Майер-Лански громко фыркнула. По глазам было ясно видно, что она думает об этой версии.

— Та женщина была черноволосая, а Доменик — блондинка.

— Что ж, на то и существуют парики. Как бы то ни было, они проводят Элизабет мимо туалетов к боковому выходу и через кафе выводят на улицу, — продолжал он. — Там след теряется.

— Притянутая за уши версия, — заявила она.

Хогарт не дал сбить себя с толку.

— Пока её везут на юг, телефон Элизабет звонит — я ведь несколько раз ей набираю, — и тогда один из похитителей вынимает сим-карту, чтобы аппарат нельзя было запеленговать.

Глаза Майер-Лански сузились.

— И где же она, по-вашему, спрятала иглу? По вашей версии остаётся лишь одно место.

Хогарт встал из-за стола и опустил телефон Майер-Лански обратно ей в сумочку.

— Берите сумочку. Идём в гардероб.

Минуту спустя они стояли за стойкой. Майер-Лански включила свет, и перед ними открылось несколько рядов пустых вешалок с десятками пронумерованных крючков — от первого до семисотого.

Пальто Хогарта не было. Как и куртки Элизабет.

Чёрт!

Он поднял взгляд к потолку, где темнел объектив камеры.

— Здесь же должны быть записи с этого участка.

— Были. — Майер-Лански покачала головой. — Но их стирают через сорок восемь часов.

Хогарт стиснул зубы. И в этот миг услышал гулкое эхо шагов. Майер-Лански тут же повернулась к входному фойе. Хогарт сзади схватил её за руку.

— Ни слова.

Она ахнула и затаила дыхание. Через зал шла дама из охраны. Хогарт узнал Изабель. Должно быть, это она недавно стояла на коленях на полу туалета.

— Мадам Майер-Лански? — оторопело окликнула Изабель.

— Всё в порядке, — ответила Майер-Лански по-французски. — У нас с месье Хогартом ещё есть дела.

Хогарт сильнее сжал её руку.

— Куда девают вещи, если их не забирают? — прошипел он.

Она громко повторила вопрос. Пространный ответ Изабель Хогарт не понял, но всё же уловил слова Lost & Found.

— Merci, — сказала Майер-Лански.

Изабель кивнула Хогарту и пошла дальше обходом. Хогарт ослабил хватку. По всей видимости, до неё ещё не дошёл слух о том, что его разыскивают. А если дойдёт — здесь скоро будет не протолкнуться от полиции.

— Где это бюро находок? — поторопил он.

Майер-Лански кивнула в глубь зала, к последним вешалкам. Там, в стене винного цвета, пряталась оклеенная обоями дверь — в тон стенам. Они подошли. Дверь была заперта, но Майер-Лански открыла её универсальным ключом с увесистой связки.

Хогарт зажёг свет, втолкнул Майер-Лански внутрь и закрыл за собой дверь. Помещение было не больше кладовки — собственно, это и была кладовка, название «бюро находок» казалось ему несколько громким. Вдоль стен до самого потолка тянулись тяжёлые металлические стеллажи. На них — несколько рюкзаков, шарфы, зонты, фотоаппарат, собачий ошейник и даже варежки и зимняя шапка. За этим уж точно никто не вернётся.

Здесь же Хогарт нашёл и своё пальто, и куртку Элизабет. Куртку он уже обыскал. Теперь взялся за пальто. В боковом кармане лежал посадочный талон до Парижа с наклеенным корешком багажной квитанции. В другом — сложенный договор аренды машины и несколько монет. А во внутреннем — продолговатый, твёрдый, ребристый костяной предмет.

Хогарта бросило в жар, когда он вытащил эту штуку и увидел костяную иглу. На сей раз — настоящую. Она легко легла в ладонь, с той же острой кромкой, что и керамический дубликат.

Майер-Лански округлила глаза и невольно шагнула ближе.

— Можно потрогать?

Не отвечая, Хогарт разглядывал тонкие бороздки и насечки. Заметил и углубление с механизмом, через который иглу можно было соединить с остальными работами.

Выходит, у гардероба Элизабет забрала у дамы не только свою куртку, но и его пальто. Но какого чёрта она сунула настоящий экспонат именно ему? Господи боже! Видимо, сочла, что это самое надёжное место.

Майер-Лански, затаив дыхание, стояла рядом и смотрела на творение Биро.

