— Это многое объясняет, — отозвалась Сабатье. — Ну хорошо…

Женщина в шляпе, с иссиня-чёрными волосами под мальчишеское каре, прошла теперь прямо за спиной Хогарта. Её облик напомнил ему Эме.

Но этого не может быть! Ты что, уже параноик?

Он вжался в стену у автомата и осторожно выглянул из-за угла. Теперь видел незнакомку только со спины. Она направлялась к лифтам.

— Хогарт, вы ещё на связи?

— Да, — прошептал он и прикрыл телефон ладонью. — Я…

— Так, Хогарт, мне пора… — перебила Сабатье.

— Подождите секунду! — прошипел он.

— Позже! Мне нужно разрулить историю с Майер-Лански.

— Она здесь! — выдохнул он, но Сабатье уже отключилась.

Чёрт! Хогарт впился взглядом в женщину у лифта. Рост, фигура — всё сходилось. И она хромает! Точнее, старалась как можно меньше нагружать правую ногу. Всё ещё болит после твоей же пули?

Она шагнула в кабину, двери за ней с мелодичным звоном сомкнулись — а Хогарт уже бежал назад к лестнице. Рванул дверь, помчался вверх по ступеням. Что тебе здесь нужно? Ему надо на шестой этаж, к Расту: ведь это Раст и Кольшмид прикончили Жерома. Абсурд, но если женщина и правда Эме, она, возможно, задумала отомстить за своего верного слугу. Или дело в Татьяне?

Задыхаясь, он брал этаж за этажом и давил на кнопку повторного набора, включив громкую связь. Сабатье должна немедленно прислать в больницу наряд.

Но гудков не было. У Сабатье занято.

Fuck!

Она наверняка как раз обрывала все телефоны, чтобы вытащить Майер-Лански с допроса.

Десятки мыслей роились в голове. Одна не давала покоя сильнее прочих. Кто был твоим сообщником в опере?

И одна ли ты здесь?

Хогарт, задыхаясь, бежал вверх по лестнице. После всех мытарств последних дней оставалось одно — не рухнуть прямо здесь. И, как дома на пробежке, мозг вдруг сам собой начал складывать детали воедино. И тут его осенило.

Жирар!

Это он помогал Эме! Иначе и быть не могло.

Вот почему он отпустил Элизабет к гардеробу одну. Хогарт на миг ухватился за перила, потом рванул дальше. Пыхтя, одолел пятый этаж. Ему ведь с самого начала казалось странным, что бывалый охранник вроде Жирара — обладатель нескольких медалей по многоборью — выпустил из виду человека, которого должен был оберегать.

Окончательно выдохшись, он добрался до шестого этажа, толкнул дверь и оглядел коридор. Никого, кроме медсестры с пустым пакетом от капельницы в руке.

— Из лифта выходила женщина? — выдавил Хогарт на ломаном французском.

Та покачала головой.

— Non.

Чёрт!

Он уставился на табло лифта. Кабина, в которой поднялась мнимая Эме, остановилась на восьмом этаже. Эме шла вовсе не к Расту — а к Татьяне! Ну конечно! Брата Эме он прикончил на платформе. И версия не казалась такой уж дикой: похоже, Эме задумала отомстить ему, расправившись с Татьяной.

— Вызовите полицию! — крикнул он по-французски. Только он собрался снова метнуться на лестницу, как зазвонил телефон. Наконец-то!

Сабатье.

— Хогарт, вы звонили?

— Я знаю, кто был связным Эме в опере, — выпалил он, всё ещё не отдышавшись. — Жирар!

— Что-что?

— Но сейчас это неважно. Эме в больнице! Пришлите сюда несколько патрульных машин… — Он уже снова летел вверх по ступеням. — …восьмой этаж, корпус D, к палате Татьяны. Номер девять. — Он сбросил вызов.

Отдуваясь, Хогарт добрался до восьмого, рванул дверь и выбежал в коридор. Кабина лифта всё ещё стояла здесь. Двери закрыты. Ни души. Он бросился к палате Татьяны, миновал освещённую справочную. За стеклом теперь никого.

Чёрт!

Он добежал до палаты, рванул дверь — и ворвался внутрь.

Татьяна подскочила на кровати и уставилась на него расширенными от ужаса глазами.

— Ты одна? Цела? — крикнул он.

