Едва комиссар вышел, Хлоя вознамерилась последовать его примеру — через боковую дверь; но там стоял эксперт в белом комбинезоне и кисточкой обрабатывал дверной косяк.

— O mon Dieu! — Она раздражённо взглянула на Хогарта. — Второй чемодан у меня ещё в машине. Я-то хотела после перелёта принять душ и переодеться.

Если это её главная забота… Похоже, случившееся и впрямь не слишком её задевало. Вон даже у Татьяны вид куда более убитый.

— Откуда у вас такой хороший немецкий? — полюбопытствовал он.

Она порылась в пиджаке, словно ища пачку сигарет.

— Я училась во Франкфурте и работаю там в охранной фирме. «OPS». Observierung — Personenschutz — Sicherheit. Наблюдение, личная охрана, безопасность. Как раз вернулась из Франкфурта. У Франсуа день рождения… а, чёрт… был бы день рождения. O merde! Это рушит все мои планы. Похороны, наследство, эта вилла. Господи, и думать об этом не хочу.

У Татьяны рот приоткрылся. Она так оторопела, что не могла выдавить ни звука. Хлоя, видимо, заметила выражение её лица.

— Простите, я, должно быть, кажусь вам бессердечной.

— Каждый переживает горе по-своему, — сказал Хогарт для приличия, хотя на деле эту реакцию едва ли понимал.

— Я же говорю, Франсуа был мне только отчимом… с моих пяти лет. Мать давно умерла. Своим эгоизмом он её в могилу свёл. С тех пор как я повзрослела, вижусь с ним всего раз в год, на его день рождения. И даже этого мне хватало с лихвой.

Что ж, теперь и с этим покончено.

— Послушайте, — сказал Хогарт. — Я работаю примерно в той же сфере, что и вы. Я страховой детектив из Вены. Моя спутница вела вчерашний аукцион по костяной игле.

— Ах, костяная игла… — взгляд Хлои на миг прояснился, — …Франсуа о ней упоминал. Он её приобрёл?

Хогарт покачал головой.

— Лот достался шведу. Не знаете, почему ваш от… отчим ею так интересовался?

Она растерянно пожала плечами.

— Искусство меня никогда не занимало. Но, по-моему, у него уже была похожая вещь. Он от таких штук был без ума.

Похожая вещь?

— А как выглядит этот другой экземпляр?

Она глубоко вздохнула и задумалась.

— Предмет, вырезанный, кажется, из слоновой кости. Якобы довольно ценный. Сантиметров двадцать. — Она развела пальцы.

— Он в форме иглы? — спросил Хогарт, повинуясь внезапной догадке.

Она покачала головой.

— Нет, скорее в форме животного. Я как-то слышала, как он говорил про костяную лошадь.

— Предмет из двенадцатого века? — допытывался Хогарт. Возможно, у того же мастера было несколько работ. — Может, какого-то художника по имени Биро?

— Да, может быть.

Тут Татьяна впервые подала голос:

— Ваш отец хранил её в сейфе?

— Вероятно… а что?

Татьяна бросила на Хогарта понимающий взгляд. Похоже, всё дело в этой костяной лошади!

Хлоя посмотрела на него.

— Вы оба, как погляжу, немало знаете об этом Биро.

— Не так уж много — и всего лишь со вчерашнего дня, после того как Элизабет бесследно исчезла. Заодно с костяной иглой. — Хогарт сжал губы.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Дело понемногу обретало очертания. Вопрос был в том, попробовать ли вести расследование вместе с Арланом и уголовной полицией — или нет. Но даже окажись те вдвое сговорчивее венской полиции — в чём он сильно сомневался, — его и близко не подпустили бы к протоколу.

В любом случае надо позвонить Жирару. Может, удастся уговорить его раздобыть оружие — по-тихому, без лишнего шума.

— Петер?.. — Татьяна встревоженно посмотрела на него.

Но тут ему вдруг пришла другая мысль — пожалуй, побыстрее и поэффективнее. Он взглянул на Хлою.

— Вы сказали, что работаете в охранной фирме. — Он потёр щетину на подбородке. — Если я пойду по следу Элизабет, то наверняка выйду и на убийцу вашего отца.

Хлоя вопросительно взглянула на него.

— И?

— Понимаю, мы знакомы всего десять минут, но вы — единственная, кто может мне помочь.

— В чём?

Хогарт понизил голос.

