— Произошло убийство! — попробовал Хогарт ещё раз. Со стороны отеля грянул многоголосый хор. В воздух полетели рис и бумажные серпантины.

— Мы не полиция, не прокуратура и не суд — меня это не интересует, — рявкнул Кольшмид. — Я хочу знать одно: где костяная игла, которую мы застраховали на семь с лишним миллионов евро!

Хогарт с трудом поборол искушение зашвырнуть телефон через решётку в водосточный колодец. Впервые за годы он ощутил никотиновую ломку. Кольшмид-таки добьётся, что он снова закурит.

Потом этот кабинетный жеребец, похоже, выпустил довольно пара и наконец готов был его выслушать. Хогарт в нескольких словах объяснил, что произошло, но умолчал о следах, которые полицейские изъяли на месте преступления и которые могли принадлежать Элизабет. Кольшмид и без того был на взводе, к тому же Хогарт хотел поберечь сердце Раста.

— Ладно, довольно, — пропыхтел Кольшмид, — завтра я приезжаю в Париж.

— Приезжайте, — буркнул Хогарт, который всё равно не мог ему помешать. — Я остановился в отеле «Жардан». — Он подумал о Татьяне. С завтрашнего дня один номер всё равно освободится. Скверно только, что он как раз рядом с моим. — Кольшмид, вы храпите?

— До завтра. — Кольшмид повесил трубку.

До завтра. Хогарт сунул телефон в карман и протиснулся сквозь свадебных гостей к входу. Вместо лифта он пошёл пешком на третий этаж.

Он открыл дверь номера — и в ужасе отпрянул. Шкаф нараспашку, все ящики выдвинуты. Его бельё и бельё Элизабет разбросаны по полу, вспоротый чемодан валяется у комода. Матрас и решётка вырваны, даже картины над кроватью сняты.

Осторожно Хогарт прошёл по комнате и инстинктивно потянулся к телефону. Международный номер экстренной службы он держал в самом начале адресной книги — чтобы в случае чего всё было ещё быстрее. Палец уже лёг на кнопку.

Балконная дверь открыта, штора задёрнута. Лёгкий сквозняк скользнул по комнате и вздул ткань. Носком ботинка Хогарт отодвинул раздвижную дверь в ванную. Чтобы не смазать отпечатки, нажал на выключатель локтем. Лампа, дёрнувшись, вспыхнула. И здесь всё перерыто. Без сомнения, взломщик искал костяную иглу.

Татьяна! Что, если она помешала им!

Хогарт уже хотел развернуться, чтобы через балкон перебежать в её номер, — и вдруг краем глаза заметил в зеркале кого-то у себя за спиной. Фигуру в маске. Успел только вскинуть руку — и жёсткий удар обрушился ему на висок.

В глазах потемнело. Он попытался хоть за что-нибудь ухватиться, и тут с балкона донёсся придушенный крик Татьяны.

Потом он рухнул на пол.

Хогарт пришёл в себя на полу между ванной и кроватью. Сначала во рту проступил привкус запёкшейся крови, потом накатила боль. Всё ещё лёжа на ковролине, он осторожно подвигал челюстью из стороны в сторону. Вроде ничего не сломано.

Кое-как поднявшись, он сел на кровать — колени подгибались, руки дрожали. Голову вело, к горлу подступала тошнота. Не иначе сотрясение.

Он встал, доковылял до ванной, выудил из косметички таблетку аспирина и запил глотком воды — чтобы тут же выблевать и то и другое. Чёрт! Из уголка рта потекла жёлчь. Он уставился на своё отражение. Зрелище неприглядное. Мокрым полотенцем он первым делом смыл с лица кровь, намочил лоб и проглотил ещё одну таблетку. На этот раз без воды.

Татьяна!

Спотыкаясь, он выбрался на балкон и прошёл к её номеру. По счастью, балконная дверь была открыта. Он отодвинул штору и шагнул внутрь. Здесь тоже всё было разгромлено. Татьяны и след простыл.

Он сунул руку в карман брюк — телефон, по крайней мере, остался на месте. Набрал номер Татьяны. Едва пошло соединение, как из-под кучи белья донёсся приглушённый звонок её мобильника. На рингтоне — одна из её песен. Он сразу же сбросил вызов.

Телефон здесь. Её — нет.

