Обалдев от такого предположения и поворота событий, даже перестаю мычать. А ещё у меня невольно дёргается глаз.

Уму непостижимо, как Филя мог додуматься до такого.

Лорд кипит праведным гневом.

– Моя невеста – самая красивая девушка в мире! В отличие от тебя! Что за птичье гнездо у тебя на голове? Вы сговорились? Решили, что можно меня держать за круглого дурака и идиота? Ты – не она! У нее золотые волнистые волосы, сияющие небесные глаза, губы цветом как лепестки нежнейших роз!

Ага, а ещё месяц под косой блестит, и во лбу звезда горит. Зелье красоты, по всей видимости, творит реальные чудеса. Не зря по цене, как чугунный мост.

С одной стороны, очень хорошо, что Филя не признал во мне тогдашнюю красотку. С другой же, мог бы чисто по-человечески и развязать. Видит же, что девушке неудобно валяться на полу, увязанной наподобие докторской колбасы.

– Что ты можешь сказать в свое оправдание, мошенница? – патетически восклицает лордик, вскакивая и размахивая руками. Широкие рукава его расписного ночного халата, подвязанного одним лишь шелковым поясом, развеваются при этом, как крылья очумевшей птички.

– Му-му, – мычу грустно и обереченно, словно недоенная буренка на лугу.

Всё равно других слов, подходящих к этому безумию, я бы не подобрала даже будучи на свободе.

– Почему меня все хотят обмануть? – Филя переходит на фальцет. – Почему все девушки видят во мне лишь деньги и статус моей семьи?

При очередном взмахе и заламывании рук полы его халата слегка распахиваются, и я невольно обнаруживаю, что блондин является любителем проветривать свои интимные места. Хотя об этом я знаю ещё с того памятного случая в умывальнике. Но если тогда это могло быть случайностью, то теперь уже явная закономерность.

Что ж, коль скоро развязывать и вынимать кляп этот мамкин эксгибиционист не собирается, то "спасибо этому дому, пойдем к другому". Благо, меня уже никто не держит.

Эх, придется прыгать через весь коридор в таком виде. Остаётся только надеяться, что никому из проживающих в общежитии адептов не приспичит ночью выйти в туалет, и меня никто не увидит.

В мужское крыло к Милоку я не пойду. Но до своей комнаты уж как-нибудь допрыгаю. Где же наша не пропадала! Не бывает безвыходных ситуаций. А напарник мой придет утром и развяжет меня. Если уж лорд не догадался это сделать. Только обвинять горазд.

Кое-как удается сесть. Подняться на ноги пока не получается, но мне так сильно хочется покинуть комнату Фили, истерично причитающего о своей незавидной доле богатого жениха, что каким-то невероятным образом относительно быстро ползу на пятой точке в сторону двери. Может, удастся каким-нибудь образом опереться о дверной косяк и встать?

– Эй, ты куда? – вспоминает обо мне лорд. – Я тебя пока ещё не отпускал!

Он хватается за мою рубашку, которую маги повязали наподобие смирительной.

Крайне укоризненно смотрю на него.

Кажется, у меня это получается настолько хорошо, что Филя проникается.

– Ты можешь что-то сказать в свое оправдание? – смягчившись, спрашивает он.

Вообще-то не могу, пока у меня во рту находится этот дурацкий кляп.

Но в целом мне есть, что высказать, поэтому киваю.

Руки Фили уже не дрожат. До этого он, наверное, нервничал, думая, что перед ним окажется красотка из его мечты. Поняв, что это обычная девушка, он перестал волноваться. От кляпа он освобождает меня быстро и аккуратно.

А потом требует:

– Говори!

– Лорд Фильдельбред, – добавляю в свой голос как можно больше строгости. – Для начала развяжите мне руки и дайте попить. Вы не представляете, что я пережила. Я спокойно спала в своей комнате, как вдруг ко мне вломились неизвестные личности, скрутили, связали и куда-то потащили. Я не собиралась ни за кого замуж, в том числе за вас – это во-первых. А во-вторых, из разговора магов, услышанного, пока меня несли по коридору, я поняла следующее – они так и не нашли ту девушку (если вообще ее искали). И решили схватить первую встречную и подсунуть ее вам. Так и обсуждали, прямо дословно: "Сначала заберём деньги, а мешок с головы снимать не будем, чтобы лорд не понял, кого ему принесли", – и добавляю. – Наверное, специально дожидались ночи, чтобы не было свидетелей их вопиющего преступления.

