— Видишь ли, Рид, я задал этот вопрос своей дочери не с целью ее принизить, — папа сделал глоток чая, поморщился и поспешил добавить еще сахара. Да, любовь к зубодробительно сладкому чаю я унаследовала от него. — Мне просто стало интересно, почему Ивори приводила в дом, кхм, молодых людей, которые всем своим видом давали понять, с какой целью они пытаются залезть под юбку моей дочери, — да, на выражения отец не скупился, — но не пожелала познакомить с единственным приличным мужчиной.

Абойс чертыхнулся, когда часть содержимого кружки пролилась на стол. Хорошо, хоть только рука дрогнула, потому что у меня уже дергались оба глаза.

Столик накрыла тишина, — никто из присутствующих не знал, что сказать. Вернее, знал, но как облечь мысли во что-то цензурное? Журналист во мне пасовал, финансовый аудитор в Риде — тоже. Весь наш профессионализм помахал нам рукой.

— Что же, наверное, я должен поблагодарить вас за проявленное доверие. — Абойс кинул печальный взгляд на кружку и, подозвав официанта, заказал новый чай.

— Не должен, — обрубил папа, — я делаю выводы, смотря на человека, так что благодарить ты должен только себя. Только вот одного понять не могу, из-за чего вы расстались?

Раньше я бесилась от того, что родители слали к чертям всех моих ухажеров, сейчас же не находила себе места, поняв, что Рида приняли. Приняли, черт возьми, когда он даже не является моим парнем! Вот что за насмешка судьбы.

— Были молоды и глупы.

— Ага и излишне эмоциональны, — припечатала я, намекнув на истинную причину нашего разлада. Меня одарили такими взглядами, что впору было лезть под стол. Спелись!

— Учитывая твою сдержанность, которую ты унаследовала от меня, рядом с тобой как раз таки должен быть подобный мужчина. Кто-то же должен выводить глыбу льда на эмоции, — подстегнул меня папа, а я досадливо прикусила губу, желая проявить эту самую эмоциональность. Глупо было спорить, когда сама осознаешь, рядом с кем становишься живым человеком, а не каменной статуей.

— Мистер Прайс, на самом деле я желал обсудить совсем не это. — Даже страшно представить, что там придумал этот невозможный мужчина. — Дело в том, что на этот раз я не желаю повторять ошибок молодости.

Под стол уже можно лезть? Нет? Рано?

— Я польщен, Рид, правда. Никогда бы не подумал, что у меня станут просить разрешения на руку моей дочери. — И такие бесята довольные в карих глазах, что мне захотелось стукнуть промеж них.

— А меня никто спросить не хочет? — буркнула, ощущая, что краснею. Хорошо хоть освещение было приглушенным.

Искоса посмотрела на мужчину, чья рука под столом нашла мою, и так и не решила, — хочу придушить Абойса или поцеловать.

— Я твою мать не спрашивал. Вернее, спросил один раз, получил категоричное нет и больше вопросов не задавал. — Ну надо же! А теперь Рида подталкивает последовать его примеру.

— Меня уже один раз отправили к черту, пожалуй, воздержусь от вопросов, — ехидно высказался Абойс, стрельнув на меня лукавым взглядом.

Кхм. Не помню, куда конкретно я послала его, когда тот вместо расставания предложил мне узаконить отношения. Возможно, и правда, к черту.

— Вот..., — отец осекся на полуслове и прищуренным взглядом воззрился куда-то за наши спины. Именно папа сидел лицом ко входу, что только играло нам на руку.

Бледное, практически не видевшее солнца лицо стало еще белее. Весь налет беззаботности разом с него стек, обозначив острые скулы; темные глаза резко почернели, а руки сжались в кулаки. Не надо быть гением, чтобы понять, кто привлек внимание отца.

Честно, в этот момент я ощущала себя дрянью. Между родителями всегда царила гармония, и отчасти папа был прав, — я верила в чистую любовь, потому что передо мной был их пример. Каким бы тяжелым характером ни обладали мои родители, они никогда не опускались до склок или позорного, истеричного выяснения отношений. В нашем доме нельзя было услышать ни криков, ни оскорблений; в коттедже никогда не летала посуда, о которой в красках любили рассказывать мои школьные подруги. И вот сейчас я видела, как идеальные по моим меркам отношения трещат по швам.