Теперь дело стало по-настоящему личным. А значит, этот треклятый случай он тем более обязан был распутать. И без полиции. Так быстрее и без бюрократии.

Он открыл дверь её номера и повесил снаружи на ручку табличку: Prière de ne pas déranger — Do not disturb. Пока что персоналу незачем замечать, что здесь произошло. Потом запер номер изнутри и снова вышел на балкон.

По стоянке шумно протопала стайка свадебных опоздавших и хлынула к входу в отель. Из коридора тоже доносился громкий смех. Да-да, веселитесь все от души! В этой кутерьме Татьяну наверняка вывели незаметно — и уж точно никто не вспомнит молодую женщину, чьи приметные чёрные дреды, скорее всего, спрятали под кепкой.

На миг он оперся о перила. В дальнем конце стоянки виднелась его прокатная машина. На асфальте поблёскивали осколки — боковое стекло выбито. Стало быть, обыскать оба номера им показалось мало: они ещё и знали, на какой машине он ездит. Это говорило об одном — либо о нём хорошо осведомлены, либо за ним пристально следили.

Кто же за этим стоит? Громила мадам Горгович-Медунян, похоже, поверил, что Хогарт понятия не имеет, где костяная игла. Кто ещё мог быть замешан — Гранквист? Или газетная статья подняла слишком много пыли, и теперь к делу прицепился какой-нибудь проходимец, решивший прибрать иглу к рукам?

Хогарт это выяснит.

Он вошёл в свой номер и закрыл балконную дверь. Здесь царил хаос, словно пронёсся тайфун, — и всё же на полу отыскал свою запечатанную, трёхлетней давности пачку «Стайвесант» на крайний случай. Хотя он не сомневался, что сигареты выдохлись и на вкус не лучше сушёной травы, он всё-таки нагнулся за ними. В этот самый миг ему почудилось, что голова вот-вот расколется от боли. Он повертел пачку в пальцах. Нет, тебя я пока не вскрою. Должно случиться что-нибудь посерьёзнее.

Он уже собирался сунуть её в нагрудный карман поло, как нащупал там сложенную записку. Заинтригованный, развернул бумажку. Это было послание от руки, на скверном немецком.

Пятница полночь труп племянница плывёт в Сена — или костяная игла тут! Никакой полиция!

Он чуть не расхохотался в голос. Очередной срок, который ему кто-то назначает! Это же дурная шутка, не иначе! Как ему отдать то, чего у него нет? Или раздобыть то, о чьём местонахождении он не имеет понятия?

Да и плевать, всем всё равно не угодишь.

С чего эти типы вообще взяли, что он, иностранец, найдёт костяную иглу во Франции быстрее кого бы то ни было? Потому что они, очевидно, считают, что за всем стоит Элизабет, а ты знаешь её лучше любого другого! — ответил он сам себе.

А если она и впрямь скрылась с ней? — произнёс голос где-то глубоко внутри, тот самый, который он вовсе не желал слышать. Это Татьяна заронила ему в душу сомнение.

Если теперь и он начнёт сомневаться в невиновности Элизабет, можно бросить всё и предоставить дело полиции. Он поспешно отогнал эту мысль. Чтобы спасти Татьяне жизнь, у него был единственный шанс: выяснить, что произошло на аукционе, где скрывается Элизабет и у кого костяная игла.

Но сперва тебе нужно оружие!

В следующий раз свалить себя с ног он не позволит.

Тут в дверь постучали. Странно, но пульс сейчас был довольно ровный. Он сосредоточенно оглядел комнату, схватил за горлышко непочатую бутылку минералки и открыл дверь.

В коридоре стояла Хлоя. Она переоделась — теперь на ней были джинсы, чёрный свитер и крепкие кроссовки. Через плечо висела коричневая сумка.

— Bonjour, — сказал он, быстро взял её за руку и втянул в номер.

— Mon Dieu! — вырвалось у неё. — Что здесь стряслось?

Он закрыл дверь и поставил бутылку.

— Мой номер и номер Татьяны обыскали, прокатную машину вскрыли.

Она всё ещё в ужасе смотрела на разгром.

— Вам нужно обратиться в полицию. Лучше всего сразу к комиссару Арлану.

Не говоря ни слова, Хогарт протянул ей записку из нагрудного кармана.

— Merde, — выругалась она, прочитав послание. — И что вы теперь намерены делать?