Из музея высыпала стайка народа, двинувшегося в сторону моря. То ли представление художников подошло к концу, то ли не выдержала не только я.

Каблук давно провалился в песок, и сейчас вслед за ним вознамерился уйти и мысок правой туфли, из-за чего я опасно накренилась вперед. С трудом удержала в руках ополовиненный бокал, а вот меня придерживать пришлось Игрэйну.

— Не стоит такой красивой девушке портить макияж незапланированным заплывом, — пожурили меня, вытягивая из песка. Сам мужчина давно не обращал внимания на то, что волны поиграли с его туфлями, забив их содержимым морских глубин.

— Ивори! — донеслось удивленное восклицание откуда-то со стороны музея, и мы с Горденом одновременно обернулись.

Его рука все еще лежала на моей талии, моя же сжимала в кулак мужской пиджак. Вот так, переплетенными фигурами, мы и взирали на подоспевшую к нам Данни, за спиной которой мельтешил Абойс. Что он вообще здесь забыл?!

— Ты меня потеряла? — как можно отстраненнее произнесла я, отлепляясь от Игрэйна, который почему-то внимательно следил за Ридом.

— Нам пора домой, сестренка. — девушка указательным пальцем постучала по наручным часам, намекая, который сейчас час. И только в этот момент я поняла, насколько хотела спать.

— Доброй ночи, мисс Прайс, — практически прошептал мне на ухо Горден и, не став дожидаться ответного пожелания, двинулся прочь, не забыв подцепить свою безнадежно грязную обувь.

— Я отвезу вас домой, — нервно отозвался Абойс, кинув многозначительный взгляд на бокал в моих руках.

— Это ни к чему, — я пила только сок. Правда, мне нужно кое-куда заехать, поэтому Ивори лучше вернуться с тобой. — В этот момент мне хотелось прибить одну бесячую сестрицу.

Сделала шаг, пошатнулась, из-за налипшего на подошву песка, и с угрюмым видом последовала за Ридом, чья выправка буквально кричала о бешенстве мужчины.

Я была права, — вчера Абойс не ночевал в коттедже родителей. По крайней мере, его машины в общем гараже не было. Видимо, уезжал к жене.

Упала на пассажирское сидение и, блаженно потянувшись, откинулась на спинку. Из-за прикрытых глаз я не могла видеть лица мужчины, севшего за руль, зато отчетливо различала пыхтение Рида, перекрываемое ненавязчивой музыкой.

Кажется, я моментально начала проваливаться в дрему, ибо даже не сразу поняла, что машина не стронулась с места.

— Чего-то ждем? — Приоткрыла один глаз и повернулась в сторону мужчины, буравящего меня тяжелым взглядом. Напряженные руки впились в руль, будто представляя на его месте мою шею, которую так хотелось кое-кому свернуть.

— Ты в своем уме? — прошипел Абойс, все-таки ударив по рулю со всей силы. Противно завизжал сигнал, и в наши стороны полетели нелестные высказывания гостей мероприятия, спешащих к своим припаркованным авто. — Тебе вообще известно, какие вокруг него ходят слухи? — Черные глаза, заполненные злобой, впились в мое закаменевшее лицо.

— С чего ты решил, что журналист нуждается в няньке? Или забыл, что у меня назначено с ним интервью? Кажется, от этой новости уже второй день гудит весь наш дом. — Хотела еще намекнуть, что ему стоит заботиться о своей супруге, но вовремя прикусила язык, поняв, куда может завести этот разговор.

Он определенно хотел сказать что-то едкое, но вместо этого стиснул зубы и провернул ключ в замке зажигания.

Кажется, до дома мы долетели куда быстрее, нежели с Данни до музея несколькими часами ранее. И дело вряд ли было в отсутствии пробок.

Машина остановилась у гаражной стены, которую тут же окутал мрак, — Рид погасил фары и покинул водительское сидение, раздражённо закрыв за собой дверь. Вслед за первым хлопком последовал и второй, но уже двери, ведущей из гаража прямиком в холл.

— Истеричка, — буркнула себе под нос, окончательно отойдя ото сна, который меня все-таки сморил. Видит моя нервная система, если бы не дрема, то скандала мы бы не избежали.