— Да, если не считать инфаркта, который ты мне только что устроил.

Он осмотрелся. Кроме Татьяны, и впрямь никого. Шторы задёрнуты, телевизор всё ещё работает. Татьяна переключила на другой канал.

Чёрт, ты ошибся!

На всякий случай он распахнул и дверь в ванную. Там стоял человек и затравленно смотрел прямо на него. Он сам! Из зеркала над раковиной. Ванная была пуста.

— Что случилось? — крикнула Татьяна.

— Ничего, всё нормально, — пробормотал он. — Сюда кто-нибудь заходил?

— Нет, но что…

Он провёл тыльной стороной ладони по губам.

— У меня сейчас нет времени на долгие объяснения, так что слушай внимательно… — Он хватал ртом воздух. — …сейчас приедет полиция. Постучат — откроешь. А до тех пор подопри ручку стулом и никому не открывай.

— Но…

— Поняла? — рявкнул он.

— Да, — испуганно ответила она. — А ты?

— Мне надо бежать. Звони на мобильный. — Он нажал кнопку вызова медсестры над кроватью и вышел. Дождавшись, когда Татьяна подопрёт ручку стулом, кинулся обратно к справочной. Оттуда уже спешила навстречу медсестра.

— Excusez-moi, я вам звонил, сестра, — пролепетал он по-французски. — Это срочно. Вы не видели молодую женщину в шляпе, с чёрным каре?

Жестами он изобразил причёску Эме.

— Non, pourquoi?

Он сжал губы. Чёрт, но она же должна была здесь выйти! — Что ещё есть на этом этаже?

— Только психологическое отделение наблюдения.

— И всё?

Она кивнула в другой конец коридора.

— Там переход в корпус E.

— Корпус E? — переспросил он.

— Старое здание.

Он растерянно нахмурился, — Какое?

— То, что осталось от прежней больницы шестидесятых годов.

Хогарт вспомнил. Он видел его, когда ехал сюда на такси из комиссариата. Старый корпус из серого кирпича стоял позади больницы и был частично врезан в скалу — только он и не подозревал, что это здание соединено с современным комплексом.

— И что там?

— Реанимация для пострадавших от ожогов.

Пострадавшие от ожогов! Он задумался. Ну конечно!

— Merci! — крикнул он и сорвался с места. Эме шла не к Расту и не к Татьяне, а в специализированную клинику пластической хирургии, реконструкции и пересадки кожи.

Виктор Сезар лежит в этой больнице!

Хогарт добрался до перехода — стеклянного туннеля, висевшего на головокружительной высоте между новым корпусом и старым.

Сквозь подсвеченный пол он разглядел, что старая клиника всего в четыре этажа: она стояла выше по крутому склону. Её фасад напоминал ему классические здания былых монархий — эркеры, лепнина, высокие окна со скруглёнными арками. Дом был обнесён кованой оградой с пиками. Должно быть, Эме сунулась внизу, у главного входа, но не прошла — и выбрала путь через переход.

В конце туннеля Хогарт ступил в старую клинику и словно очутился в другом мире. Высокие потолки, полы то в плитке, то в скрипучем паркете. Пахло деревом, известью и лекарствами — эти запахи, похоже, въелись в кладку за десятилетия. Лишь плоские экраны на стенах, где показывали часы посещений и рекламировали процедуры, выдавали двадцать первый век.

Хогарт добрался до справочной. За стойкой парень с маркером малевал что-то в распечатке и явно скучал. Тяжело дыша, Хогарт оперся о стойку и подождал, пока тот оторвётся от своих листков.

— В какой палате лежит Виктор Сезар?

Парень растерянно поднял глаза, потом потянулся за бланком и выложил его на стойку.

— Вы родственник? Если да — удостоверение, имя и адрес, — пробормотал он. — Хотя сейчас уже… — Он покосился на настенные часы.

— Неважно! — оборвал его Хогарт. — Где отделение для пострадавших от ожогов?

Парень покачал головой и снова кивнул на часы.

— Excusez-moi, mais…

— Забудь! — рыкнул Хогарт и метнулся к доске на стене, где отделения были расписаны цветными маршрутами. Разумеется, только по-французски. Но он вспомнил, как медсестра в корпусе D называла ожоговое отделение, — и действительно его нашёл. Тот же этаж. Сориентировался по красной точке — vous êtes ici — и побежал направо по коридору.