— Доброе утро, Полина!

— Привет, Гога, — она натянула мягкую улыбку на лицо и попыталась расслабиться, что, честно говоря, вышло с трудом.

— На сегодня и завтра я стану твоим напарником, — начал мужчина, продолжая рыхлить землю граблями. — Не хочешь поработать в оранжерее? Садовые цветы требуют ухода, пока не пришла экскурсия.

— Отличная идея, — отозвалась Полина, натягивая длинные синие перчатки.

Они пошли сразу же в третью оранжерею, где наткнулись на стоящую на плитке рассаду с фиолетовыми пушистыми колокольчиковыми цветками.

— Прекрасная гилия, — сказала Полина, поворачиваясь к Георгию, который кивнул.

— Отличная, я бы сказал. В этом году очень красиво зацвела, а главное — вовремя. Мы планировали посадить её в конце июня, но что-то пошло не так, как и всегда, поэтому сажаем сейчас, практически в середине июля.

— Я справлюсь, но… Инструмент?

— Тебе понадобится лопатка и грабли. Почвосмесь для них полностью готова, поэтому раскапываешь, садишь куст и аккуратно закапываешь, хорошо?

Она кивнула, принимаясь за работу. Работать с садовыми цветами в какой-то степени было легче, потому что она знала, что нужно делать изначально.

У неё заняло примерно два часа, чтобы окружить фиолетовой красивоцветущей гилией всё свободное пространство, не выходя за границы, очерченные вставленными палками. Так сказать, очерченная территория для конкретного цветка. Она аккуратно сажала их, не забывая придерживать стебли, чтобы не погубить цветок.

Когда гилия была полностью высажена, Гога сказал, что необходимо немного полить их специальным средством, которое не позволит вредителям добраться до корней. Полина опрыскала землю вокруг цветов бледно-белой концентрированной жидкостью, старательно не задевая листья.

Георгий накинул работу после обеда — посмотреть птилотус, полить его, так как он начинает погибать без дополнительной влаги, и обрызгать специальным противогрибковым средством. Сказал, что земля, в которую были посажены цветы, не совсем годилась для плодородия, поэтому за ней нужен тщательный присмотр.

Полина работала, думая о цветах, о рассаде, о грёбаной гилии и грёбаном птилотусе, боясь хотя бы на секунду подумать о Саше.

Она боязливо относилась к подобным мыслям. Они тяготили, заставляли анализировать и приходить к какому-то выводу.

Иванова не хотела быть настолько рассеянной.

Во время обеденного перерыва, который она разделила с мамой, Полина не проронила ни слова. Она не знала, что сказать, да и нужно ли было вообще? Ольга была занята просмотром каких-то новостей в ноутбуке, а девушка ковырялась в чашке с супом.

Аппетит так и не появился, когда она поела вкусный куриный суп практически без специй.

Она откинулась на спинку мягкого кресла и почувствовала вибрацию в сумке.

Достав телефон, она увидела пришедшее сообщение:

Неизвестный абонент: «Я пью за твоё здоровье, Иванова!»

А ниже фотография, где Саша держал в руке бутылку с коньяком. Он был пьян. Очень сильно пьян. Снимок был смазанным, расфокусированным настолько, что она с пятого или восьмого раза смогла прочитать название напитка.

Сердце забилось, ускоряя процесс кровообращения. Жар прилил к щекам, когда она начала рассматривать фото.

Фихнеев был полуголый — без майки, но в спортивных штанах.

Раскосый взгляд, широкая улыбка. Она невольно засмотрелась на обнажённый торс. На шее у него висела цепочка. Штаны сидели слишком низко.

Полина тут же вбила его номер в свои контакты, когда пришло следующее сообщение:

Саша Фихнеев: «Я буду слишком пьян через несколько минут»

Она прикусила нижнюю губу.

Полина Иванова: «Где ты нашёл мой номер?»

Саша ихнеев: «Ритка дала после того, как я позвонил ей и сказал, что у меня срочное дело к тебе»

Саша Фихнеев: «Не рискнул брать из того списка. Вдруг бы не угадал»

На удивление, он писал грамотно и понятно. Полина подумала, что он использовал автозамену.

Полина Иванова: «Зачем ты мне пишешь?»

Саша Фихнеев: «Я не знаю, Полина»

Саша Фихнеев: «Ты занята?»