— Вы можете достать мне оружие?

— Петер! — вырвалось у Татьяны.

Но Хлоя смотрела на него твёрдо, без малейшего замешательства, будто такие просьбы выслушивала изо дня в день. Она прикусила нижнюю губу.

— Откуда мне знать, можно ли вам доверять? Вам вообще разрешено носить оружие?

Он молча смотрел на неё. Сейчас он был всецело в её власти.

— Вот. — Он показал ей разрешение на оружие.

Она изучила карточку.

— Ну ладно, может быть. Где вы остановились?

— В «Жардане», возле…

— Да, знаю. Как только комиссар Арлан нас отсюда выпустит, дайте мне час. Потом встретимся там и…

Она хотела добавить что-то ещё, но в этот миг дверь распахнулась и вошёл Арлан в сопровождении двух коллег. Сейчас начнётся настоящий допрос.

В половине пятого Хогарт наконец снова въехал на арендованной машине на стоянку за отелем «Жардан».

Арлан и его коллеги были далеко не дураки и проверили его показания вдоль и поперёк. В итоге Татьяну и его всё-таки отпустили, но Парижа покидать не разрешили. По-прежнему. На историю с вечерним обратным рейсом Арлан не обратил внимания. Он лишь хотел выяснить, зачем Хогарту так приспичило попасть на виллу.

Под конец, уже перед прощанием, Арлан снял у него отпечатки пальцев да вдобавок изъял удостоверение личности — чтобы тот уж точно никуда не улетел. Новая придирка! Теперь он застрял в Париже; в лучшем случае мог бы добраться домой на машине или поездом. Но этого делать он всё равно не собирался.

В сухом остатке дело выглядело так: Элизабет объявили в розыск за кражу, взлом, тяжкие телесные повреждения и убийство. Так что заявление о пропаже человека можно было поберечь — она и без него добилась того, что её ищут по-крупному. Оставалось лишь надеяться, что он найдёт её раньше полиции.

По крайней мере, в допросе была и польза: Татьяна больше не настаивала на том, чтобы любой ценой остаться в Париже. Если выйдет уговорить Хлою помочь ему с поисками и переводить, он наконец сможет отправить Татьяну домой.

Они вылезли из «Пежо», и Хогарт заметил, что у Татьяны дрожат колени. Она даже не взглянула в сторону площади художников на Монмартре, которая обычно так её завораживала, и не подняла глаз к Сакре-Кёр. Напротив — вид у неё был такой, словно ей хотелось одного: забиться в постель, проглотить снотворное и всё забыть.

Зазвонил телефон. Хогарт инстинктивно подумал об Элизабет. Но это был Кольшмид. Об этой канцелярской крысе он начисто забыл. Он остановился и принял вызов.

— Я пока поднимусь и соберу чемодан, — тихо сказала Татьяна.

Хогарт кивнул.

— И позвони в турагентство. Пусть перебронируют твой рейс, — крикнул он ей вслед. Она махнула рукой. Потом он занялся звонком. — Кольшмид?

— А я уж было решил, что у вас сел аккумулятор, что вы потеряли телефон или сами пропали без вести. Почему не объявляетесь? Как погода в Париже? Приятная? Улитки вкусные?

Теперь Хогарт и сам поднял взгляд к Сакре-Кёр и невольно принялся считать окна под куполами.

— Кольшмид, можно ближе к делу?

— Да, дело в том, что двадцать четыре часа скоро истекут и «Medeen & Lloyd» придётся подавать заявление в полицию. Где костяная игла?

— Заявление можете поберечь, полиция уже занимается этим делом.

— О, великолепно! — прозвучало это язвительно. — И где же экспонат?

Хогарт пропустил вопрос мимо ушей. Шагая через стоянку, он увидел свадебную процессию — гости как раз собирались войти в отель. Несколько машин были украшены цветами и белыми лентами. С тоской он посмотрел на молодожёнов: он-то и сам представлял себе эти выходные чуть более романтичными.

— Пока что в этом деле есть нападение с причинением вреда здоровью и один труп.

— Господи, я так и знал, что всё пойдёт наперекосяк, едва вы окажетесь замешаны. Каждый раз одно и то же! — вскипел Кольшмид. — Кое-кто из коллег тут, в Вене, придерживается мнения, что лучшего и пожелать нельзя — что наш человек на месте, — но я смотрю на это иначе.