— Перегородка и железный каркас… хм. — Он поднял голову. — Что бы это значило?

— Взгляните-ка. — Кольшмид ткнул в ещё одну строку.

— Холодильный агрегат демонтирован, — перевёл Раст. — Возможно, бывший рефрижератор. Но на участке нет никакого фургона.

— Знаю. И всё-таки думаю, что они его купили и переоборудовали, потому что…

— Тише! — Раст оттеснил Кольшмида обратно в гараж, где в нише можно спокойно продолжить разговор. — Что вы думаете?

Кольшмид понизил голос до едва слышного шёпота.

— Я выходил наружу. Позади дома есть второй выезд с отдельной подъездной дорогой.

— Видел. Выходит на главную улицу.

— А там, на лужайке… — шептал Кольшмид, — …полицейские нашли свежие вмятины от автомобильных шин. По колёсной базе — длинной — подходят под фургон. — Он снова спрятал счёт под пиджак. Чувствовалось, что Кольшмид как начальник выездного отдела страховой компании поднаторел на всевозможных случаях мошенничества и обладал на редкость намётанным глазом.

Раст задумался.

— Но пост наблюдения сообщал, что у дома уже несколько часов ничего не происходило, — пробормотал себе под нос. — Значит, если эта парочка и впрямь уехала ужинать на спортивном купе, то воспользовались задним выездом.

— А один из них, должно быть, уехал на рефрижераторе.

— Думаете, Хогарт там, внутри?

— Где же ещё? — отозвался Кольшмид. — Вспомните про жестяную перегородку и железный каркас — идеально, чтобы держать кого-то взаперти. Вопрос в том, куда они на нём поехали.

Куда они поехали? Раст задумчиво потёр подбородок. Время уходило.

— После того как Эме… — начал он, но осёкся: мимо торопливо пробежал полицейский с рацией в руке. — После того как Эме сообщила полиции в Ницце, что Хогарт был у неё, — начал он заново, когда они снова остались одни, — она, возможно, как раз сейчас от него избавляется.

— Или уже от его трупа, — добавил Кольшмид.

В животе у Раста потянуло. Чёртова язва!

— Этот Анри Этьен… — пробормотал он. — Где и как он, бишь, погиб?

Кольшмид поднял взгляд.

— Сорвался с утёса неподалёку от этого поместья.

Проклятье!

— Утёсов в этих местах без конца и края.

— Думаете, они едут именно туда? — спросил Кольшмид.

— А может, эти двое всё-таки причастны к смерти Анри Этьена, и никакая это была не пьяная авария, — размышлял Раст вслух. — И кто однажды убил в определённом месте…

— …и не попался… — подхватил Кольшмид.

— …тот, пожалуй, повторит это снова.

В этот миг в гараж вошла Сабатье, и вид у неё был такой, будто она с удовольствием кого-нибудь убила бы, — очевидно, ни она, ни её коллеги не нашли ничего изобличающего. А обнаружение арендованной машины Хогарта вряд ли можно было назвать прорывом в деле, тем более что Эме сама сказала полиции в Ницце, что Хогарт здесь был. Какими неловкими последствиями это обернётся в прокуратуре, Раст представлял живо.

Сабатье хотела пройти мимо, но Раст остановил её жестом.

— Что? — прошипела она.

— Где, вы сказали, погиб этот Анри Этьен?

— Я ничего не говорила. — Она посмотрела на него растерянно, словно не улавливала связи с делом. — В материалах было что-то про бухту Дуанье. А что?

— Где она?

— Примерно в четырёх километрах отсюда.

— А что там?

Сабатье недоумённо пожала плечами, потом подозвала одного из местных коллег из Монако и задала ему тот же вопрос.

— Уединённая скалистая бухта, к ней ведёт только извилистая дорога, — ответил полицейский по-французски. — Поэтому и из-за сильного течения ею почти не пользуются. Там лишь несколько заброшенных лодочных причалов.

— Merci. — Сабатье коротким кивком отослала коллегу. Похоже, услышанного ей хватило: она нахмурилась и снова повернулась к Расту. — Вы полагаете…

— Мы ничего не полагаем, — поспешил вставить Раст.

Сабатье смерила его взглядом, покусывая нижнюю губу.

— Вы думаете, Хогарта отвезли туда?

