Я в два глотка добила чай и соскользнула со стула, чуть не отдавив хвост Джину, развалившемуся у меня в ногах. Пес досадливо дернул своим пушистым достоинством, но не сдвинулся даже на сантиметр.

В этот раз я решила перестраховаться, чему была несказанно рада. К платью были куплены не только туфли на не убийственном каблуке, но и нижнее белье. Вот ему я радовалась так, как ребенок не ликует при виде конфет.

Посвежевшая после водных процедур, я проскользнула мимо кухни, где с какими-то документами засел Рид, и скрылась за дверью его спальни. Надо же, а еще недавно меня было сложно сюда загнать.

Фена у мужчины, конечно же, не водилось, и мне пришлось жертвовать здоровьем волос, мучая их полотенцем. Боевого раскраса тоже не предвиделось, так как в моей сумочке завалялись лишь тушь да помада.

Недовольно прицыкнула и начала облачаться в платье, чья молния, расположенная на спине, довела меня до исступления еще в примерочной бутика.

— Рид! — Все-таки нашла в себе силы позвать мужчину, гоня от себя мысли о том, как это будет им воспринято.

Он будто только этого и ждал, потому что возник на пороге своей комнаты с такой скоростью, что мой стыд даже не успел меня дожевать, психанул и выплюнул каку.

Картина была более чем красноречивой, из-за чего Абойс не стал задавать лишних вопросов. И хорошо, так как ответы я бы просто промычала. Обязательно было гладить мою спину?!

Я долго мурыжила мужчину, пытаясь вытянуть из него ответы. Он заверил меня, что подготовил речь для моего отца, чтобы у того даже не возникло мысли о том, зачем на самом деле его приглашают в ресторан. Вот только как бы я ни старалась, Рид раскалываться не желал.

К моменту нашего выхода из дома улицы заволокла хмарь, — в конец испортившаяся погода была подобна предвестнику грядущих неприятностей. Мы назначили встречу на половину шестого, чтобы не пересечься с мамой в первые же минуты, но я понятия не имела, о чем мы будем разговаривать полчаса.

«— Лишь бы они друг друга не поубивали, — и это я о Риде и отце…»

Пятнадцать минут переросли в тридцать, и мы безбожно опаздывали на встречу. Абойс недовольно постукивал пальцами по рулю, смотря по зеркалам, но пробка даже не собиралась рассасываться.

— Отличное начало, — буркнула я, понимая, что милости от отца после опоздания ждать не стоит. Этим он был похож на Зену.

Поток машин походил на призраков, выплывающих из тумана. Если бы не фары, то их и вовсе не было бы видно. Настолько отвратительная погода была для Хоброза редкостью, и я вообще не упомню, когда в последний раз подобное наблюдала.

— Неужели, — ругнулся Рид, стоило машинам стронуться с места. — Опоздание на десять минут ровняется…

— Месяцу беспрерывного бурчания, — закончила за него я и скривилась. Папа обладал очень тяжелым характером. Не знаю, природа ли его им наградила, или он таким стал в силу своей занятости, но разговаривать с ним порой было просто невозможно.

Вывеска ресторана на фоне соседних зданий была образцом сдержанности, что уже само по себе говорило о популярности этого места. Они не нуждались в рекламе и аляповатом оформлении, которые бросались в глаза.

Хостес провел нас за столик, где с мрачным лицом восседал мой отец. Не знаю, как Рид, но я от одного только вида Прайса-старшего хотела залезть под стол.

Карие глаза остановились на Абойсе и то, как они недобро сузились, не сулило ничего хорошего. В ресторане стало заметно жарче.

Поприветствовав своего непосредственного начальника, Рид отодвинул для меня стул и разместился по правую руку, за что я была ему благодарна.

Приглушенный свет должен был сопутствовать умиротворенной атмосфере в зале, но этого не случилось. Казалось, над нашим столиком стянулись тучи, грозящие излить на нас месячную норму осадков.

— О чем же таком срочном вы желали со мной поговорить, что оторвали от работы в самый разгар дня да еще и в будни.

«— Спроси это у своей жены, неспроста ведь она выбрала именно это время, — пробурчала про себя, а вслух произнесла иное».

