— Ты уверена?

— Уверена.

Дрожь в мышцах усилилась. Это было совсем не то опьянение, что прыжок со скалы или бешеный спуск с горы на велосипеде. Такие вещи всегда будут меня манить, но это? Это было лучше. Значительнее.

Кол подождал, проверяя, не передумаю ли я. Когда этого не произошло, он коротко кивнул и босиком направился к гардеробной.

Было что-то чертовски сексуальное в том, как он выглядел в низко сидящих джинсах, футболке и фланелевой рубашке. Дома он чаще всего одевался именно так. Но особенно мне нравилось, что рубашка не скрывала широкие плечи, напрягавшиеся, когда он потянулся за тканевой коробкой.

Никогда бы не подумала, что такая простая вещь заставит меня дрожать от предвкушения. Но так и было.

Кол поставил коробку на банкетку у изножья кровати. Раздался мягкий стук. Разумом я понимала, что звук был негромким, но для меня он прозвучал как пушечный выстрел.

Огрубевшие пальцы приподняли крышку и достали веревку. Она была аккуратно свернута, а свободный конец несколько раз обмотан вокруг витков. И тогда я поняла: после той ночи, когда я привязала его к кровати, Кол бережно и тщательно убрал веревку. Почти с благоговением.

Он положил веревку на банкетку и в два широких шага оказался передо мной. Не знаю, чего я ожидала, но точно не этого. Кол осторожно поднял мою руку и коснулся браслетов и резинки на запястье.

— Можно?

Такой учтивый вопрос от мужчины, который собирался осквернить меня самым восхитительным образом.

— Да.

В его глазах вспыхнули и закружились искры, пока он разглядывал меня. Кто бы мог подумать, что одно простое слово так разгорячит Кола?

Он осторожно снял браслеты сначала с одного запястья, потом с другого. Подойдя к комоду, положил их с тем же благоговением, с каким обращался с веревкой. Но один предмет оставил в руке.

Вернувшись ко мне, Кол поднял руки к моим волосам. Собрал теперь уже короткие пряди и свернул их, как веревку. Закрепил резинкой и отступил.

— Все еще уверена? — спросил он.

— Да, — ответила я, снова даря ему это слово.

Он провел большим пальцем по нижней губе.

— Разденешься для меня, Феникс?

Сердце сбилось и запнулось, но на этот раз я не стала отвечать словами. Ответила действиями. Сбросила одну тапочку, затем вторую. Взялась за края толстовки и футболки и начала стягивать их вверх.

— Медленно.

В приказе звучала жесткость. И глубокая потребность.

Руки подчинились приказу. Пальцы двигались неспешно, костяшки скользили по коже. Я чувствовала выпуклые полоски двух шрамов на боку — следы ран, которых не помнила. Но перед Колом мне не хотелось их скрывать. Я не испытывала ни стеснения, ни страха.

Я подняла одежду выше головы и бросила на пол. Когда снова посмотрела на Кола, его взгляд полыхал.

— Без лифчика? — хрипло спросил он.

Соски мгновенно затвердели.

— Я же была дома до конца вечера.

При слове «дома» его лицо смягчилось.

— Надо будет запомнить.

Я улыбнулась и зацепила пальцами резинку спортивных брюк и трусиков.

— Смотри на меня, — приказал Кол. — Не хочу потерять свое серебро.

Я наклонилась, чувствуя, как тянутся мышцы. Такие движения я бесконечно отрабатывала за годы занятий йогой. Я не отрывала взгляда от зелено-золотых глаз Кола, пока кожа наливалась жаром. Когда брюки сползли вниз, я отбросила все в сторону.

Кол приоткрыл губы и потянулся за веревкой.

— Настоящее видение в лунном свете.

Сияние серпа стало ярче, когда сумерки окончательно сменились тьмой. Я чувствовала на коже и темноту, и свет.

Кол приблизился и едва коснулся концом веревки моей груди, затем провел ниже, по животу.

— Такая красивая. Когда смотрю на тебя, трудно дышать.

У меня перехватило дыхание, и все внутри сжалось.

— Встанешь передо мной на колени?

В вопросе Кола звучала жесткая хрипотца, но меня поразило другое. Он спросил, а не потребовал. И от этого желание отдать себя ему стало еще сильнее.

