Прекрасно! Он потёр запястья. А ведь уже опасался, что проторчит тут впустую ещё дольше.

Хлоя, с которой коллеги, похоже, тоже закончили, заглянула на кухню.

— Мне теперь можно идти?

Сабатье обернулась.

— Мы записали ваши данные?

— Да, ещё вчера. Комиссар Арлан допрашивал меня в доме отчима.

Сабатье кивнула.

— Соболезную вашей утрате. — Прозвучало не слишком сочувственно.

— Спасибо.

Сабатье кивнула в сторону улицы.

— Жёлтый «Мини Купер» — ваша машина?

Хлоя кивнула.

— Прокатная, из аэропорта. Я вчера прилетела из Франкфурта. Хотела навестить отца, а потом…

Сабатье снова кивнула.

— Ладно, можете идти.

Хогарт тоже хотел подняться, но Сабатье остановила его коротким жестом.

— Вы останетесь.

— Что? Почему? Я думал, мы…

— Я вынуждена вас временно задержать.

— Вы серьёзно?

— Это вы серьёзно? — Глаза Сабатье сверкнули, и по лицу было ясно: шутить она не намерена. — На местах всех трёх убийств обнаружены отпечатки пальцев Элизабет Домени́к.

Хогарт нахмурился.

— И здесь тоже?

— Вас это удивляет?

— Минуточку! — возразил он. — У вас есть лишь фрагмент её большого пальца, а не отпечатки. К тому же не доказано, что дубликат иглы последней касалась именно Элизабет. — Тут он насторожился. — А это, кстати, всегда один и тот же фрагмент большого пальца?

Сабатье закатила глаза.

— Вы, верно, думаете, что имеете дело с деревенскими полицейскими? Да кому интересен фрагмент на игле? При въезде во Францию паспорт мадам Домени́к сканировали. В нём цифровой отпечаток пальца. Мы уже запросили его в паспортном столе…

Она махнула рукой.

— …магистратского окружного управления в Вене, — со вздохом подсказал Хогарт.

— …и нам его прислали. Спасибо. А здесь мы нашли три её чётких отпечатка.

Вот же дерьмо!

— И вдобавок вы сами всякий раз объявляетесь там, где совершается преступление… — Она загибала пальцы, перечисляя пункт за пунктом.

И Хлоя. Единственный человек, готовый ему помочь.

— Я ведь объяснил вам причину!

— …ну да, вы всякий раз сообщаете в полицию. Это и алиби, и заодно отличное оправдание на случай, если мы найдём на месте ваши следы. Потому вы под подозрением ровно так же, как Элизабет Домени́к. К тому же вы хорошо знакомы.

— Господи! — вспылил Хогарт. — Будь я и вправду её сообщником, с чего бы мне с самого начала привлекать к ней внимание заявлением о пропаже?

— Возможно, вы ведёте особо изощрённую игру, — ответила Сабатье.

Это было бы весьма затейливо с моей стороны!

Хогарт бросил умоляющий взгляд на Хлою — та всё ещё стояла в дверях и слушала, совершенно ошарашенная. Хлоя лишь коротко кивнула и сунула руку в карман.

— Au revoir.

— Au revoir, — отозвалась Сабатье, не оборачиваясь.

Прежде чем исчезнуть, Хлоя положила ключ от машины на кухонный шкаф. Хогарт озадаченно уставился на него — и тут до него дошло.

— Вдобавок вы суёте нос в текущее расследование, — продолжала Сабатье.

— Знаю, в Австрии это так же наказуемо, — рассудительно сказал он, — но вам ведь понятно, что вы не оставляете мне выбора. Сами видите: я почти всегда на шаг впереди вас. К тому же дольше сорока восьми часов вы меня всё равно держать не можете. Так к чему всё это? — К этому моменту он был сыт по горло.

Она холодно улыбнулась.

— Может, у вас на родине так и есть, но как только подключается Section d’intervention, действуют другие правила!

— Через сорок восемь часов вы обязаны меня отпустить, — упирался он.

— Я ничего не обязана. — Она подошла ближе и твёрдо посмотрела ему в глаза. — Я могу выдержать вас четыре дня в одиночной камере — без единого звонка и без разговора со следственным судьёй. И именно так я и поступлю, если вы вздумаете и дальше путаться у меня под ногами. — Она завела руку за спину, к ремню, и вытащила наручники, покачав ими у него перед глазами.

Во Франции, похоже, многое было иначе. Хогарта замутило.

— Это ещё к чему?