— Ваш коллега сам сказал — течение сильное, — повторил Раст.

Сабатье вытащила из кармана брюк телефон, и Раст увидел, что она открывает приложение с данными о приливах и отливах.

— Сейчас как раз начинается отлив… — пробормотала она. — Значит, вода уходит в открытое море. Тяга и обратное течение мощнейшие. К тому же ветер попутный — так что унесёт безвозвратно.

Язва у Раста заработала на полную мощность. Под «унесёт» Сабатье, надо думать, разумела труп, брошенный в воду.

Сабатье убрала телефон.

— Сейчас этим займёмся. Мне только нужно сначала уладить кое-что с моими людьми. — Она удалилась и вошла в мастерскую, где криминалисты всё ещё возились с ультрафиолетом.

— Идёмте! — шепнул Раст. — Поищем эту бухту.

Кольшмид вытаращил глаза.

— И как мы туда доберёмся? Пешком?

— У входной двери стоит арендованная машина Хогарта. В ней есть навигатор, а ключ в замке.

Кольшмид колебался.

— А это разумно?

— Как только Сабатье заметит, что нас нет, она бросится нас искать, — ответил Раст. — И будет знать, где нас найти.

Сердце Хогарта на миг замерло, когда он заглянул в дуло пистолета Давида.

— Стой! — произнесла Эме. — Нельзя рисковать: вдруг кто услышит выстрел. — Она повернулась к Жерому. — Поднимись наверх и позвони мне, как только дорога будет пуста и поблизости не окажется ни одной машины.

Жером тронулся с места.

Давид по-прежнему держал Хогарта на мушке.

Хогарт глубоко вдохнул. Медленно, за спиной, он крутил между пальцами костяную иглу, пока не сумел просунуть остриё между запястьем и стяжкой. Потом начал резать пластик острой кромкой керамики.

В этот миг лежавшая рядом Татьяна зашевелилась. Тихо застонала, в забытьи подняла голову. Взглянула на него с недоумением, потом уставилась на его руки за спиной.

— Что… что ты делаешь? — пробормотала она.

Закрой рот и спи дальше! — едва не буркнул он, но вместо этого ответил как можно спокойнее:

— Меня привезли сюда. В фургоне.

— Что? Да я не про то. Я… — пробормотала она и вдруг осеклась.

Видимо, только что поняла: он пытается освободиться — и лучше ей помолчать, пока никто не заметил.

Эме подошла ближе.

— Что такое, золотко?

— Что… мы здесь делаем? — нашлась Татьяна.

Эме не ответила. Хогарт торопливо пилил дальше, но пластик был такой прочный, что провозиться предстояло ещё долго. Если только костяная игла раньше не сломается, не выскользнет из пальцев — или Давид не заметит, чем он там украдкой занят.

Время тянулось вязко. Хогарт уже несколько раз порезался, и теперь всё сделалось вдобавок скользким. Кромка иглы ёрзала туда-сюда. Вот-вот зазвонит мобильник Эме — и этот спятивший ублюдок спустит курок.

Идиотская затея, чёрт бы её побрал, обречена на провал!

— Нельзя столько ждать! Давай прямо сейчас, — крикнул Давид. — Ноэль звонил ещё десять минут назад, сразу как сказал полиции, что мы расплатились в ресторане и едем домой. Жерому надо спрятать грузовик, а нам — вернуться!

— Ждём звонка Жерома! — отрезала Эме.

А Хогарт всё пилил, едва шевеля кистями, чтобы ни она, ни Давид ничего не заметили. Когда мобильник Эме наконец зазвонил, Хогарт вздрогнул. Чёрт! Он не успел. Всё впустую.

Она тут же ответила, бросила пару слов и убрала телефон. Потом подала Давиду знак.

— Начни с неё, хочу, чтобы он смотрел. Поторопись!

— До чего же ты больная, сестрёнка! Ну ладно, как скажешь. — Давид шагнул к Татьяне и, вытянув руку, навёл на неё пистолет. Татьяна завизжала и в отчаянии поползла на спине по полу, отталкиваясь назад.

Чёрт! Хогарт как бешеный кромсал надрез, уже не щадя открытых ран на предплечьях. И, прежде чем Давид нажал на спуск, повысил голос:

— Я трахнул твою сестру, когда был с ней в Гавре.

Давид повернул к нему голову.