Полина Иванова: «Обедаю»

Саша Фихнеев: «У меня на обед какой-то армянский коньяк»

Саша Фихнеев: «Мне уже пофиг, что пить, если честно»

И да, он использовал это грубое «че». Полина улыбнулась, быстро набирая ответ:

Полина Иванова: «Тебе бы поспать»

Саша Фихнеев: «Нет, я собираюсь выпить, чтобы не помнить ничего»

Полина Иванова: «Прекращай, иначе завтра не встанешь»

Саша Фихнеев: «Завтра я тоже напьюсь. И послезавтра тоже, и потом тоже»

Полина ахнула, округляя глаза. Она напряглась, быстро строча ответ:

Полина Иванова: «Завязывай, Фихнеев. Завтра важный день»

Саша Фихнеев: «Завтра траурный день, и я пиздецки устал это чувствовать. Можешь представить?»

«Да!» — подумала она, но так и не написала в ответ. Он бы всё равно не поверил.

Саша Фихнеев: «Я совсем одинок, Полина. Внатуре, у меня нет сил»

У неё защемило сердце, и она поджала губы, когда услышала голос мамы:

— Ты в порядке?

Она написала ответ, поднимая взгляд на маму.

Полина Иванова: «Тебе нужно поспать, Саша. Я серьёзно»

— Да, мам, всё хорошо.

Нет, у неё ничего не было хорошего. Саша строчил сообщения, признаваясь, что ему одиноко, и от этого становилось больно ей. По необъяснимой причине.

Неужели вчерашняя ночь откровений стала чем-то, что побудило её волноваться за Сашу? И в какой момент произошёл этот переворот? Когда она ворвалась в его личное пространство, теряя голову и просто сжимая его своими худыми ручонками?

Она не знала, да и не хотела, наверное, знать. Просто приняла это как неизбежное, как должное, как что-то нормальное за долгое время в её жизни.

— Точно? Выглядишь бледной.

«Конечно, выгляжу бледной. Мне строчит сообщения Фихнеев в очень пьяном состоянии, и только Бог знает, что он может учудить», — думала она, опуская взгляд на вибрирующий телефон.

Саша Фихнеев: «Я не хочу спать. Мне нравится пить»

Полина Иванова: «Не делай глупостей»

Саша Фихнеев: «Я не мудак»

«Ну, как сказать, как сказать», — фыркнула Полина, привлекая внимание мамы, которая что-то строчила в ноутбуке, старательно пережёвывая салат. Ольга оторвалась от экрана и подняла взгляд.

— Полина, всё в порядке?

— Да, всё хорошо.

Саша Фихнеев: «Я много чего купил»

И ниже ещё одна фотография, где две бутылки по пол-литра коньяка и несколько пачек сигарет. Полина присвистнула, вскидывая брови.

Вероятно, он решил не упиться, а убиться — зачем столько алкоголя?

Саша Фихнеев: «Я тупой дебил»

Саша Фихнеев: «Почему, блин, ты такая сложная, Иванова?»

Полина просто читала приходящие сообщения, теряя дар речи. Что он имел в виду? Что пытался написать?

Она нахмурилась, чувствуя в горле неприятный ком, мешающий дышать. Вибрация — её глаза опускаются в экран.

Саша Фихнеев: «Я тупица»

Саша Фихнеев: «Хочешь, я встречу тебя из клуба?»

Полина Иванова: «НЕТ. ТЫ ПЬЯНЫЙ!»

Саша Фихнеев: «И правда. Мерзкий»

Саша Фихнеев: «Ты всегда говорила, что я мерзкий, и не зря — внатуре мерзкий»

Полина прикусила губу. Она и вправду говорила так на протяжении нескольких лет, когда у Фихнеева на уме были одни издевательства. Не тратила сил и времени на его демагогии, разведённые на перемене, просто говорила: «Мерзкий».

Это было её любимым словом, если быть точнее. Обожала его говорить, выражая явное презрение и отвращение к этой персоне — Сашке, который не умел вовремя заткнуться, фильтровать речь и предполагать, что некоторые вещи звучат крайне обидно.

Например: «анисимовская подстилка, не стоящая ни копейки».

Ну, любая девочка обиделась бы на подобное. Во-первых, никто не вправе осуждать её за выбор молодого человека. Во-вторых, кому есть дело, с кем она спит? Должно быть никому, но это было не так. Любили помусолить эту тему, пересосать все кости за спиной. В-третьих, это само по себе звучит неуважительно и крайне стремно.