— Выглядит ещё внушительнее, чем я могла представить, — выдохнула она.

— Вы понимаете, чем чревато то, что настоящая игла оказалась здесь? — прошептал Хогарт.

Майер-Лански бросила на него растерянный взгляд.

— Похитители Элизабет наверняка заставили её открыть сейф. А он оказался пуст. Значит, план провалился. Пришлось спешно выкручиваться. Вот почему они наведались ко мне в отель, избили меня, похитили Татьяну и вынудили искать иглу.

Однако он снова задумался: как отпечатки Элизабет и следы её ДНК попали на места преступлений? Возможно, их подделали — чтобы свалить убийства на неё.

— Вашу племянницу… похитили?

Хогарт кивнул. Реакция Майер-Лански казалась искренней. Похоже, она впервые усомнилась: а не возвела ли на него напраслину?

— Но если ваша версия верна… — прошептала она, размышляя, — почему похитители до сих пор не выбили из Элизабет, где спрятана костяная игла?

Хогарт глубоко вздохнул. Тот же вопрос мучил и его самого. Почему игла всё ещё здесь? Надёжно укрытая в кармане его пальто, в кладовке при Опере, — вот уже целых три дня.

— Этому есть несколько объяснений. — Он поднял взгляд. — Либо Элизабет молчит под пытками, — но, зная зверские повадки этих убийц, я в такое не верю. Либо ей удалось сбежать… либо она уже мертва и унесла тайну с собой в могилу. — От этой мысли его сковало холодом. Сердце сжалось, грудь стиснуло тяжестью. Элизабет мертва? Если так, эти люди без колебаний убьют и Татьяну.

Майер-Лански потянулась пальцами к игле. Судьба Элизабет её, очевидно, не трогала — занимало одно: во что бы то ни стало коснуться иглы. Хогарт отвёл драгоценное произведение и поднял руку.

— Это ещё что? — выдохнула она.

— А на что похоже? — Он достал из кармана пиджака футляр, раскрыл и вынул дубликат. На его место уложил настоящую костяную иглу, защёлкнул крышку и спрятал футляр во внутренний левый карман. Дубликат сунул кое-как в правый.

— Вы обязаны отдать настоящую иглу мне! — потребовала Майер-Лански. — Как директор Оперы по культуре, я за неё…

— Стоп! — оборвал её Хогарт. Если понадобится, он, не задумываясь, обменяет иглу на жизнь Татьяны. Пусть она стоит больше семи миллионов евро — ему на это плевать. День, когда он сумеет угодить всем сразу, ещё не настал.

Майер-Лански уставилась на него в ужасе — будто всё-таки оказалась права насчёт его преступных наклонностей.

— Вам пора наконец мне поверить, я уже у самой разгадки, — внушал ей Хогарт, но смотрел с недоверием. — Хотя, честно говоря, до сих пор вы не очень-то шли навстречу. Так что… — Он сунул руку в задний карман и вытащил наручники.

— Вы не посмеете!

Он протянул ей железки.

— Прошу. — Он кивнул на стеллаж. — Сзади, к стеллажу, будьте любезны.

— Подлец!

— Хельмут Раст за вас бы руку в огонь сунул. А вы его горько разочаровали.

Она ничего не сказала — только сжала губы.

— Сколько вы были вместе? — спросил он.

— Не ваше дело! — огрызнулась она, и Хогарт защёлкнул один браслет на её запястье.

— Обходите стеллаж, второй — на другую руку, — приказал он.

Она подчинилась.

— Окна и двери Оперы под сигнализацией? — спросил он, проверив наручники.

Прикованная к стеллажу, она была вынуждена повернуть голову, чтобы взглянуть на него.

— Да, — прошипела она. — Из здания вам не выбраться.

— А если открыть один из выходов как положено — сигнализация сработает?

— Да.

Хогарт впился в неё взглядом.

— Лжёте!

Она не ответила, лишь слегка покраснела. Значит, я прав! Он взял её сумочку с телефоном и поставил подальше, на полку у неё за спиной. Потом вытащил связку ключей с универсальным.

— Мерзавец! — выругалась она, заслышав звяканье.

— Au revoir. — Хогарт погасил свет и вышел из кладовки. Глухие крики о помощи и стук по стеллажу он услышал сразу, но оклеенная под обои дверь почти полностью их поглотила. Пока он пробирался меж вешалок через гардероб к фойе, от этих звуков почти ничего не осталось.