Немного, самую малость, привираю. Но про мешок и то, что вломились ко мне среди ночи, прервав мой сон – чистая правда.

Филя выглядит растерянным.

– Но как же… И артефакт показал… Кстати, а ведь артефакт-то точно не мог солгать.

Он смотрит на меня, прищурившись. И мне очень не нравится сомнение, которое скользит в его взгляде.

– Может, ты на самом деле и есть моя невеста? – спрашивает он.

– Ты ошибаешься, Филя, – устало говорю я.

– Что, – лорд аж начинает закипать и краснеет от гнева, – как ты меня назвала?!

Ой, я так привыкла, что его все называют Филей, что забыла о том, что это не имя, а прозвище, производное от фамилии. Конфуз, да.

Но это не мешает мне сердиться.

– Простите, лорд, – говорю с некоторой долей сарказма. – Вы забыли представиться по имени. А нанятые вами маги, которых вы, видимо, считаете весьма компетентными, называли вас именно так и тем самым ввели меня в заблуждение. Будьте добры, скажите, как вас зовут?

– Эдуард! – гордо заявляет он. – Лорд Эдуард Фильдельбред. А что, маги меня так непочтительно называли? – доходит наконец-то до него.

– Эдик, значит, – тихо резюмирую я, совершенно некстати вспоминая очень подходящую рифму. – Да, они были абсолютно непочтительны. Тебе следует это знать. Ладно, лорд Эдуард, а ты не думал, что маги могли каким-то образом зачаровать свой артефакт, чтобы он подтвердил их слова? Они же запросто могли сфальсифицировать результаты, чтобы срубить с тебя денег. Вот скажи, та девушка, она хоть чуть-чуть похожа на меня?

– Нет, – нерешительно произнес лордик.

Похоже, я поняла, как с ним надо обращаться – со всей строгостью, с уверенностью в голосе, а не из просящей заискивающей позиции. По заветам Булгакова: "Ничего не просите, сами предложат и сами всё дадут".

– Давай ты меня сейчас аккуратно развяжешь и отпустишь. Развяжи мне веревки на ногах и рукава на рубашке, но под нее не лезь, понял? Дальше я сама смогу освободиться. Ты, возможно, не понимаешь, но маги тебя очень сильно подставили, – продолжаю я открывать Филе глаза. – Посмотри на ситуацию с такой точки зрения. В твоей комнате ночью находится полуголая девица. Ты же при этом не знаешь, из какого я рода. Вдруг мои родственники, узнав об этой ситуации, заставят нас пожениться, чтобы не было пятна на моей репутации и девичьей чести. Ты об этом не подумал? И тогда ты уже точно не сможешь связать судьбу с той красоткой, о которой мечтал.

Думаю, мой тон звучит убедительно. Потому что у Фили вытягивается лицо.

На самом деле я сейчас невероятно зла. И на магов, которые без суда и следствия приволокли меня сюда. И на этого идиота Филю, который ошалел от безнаказанности. Знаем мы таких избалованных сынков богатых родителей. Мужик должен с детства расти мужиком. А то из него вырастет вот такое чудо-юдо в расписном халате с причиндалами наружу.

На самом деле я могу данную ситуацию не принимать близко к сердцу. У меня здесь несколько имён, несколько лиц. И прожив достаточно долгую жизнь, в которой случалось …хм… всякое, начинаешь по-другому смотреть на многие вещи. И относиться проще.

Хотя это и не отменяет того, что прекрасно осознаю многие вещи, но, к примеру, побыв в свое время дочерью "врага народа", я уже не боюсь того, что ночные посиделки с Филей испортят мою репутацию в академии. Тем более, мы с Милоком здесь не задержимся. Нам здесь нужно только выяснить о печатях и порталах, чтобы спасти его братика. Больше нас ничего здесь не держит.

Но что, если бы на моем месте сейчас оказалась другая девушка, для которой ее репутация по-настоящему важна? Ночью в комнате наедине с мужчиной – даже шум не поднимешь, народ сбежится и… всё. А Филя не выглядит как парень, готовый тут же благородно жениться на первой встречной, чтобы защитить ее честь. Только если родственники девушки достаточно влиятельны и смогут его заставить.