закрывать глаза на неоспоримые факты. Уж перепуганными эти девицы точно не выглядели…

Видимо, Горден увидел, что я прочитала его сообщения, потому что под ненавистным именем забегала ручка, а после на экране высветился новый текст. Слава всем забытым богам, — без провокационных видео и фото.

«Этого должно быть достаточно, чтобы кое-что понять. И я настоятельно тебе не рекомендую использовать полученные сведения не по назначению, иначе все узнают о том, чем твоя мать занимается в свободное от работы время».

— Проклятие! — Психованно ругнулась, поняв, что меня прижали к стенке.

До коттеджа родителей неслась на той скорости, когда перестаешь чувствовать страх и близость смерти. Мне вслед летели недовольные сигналы других участников движения, и это немного отрезвляло, ведь сейчас я была ответственна не только за свою жизнь.

Криво припаркованное авто бросила у ворот дома, даже не став его закрывать. Документы я забрала с собой, а машины в нашем районе угоняют настолько редко, что до следующей подобной кражи даже Данни успеет выйти замуж и родить ребенка.

Пролетела мимо удивленного садовника, с запозданием поздоровавшись с ним практически у самых входных дверей, и ворвалась в заполненный солнечным светом холл.

Тишина. Она была такой оглушающей, что действовала на нервы. Несмотря на напряженные отношения с семьей, я бы сейчас многое отдала, чтобы услышать заливистый смех беззаботной сестры, ворчливое причитание отца и властные окрики мамы, пытающейся усмирить домочадцев. Но вместо этого услышала, как тикают настенные часы, висящие аккурат напротив входной двери.

— Есть кто дома? — Снова тишина. Я кинула взгляд на циферблат, поняв, что в это время по выходным все члены семьи пребывают в стенах коттеджа.

Прошла в столовую, напоролась на идеально отполированный стол и одинокую кофемашину, после чего вернулась в холл. Избрав самый легкий способ проверки, зашагала в сторону неприметной двери, ведущей в гараж.

Бетонные стены унылого серого цвета просматривались без особых проблем, так как в этой каменной коробке стояла лишь одна машина — Абойса.

Изнутри начала подниматься тревога. Я не могла найти ей объяснения, но чувствовала, как та с каждой секундой пожирает меня все больше и больше. В руках требовательно завибрировал телефон, и я перевела безжизненный взгляд на сотовый.

— Алло, — собственный глухой голос отскочил от неприступных стен и ударил по ушам.

На той стороне меня встретил взволнованный голос Рида, и вот он и проводил в последний путь надежду на то, что липкая апатия и тревога захватили меня из-за треволнений вчерашнего дня.

— Я сейчас поднимусь. — И сбросила вызов.

Не помню, как ноги привели меня на второй этаж. Казалось, я проснулась лишь у двери комнаты Абойса.

Прислонилась к стене ладонями, пытаясь уцепиться хоть за какие-то ощущения. В таком состоянии меня и обнаружил Рид.

Он слишком хорошо меня знал, по этой причине и не стал взывать ко мне. Меня подхватили под локоть, и мы вместе покинули дом.

Кажется, большую часть пути я пребывала в собственных думах, откуда меня вытурил звонок Рейдарса. Ах да, в Веспейне же наступило утро, и начальник желает узнать, как прошло интервью.

Я стиснула зубы, чтобы сразу же не начать рычать, а дать этому беспринципному гаду сказать хоть слово. Меня пытались отчитать за запоздавший донос, но вместо покаянного тона и заверений в том, что я непременно исправлюсь, мужчина услышал ледяной голос.

— Иди к черту, Абел Рейдарс, с этой минуты я больше на тебя не работаю. Попробуешь хоть словом напакостить мне или моей карьере, я сотру тебя в порошок, старый похабный уб…, — окончание я проглотила, но он прекрасно меня понял.

Я нажала на отбой раньше, чем услышала ответ, до которого мне не было никакого дела, и отправила абонента в черный список.

— Знаю, что ты сейчас и меня отправишь в пенаты демона, но все же скажу, — я рад твоему увольнению.

«И очень надеюсь, что ты не улетишь из Хоброза» — последнее не было произнесено, но я прочитала эти слова на дне черных глаз, которые лишь на долю секунды оторвались от дороги.

Он ошибся. Никуда я его отправлять не собиралась, напротив, именно в этот момент испытала жгучую потребность в присутствии этого мужчины. И эти ощущения, и мысли пугали меня гораздо больше предстоящей борьбы с Игрэйном, тайн собственной матери и того, во что ввязалась сестра, к которой мы сейчас мчали, нарушая все виданные и невиданные правила дорожного движения.

Парковка клиники была забита под завязку, из-за чего нам пришлось бросить машину чуть дальше и пройти оставшийся путь пешком. Вернее, перебежками.

Холл, в котором даже глазу не за что было зацепиться, встретил нас гомонов голосов. Несмотря на оживленность, очереди на ресепшене не наблюдалось, и я уверенно двинулась к скучающей девушке.

— Добрый день, — выпалила взволнованно и ощутила, как плеча коснулась тяжелая рука Абойса, — к вам несколько часов назад поступила Данни Прайс.

Мне задали несколько дежурных вопросов о степени родства и указали дорогу до палаты сестры.

Кажется, по коридорам я не шла, а бежала, не видя никого и ничего перед собой. Иногда сталкивалась с людьми, извинялась безжизненным голосом и неслась с еще большей скоростью. Даже не знаю, поспевал ли за мной Рид.

Возле палаты Данни встретила не менее взволнованных родителей. Видимо, им хватило лишь взгляда на меня, чтобы понять, о чем я хочу спросить.

— Ее допрашивает следователь, — пояснил усталым голосом отец. Он сгорбленной фигурой сидел на скамье, облокотившись на кулаки, и взирал пустым взглядом на окно.

Я сошла с лица и, видимо, потеряла опору под ногами, так как в следующее мгновение очутилась сидящей рядом с мамой. С одной стороны меня подпирала родительница, с другой держал за руку Абойс. Он же и не давал мне провалиться в пучину отчаяния.

— … множественные переломы, мисс Прайс обошлась малой кровью, — доносились до меня слова врача. Такое чувство, что я пребывала в подобии вакуума.

— Что вы такое говорите? — бесновалась мама, но ее ругань пресек грозный взгляд отца. Извинившись перед доктором, папа уточнил о сроках восстановления, на что получил обтекаемый ответ. Вроде как, зависит от организма вашей дочери.

В тот момент, когда я хотела встрять в разговор, из палаты Данни вышел следователь. Сурово поджатые губы, прищур черных, подобно Абойсу глаз и сведенные на переносице темные брови должны были заткнуть мне рот.

— Вы же найдете мерзавца, устроившего это ДТП? — Кажется, эти слова я выплюнула с ненавистью.

Мужчина сдержанно кивнул и, больше ничего не объясняя, поспешил удалиться. Подобная несловоохотливость ввергла меня в ступор. Разве нас не должны были допросить на предмет того, предполагаем ли мы, кем мог быть этот человек? Или они так уверены в том, что это обычное ДТП, а не спланированное покушение? Зная нашу маму, я с трудом верила в первую версию.

«Этого должно быть достаточно, чтобы кое-что понять. И я настоятельно тебе не рекомендую использовать полученные сведения не по назначению, иначе все узнают о том, чем твоя мать занимается в свободное от работы время».

Я ругнулась в голос, из-за чего на меня косо глянул отец, но устраивать выволочку не стал.