Между бедер стало влажно, когда я опустилась на ковер. Дышала я все быстрее. Не от паники, а от предвкушения. И то, что он оставался полностью одетым, пока я была совершенно голой, лишь усиливало ощущения.

— Сядь на пятки. Руки заведи за спину, — велел Кол.

Я подчинилась. Кожу и мышцы покалывало от нетерпения. Мне отчаянно хотелось узнать, что будет дальше.

Кол встал позади и провел веревкой вдоль позвоночника.

— Если будет слишком туго или больно, скажи. Хорошо?

— Да, — сразу согласилась я.

— Это искусство. Я рисую твою красоту разными оттенками. Всеми красками освобождения.

Тело поняло его раньше разума. Кол обмотал веревку вокруг моих запястий, создавая подобие манжет, а потом связал их вместе. Зафиксировав руки, он повел веревку вверх, завязывая узлы вдоль позвоночника через равные промежутки. Вскоре поняла и я. Освобождение приходило, когда я отдавала контроль. Мы с Колом дарили это друг другу — поровну брали и отдавали.

Но сейчас настало мое время отпустить себя. Передать Колу власть. А он, в свою очередь, докажет, что рядом с ним это безопасно.

Веревка скользила по коже, рассыпая под ней искры. Кол двигался быстро, точно и грациозно. Вскоре он вывел веревку вперед. Перекрестил ее восьмеркой и закрепил узел у грудины, на несколько сантиметров ниже горла.

Кол поймал мой взгляд.

— Что ты чувствуешь?

— Будто вся гудю, — прошептала я.

Один уголок его рта приподнялся.

— Ты охуенно красивая.

Он наклонился и поцеловал самый сложный узел на моей груди. Затем снова оказался позади, переплетая веревку вокруг рук и затягивая все плотнее. Веревка обхватила плечи, руки остались за спиной. Теперь я совсем не могла пошевелить верхней частью тела. Путы затянулись, и я приготовилась к панике. Но она не пришла.

Все было чертовски хорошо. Я надавила на веревки, ощущая, как надежно они удерживают меня. Волокна впивались в кожу, и между бедер стало еще влажнее.

Пальцы Кола двинулись в последний раз, затем исчезли. Он отступил, обошел меня и остановился сзади.

— Блядь. Ты такая… Это все. Хочу навсегда запечатлеть тебя такой в памяти.

Я сжала бедра, а руки напряглись в путах.

Кол снова двинулся и оказался передо мной.

— Ноет?

— Да, — призналась я.

— Хочешь кончить? — прорычал он.

— Пожалуйста.

Слово вырвалось вместе с тяжелым выдохом.

Кол беззвучно втянул воздух.

— Обожаю давать тебе то, что нужно.

Он опустился передо мной на колени, но все равно оставался гораздо выше и крупнее. Его палец обвел сосок, дразня и играя. Мышцы задрожали, и я выгнулась навстречу прикосновению.

В ответ Кол сжал сосок пальцами, заставив меня вскрикнуть.

— Не двигайся, — приказал он. — Позволь мне позаботиться о моей девочке. Отдай мне контроль.

Я поборолась с телом и разумом, а затем снова опустилась на пятки.

— Разведи колени шире, — хрипло велел Кол. — Покажи мне мой рай.

Я сглотнула. Во рту мгновенно пересохло, когда я раздвинула колени.

Он резко втянул воздух.

— Блядь, вся блестишь.

Я приоткрыла губы. Просьба дать мне больше уже вертелась на языке. Но я продолжала ждать.

Большой палец Кола обвел мой сосок.

— Что ты чувствуешь, Феникс? Зная, что отдала мне все?

— Будто сейчас взлечу, — прошептала я.

Не укладывалось в голове, что эти путы могли освободить меня. Что, позволив Колу распоряжаться моим удовольствием, я наконец сумею по-настоящему отпустить себя. Но и то и другое было правдой.

Одна его рука поднялась к моему подбородку, заставляя встретиться взглядами.

— Нет ничего прекраснее моей девочки — дикой и свободной.

Затем эта рука опустилась между моих ног. Костяшки Кола скользнули по уже чувствительной плоти. Прикосновение было почти невесомым, но я все равно не удержалась от крика.

— Я тебе нужен? — мягко спросил он.

— Да. Пожалуйста. Еще.

Это были наши слова. Те, что означали: я готова. Что мне нужно все, что он может дать.