Папа, не произнеся ни слова, поднялся со своего места, нервно сдернув пиджак, висящий на стуле, и удалился прочь, оставив нас с Ридом наедине с гнетущим ощущением досады.

— Нам стоит уйти, — тихо произнес Рид, подав мне руку. От мужчины не укрылось то, как меня трясло, и я была очень благодарна ему за поддержку. Сама бы сейчас вряд ли поднялась со стула.

Хорошо, что счет мы уже оплатили и могли спокойно покинуть ресторан, оставшись при этом незамеченными. Я украдкой покосилась в сторону столика, который избрала мама, и внутренне ощетинилась. От ее спутника сквозило негативом. Кемп на поверку оказался еще более неприятным, нежели я думала. Гладко зачесанные смоляные волосы с первой проседью подчеркивали худое лицо, на котором играли желваки. С такого расстояния я не могла разглядеть глаз мужчины, но что-то подсказывало, что они были зло сощурены.

Папа никогда не устраивал публичных скандалов и сей раз не стал исключением, но только дурак бы не понял, в каком напряжении пребывают гости заведения, разместившиеся за этим столом.

— Пойдем, — потянул меня Рид, и мы вышли на свежий воздух.

Улицы все еще были затянуты туманом, но сейчас он не казался недружелюбным, наверное, потому что отлично отражал мое внутреннее состояние: промозгло, уныло и безнадежно…

ПЕРВЫЙ ШАГ

У меня даже не возникло мысли о возвращении домой, да и Рид сразу же взял ориентир на свою квартиру. Уже на пороге мы столкнулись с добродушной женщиной, которая отстегивала поводок от ошейника Джина. Я была настолько подавлена, что даже не сразу обратила на нее внимание, выплыв из собственных безрадостных мыслей только в тот момент, когда мне представили соседку Абойса. Как оказалось, он договорился с ней о выгуле Джина, чему заядлая собачница была только рада. Будто в подтверждение ее слов из квартиры женщины раздался лай нескольких псов, которых она поспешила приструнить.

Спроси у меня кто, — как выглядит та женщина, — я не смогла бы назвать даже цвета ее волос. Меня всецело поглотили мысли о том, что сейчас происходит в ресторане. Боже, я только сейчас осознала неприглядную истину, — несмотря на произошедшее несчастье, мать не прекратила сотрудничества с Кемпом! Она никогда не была глупа и должна догадаться, откуда растут ноги.

— Может, она встретилась с ним в ресторане как раз для этого? — Видимо, последнее я произнесла вслух, раз Рид поспешил ответить. Мужчина буравил меня пристальным взглядом, после чего, кивнув каким-то своим мыслям, потянул меня в кухню.

Мне не предложили чая, рядом со мной образовался бокал с, судя по стойкому аромату, крепленым вином. Кажется, я осушила его одним глотком, после чего меня повело в сторону. Конечно, в ресторане я практически ничего не ела, так, поклевала фирменное блюдо, даже не ощутив его вкуса.

— А если они разведутся? — О чем только я думаю! У меня сестра в больнице, мать связалась с не пойми кем, и теперь даже представить страшно, чем это может обернуться, а я боюсь развода родителей…

— То в этом будет виновата исключительно твоя мать, — рыкнул на меня Абойс, видимо, подумавший о том же, что и я. — Ее никто за руку не тянул в грязный бизнес. Она не маленькая девочка, которой можно навешать лапши на уши. Илайна Прайс одна из самых влиятельных женщин Хоброза и точно отдает отчет своим действиям. Она втянула в эту историю всю свою семью, даже не подумав о том, чем ей это грозит. Так стоит ли ее жалеть?

Я понимала, что Риду проще рассуждать, так как речь шла о какой-то там Илайне Прайс, а не о его матери, но со своими-то чувствами мне что делать?

— Мне нужно уехать на время, — пришла к неутешительному выводу, — поставить точку в работе на Рейдарса, освободить квартиру и организовать перевозку машины. Проще, конечно, ее продать, но я к ней прикипела. — Все это произнесла таким безжизненным голосом, что саму взяла оторопь.