Забрала ключи, оставленные мужчиной, и двинулась к выходу. Легкое платье не спасало от холода, тянущегося от бетонных плит, из-за чего я мигом начала коченеть. Ноги не желали слушаться, так как песок, налипший на обувь, добавлял ей веса, и я раздосадовано сбросила туфли, проделав оставшийся путь босыми ступнями.

Было желание бросить ключи на любую из поверхностей холла, но я задушила этот порыв, здраво рассудив, что бешеный Абойс точно заявится ко мне с утра, если их не найдет.

Я не знала, какую комнату занимает мужчина, но смогла без особого труда ее обнаружить, стоило только подняться на второй этаж. Весь дом был завернут во мрак, из-за чего становилось откровенно неуютно. И лишь из-под одной двери лился свет, оттуда же доносился бубнеж Рида. Кажется, мужчина еще не остыл.

Покрутила в руках ключи, не зная, как лучше поступить. Не бросать ведь их под дверь? Во время отношений с Абойсом именно он отыгрывал роль ядерной бомбы, так почему тогда сейчас мне хочется уподобиться истеричке?

— Ну уж нет, — фыркнула, сдерживая сей идиотский порыв. — Еще я не выходила из себя по таким пустякам.

Стук все же вышел излишне резким, из-за чего я затравленно заозиралась. Не хотелось бы привлечь лишних зрителей.

Она должна была слететь с петель, — просто обязана, но каким-то чудом дверь все-таки осталась на месте. Удивительно, но я тоже не сдвинулась с места, узрев на пороге порождение дьявола.

С темно-русых волос стекала дорожка из капель. Учитывая тот факт, что остальное тело оставалось девственно сухим, мужчина явно охлаждал свой пыл умыванием. Принять душ он не успел, зато разоблачиться очень даже, и это несказанно бесило. Рид всем открывает дверь, стоя в одних боксерах?

— Забыл, — пробурчала я, впихнув ненавистные ключи в холодные как лед руки бывшего. Он что, умывался ледяной водой? Настолько хотел придушить меня за неосмотрительность?

Я ойкнула, когда меня рванули на себя, впечатывая в напряженное тело. За спиной захлопнулась дверь, отрезав меня от мрака коридора, и я досадливо зашипела, когда глаз коснулся яркий свет.

За эти два года он так и не сменил парфюм, который щекотал не только нос, но и мои нервы в придачу. С языка рвалась колкость, а руки до боли сжимались в кулаки, но я с горем пополам все-таки смогла успокоиться и произнесла глухим голосом:

— Расстаться с тобой было правильным решением. — Тело под моими руками превратилось в камень, а черные глаза, смотрящие в упор, удивленно расширились. — Если ты, имея штамп в паспорте, считаешь подобное поведение уместным, то мне даже не стоило жалеть о нашем разрыве. — И я вывернулась из цепких объятий обескураженного мужчины, чтобы в следующую секунду вылететь за дверь.

Сейчас я как никогда раньше была рада наличию щеколды на своей двери. Заперлась в комнате и устало сползла на пол, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Я даже не знала, за кого мне было обиднее: за жену этого поганца или за себя…

— Проклятие, — выругалась, поднимая с ламината не только свое тело, но и самообладание.

Отыскала в скрытом кармане платья телефон и набрала номер сестры. С улицы доносился лишь лай собак из соседнего дома, на гул машины не было и намека. Девушка взяла трубку лишь с моей четвертой попытки, и голос Данни выдал такой спектр из удивления и неверия, будто я последний человек во всем мире, который мог ей позвонить в первом часу ночи.

Мы перекинулись парочкой ничего не значащих фраз, от которых сквозило неловкостью, и сестра поспешила сбросить вызов. Чем она могла заниматься в ночное время?

— Плевать, разберусь с ней завтра, — пробухтела и упала на кровать, тут же провалившись в сон.

ИНТЕРВЬЮ — КАК СПОСОБ УБИТЬ НЕРВНУЮ СИСТЕМУ

Утро было бессердечно по отношению ко мне, — пережевав несчастную не выспавшуюся девицу, оно выплюнуло меня в гудящую, будто улей, столовую. Впрочем, не одна я этим утром выглядела как пациент патологоанатома.

Я отвесила кивок, здороваясь с домочадцами и, кажется, облегченно выдохнула, поняв, что Рида за столом нет.