— Просто чтобы вы поняли, в каком положении находитесь. Захочу — и распоряжусь задержать вас по подозрению в терроризме. Предполагаемых террористов мы держим в одиночке неделю без всякого обвинения, и ни одна собака о них не вспомнит.

А ведь она и впрямь это сделает! Спас он Гектора или нет — без разницы.

— Но сперва я отправлю вас к нам в участок. Ла-Дефанс вам понравится. Новострой. Стекло, пластик и бетон. Мои коллеги станут допрашивать вас основательно — и мне глубоко плевать, сколько им на это понадобится. Главное, чтобы вы больше не путались у нас под ногами.

Это могло затянуться на несколько дней — и тогда расследованию конец. Он подумал о Татьяне: у неё уже не останется ни единого шанса выжить. Вдобавок люди мадам Горгович-Медунян возьмутся за него, едва он выйдет на свободу. Берите талончик и в очередь. И, как назло, именно сегодня в Париж прилетает Кольшмид. Прекрасно!

Выбора не оставалось.

— Я должен вам кое-что показать. — Он медленно сунул руку в карман брюк и достал записку, оставленную похитителями Татьяны. — Мою племянницу вчера выкрали из отеля. — Он протянул листок Сабатье.

— Новый ваш трюк? — Она нехотя взяла бумагу, внимательно прочла, потом сдула со лба прядь волос. — Это что, шутка?

— По мне похоже, что я шучу?

— И с этим вы идёте ко мне? Что предприняли коллеги?

Он пожал плечами.

— Я ещё не обращался в полицию.

— Простите? И зачем вы говорите это мне? И почему только сейчас?

Он кивнул на записку.

— «В пятницу в полночь тело Татьяны всплывёт в Сене», — пересказал он содержание и пристально посмотрел на неё. — «Никакой полиции!»

— О mon Dieu! Этим придётся заняться отделу уголовного розыска.

— Ну да, лучше всего паре стажёров-новобранцев. — Хогарт скрипнул зубами. — Вы что, не видите, что всё это связано?

— Похищения — не моя епархия.

— И поэтому подключат отдельное управление, которое ни о чём не имеет понятия и сперва будет гоняться за сотней пустых следов?

Она помахала запиской.

— Хотя бы в файлик её сунули, что ли, мсье детектив. — Она убрала листок в пакет. — Передам коллегам.

Он только фыркнул, но смолчал. Если над этим засядет столько кабинетов из разных ведомств, связи не увидит никто.

Сабатье разглядывала его.

— Допускаю, что связь тут есть, — и если так, мы её найдём, — рассудительно сказала она, — но выбора у меня всё равно нет. Я вынуждена вас пока задержать!

Он покосился на ключ от машины Хлои.

Как до него добраться?

Побег только сильнее его очернит, но Сабатье не оставляла ему выхода.

В этот миг Гектор залаял как бешеный. Кто-то из полицейских заорал во дворе. Сабатье глянула в окно.

— Merde!

Хогарт тоже посмотрел наружу. Пёс сорвался с привязи и, вне себя, носился по участку. Полицейские гнались следом. С громкой бранью Сабатье выскочила за дверь. Если она и гадала, как зверь сумел освободиться, — Хогарт знал ответ. Хлоя приложила руку.

Он перевёл взгляд на наручники, лежавшие на столе, потом на ключ от машины. В следующий миг схватил и то, и другое и метнулся к окну. Отсюда было всего метра два вниз, до заросшего травой склона, что сбегал к саду. Он выждал, пока все полицейские забегут за угол дома, открыл окно, забрался на подоконник и прыгнул.

От удара из лёгких вышибло воздух. Он перекатился. Плечо отозвалось болью, но сейчас это было неважно. Если его поймают и не дадут уйти, боль будет куда сильнее.

Поднявшись, он быстрым шагом двинулся по подъездной дорожке к воротам. Бежать — слишком приметно. И всё же приходилось сдерживаться, чтобы не сорваться. С каждым шагом он боялся услышать за спиной гневный окрик Сабатье…

Стоять, Огар!

…а следом — предупредительный выстрел.

Но ничего не произошло.

Он добрался до стены в начале участка и проскользнул в ворота, за угол. Там стояло несколько полицейских и штатских машин, автомобиль криминалистов, универсал судмедэксперта и катафалк. Между ними приткнулся жёлтый «Мини Купер» Хлои. Самой её нигде не было видно. Он чуть наклонил голову и заглянул под днище. Там блеснуло серебристое. Стволы на месте. Не раздумывая, он нажал кнопку на брелоке. Мигнули поворотники.