— Тебя невозможно застать дома, — вполне оправданное недовольство.

— И все же? — Отец поблагодарил официанта, расставившего перед нами блюда. Родитель предусмотрительно сделал заказ за нас, понимая, сколько времени ушло бы на ожидание, а есть в одиночестве он точно не хотел.

А вот здесь пора было вступить в разговор Риду, потому что именно он взял на себя роль «переговорщика» (я бы назвала это иначе — запудривальщика мозга). Вот только когда Абойс открыл рот, я поняла, что лучше бы он молчал! Хорошо хоть ложку не успела поднести ко рту, иначе платье обзавелось бы жирным пятном.

— Что ты сказал?! — Именно сдержанность моего отца когда-то послужила для меня примером. Я всячески пыталась подражать ему все годы своей жизни, понимая, что эта черта характера являлась одним из гарантов успешного бизнеса. Но сейчас я узрела иную сторону, которую папа показывал очень редко и в такие моменты, когда другой родитель уже бы схватился за ремень.

— Я ведь правильно понял ваш намек? Утром вы более чем внятно выразились, упрекнув меня за желание отхватить кусок пирога с вашего стола. — Рид вещал об этом с таким спокойным выражением лица, будто обсуждал принесенное официантом фирменное блюдо шеф-повара.

Открыла было рот и тут же его захлопнула. Чутье подсказывало, что не стоит лезть в разговор мужчин, которым определенно есть, что друг другу сказать.

Исподволь покосилась на зал, но тут же потеряла интерес к гостям, так как не узрела среди них знакомых лиц.

— Ивори, — обратились ко мне, и я позорно икнула. Сама от себя не ожидала подобного, но, кажется, события последних дней убили мою нервную систему.

Отложила столовые приборы, поняв, что несмотря на жуткий голод, мне сейчас кусок в горло не полезет. Вот знала бы, какой разговор затеял Абойс, оставила бы его дома!

— Рид говорит правду, — промямлила таким голосом, будто жевала собственный язык, — мы действительно встречались продолжительное время, пока я не уехала в Веспейну.

Мой взгляд цеплялся за плавающих между столиками официантов, за лаконичное оформление самого заведения. Не зря Зена любила этот ресторан, он был образчиком чувства стиля: ничего лишнего, что могло отвлекать посетителей от своих возлюбленных или же партнеров по бизнесу, но при этом задумка хозяина ощущалась в каждой мелкой детали.

Я всеми силами старалась не смотреть на раздосадованное лицо отца, но он буквально вынудил перевести взгляд на него.

— Почему я узнаю об этом только сейчас? — В голосе отца отражалась досада, замешанная на какой-то обиде, что ли. Это их с мамой стремление все контролировать несказанно бесило и меня, и Данни, поэтому с моих губ сорвался хлесткий ответ.

— А я обязана отчитываться о своих отношениях? Или вам с мамой не хватило той несчастной троицы? Зачем я буду знакомить вас со своими парнями, если вы каждого из них стремитесь втоптать в грязь?

— Ты о тех недоносках, которые позарились на твой банковский счет? Ивори, даже в двадцать пять лет ты остаешься несмышленышем, который искренне верит в чистую и непорочную любовь. — Слова как удар под дых. От обиды засаднило в горле, и я не нашлась с ответом. Всегда считала себя довольно разумной девушкой, знающей, чего она хочет и стремящейся исполнить свою мечту. Сейчас же меня ткнули в неприглядный факт того, что считают маленькой девочкой, которая не в состоянии увидеть, что за человек стоит перед ней.

— Мистер Прайс, вы не находите свои выводы чрезмерно категоричными? — высказался Рид, которому сравнение с теми недоносками ничуть не польстило. А ведь я знала, что он никогда не был движим жаждой наживы, и из-за этого становилось еще обиднее, только уже не за себя.

— Ничуть, — передернув плечами, отозвался мой родитель. Его не смущал тот факт, что он в прямом смысле нагадил в душу и своей дочери, и ее…

А кому, собственно?

Противный стук чайной ложки о грани кружки прошелся сверлом по натянутым нервам, и я скривилась.