Но я должен был держать зубы стиснутыми, иначе окончательно сорвался бы. Потому что женщине, лежавшей посреди того самого лагеря, откуда она исчезла, еще жить и жить. Вместо этого она оказалась здесь. Слишком бледная, чтобы у нее оставался хоть какой-то шанс. Все тело исполосовано бесчисленными ножевыми ранами, а шею опоясывают синяки.

Хайди Ингрэм.

Сомнений не было — это она. Из-за помутневших глаз теперь почти невозможно различить их цвет. Но темно-каштановые волосы и очертания носа не оставляли сомнений.

— Личность подтверждена, — сказала Ливи, оторвав взгляд от планшета. Она только что внесла в систему отпечаток пальца погибшей.

— Твою мать, — выругался Роджер, проводя рукой по растрепанным волосам. — Как давно?

Второй вопрос предназначался судмедэксперту — мужчине лет сорока восьми, много лет работавшему в округе. Доктор Домингес поднял голову от термометра, который все еще измерял температуру тела Хайди.

— Точно скажу только после полного осмотра.

Он всегда работал тщательно. Лучший специалист из всех, кто у нас был.

— Хотя бы примерно, док, — настаивал Роджер.

Домингес нахмурился.

— Господи, — пробормотал рядом со мной Пит. — Нам нужна хоть какая-то зацепка, чтобы выйти на след ублюдка. Мы не просим вас давать показания в суде.

Питу обязательно было вести себя как мудак.

Домингес проигнорировал стоявшего рядом со мной придурка и посмотрел на Роджера.

— Безопасный интервал — примерно между полуночью и четырьмя часами утра. Она мертва не так давно.

От этого становилось только хуже. Мы были совсем рядом — и все равно, мать его, безнадежно опоздали.

Все молчали. Каждый чувствовал тяжесть того, как мало нам не хватило.

Роджер сцепил руки на затылке, весь напрягшись.

— Ладно, временной промежуток есть. Ливи, что-нибудь нашла?

Судя по всему, криминалиста вызвали в ее выходной. Вместо привычной формы на ней была обычная одежда, а губы сжались в жесткую линию.

— Нужно снять отпечатки с тела. Я осмотрю место, но пока… Подождите.

Она подошла ближе и низко присела.

— Доктор Домингес, можете немного ее повернуть?

— Съемка места преступления закончена? — спросил судмедэксперт.

— Да, — заверила она.

Доктор Домингес совсем чуть-чуть приподнял тело Хайди. Под ним что-то лежало, и острый взгляд Ливи это заметил.

Лист бумаги.

Не прикасаясь к нему, Ливи быстро сделала несколько снимков. Потом подняла лист руками в перчатках. Мы все сгрудились вокруг нее, пытаясь рассмотреть находку. Бумага была перепачкана землей, местами залита кровью, но послание все равно легко читалось.

Меня окатило ледяным холодом. Теперь буквы выглядели менее ровными. Более хаотичными. Черные яростные росчерки на грязной белой бумаге. Еще один признак того, что преступник набирает обороты. Такой же, как все остальные.

Ливи сделала еще один снимок и убрала лист в пакет для улик.

Глаз Пита загорелся, словно у ребенка в рождественское утро.

— Вот оно. У нас еще один серийник.

— У нас одно гребаное дело, — рявкнул Роджер. — И перестань вести себя так, будто сорвал джекпот. Женщина погибла.

Пит захлопнул рот, но лицо исказилось от злости. Он свирепо посмотрел на Роджера, а потом зашагал прочь к одному из помощников шерифа.

Роджер проводил его взглядом и покачал головой.

— Что с ним, мать его, не так?

Я не стал смотреть на Пита. Сейчас мне меньше всего хотелось его видеть.

— Он никогда по-настоящему никого не терял. И даже не боялся потерять.

Роджер озадаченно посмотрел на меня.

— Когда не знаешь, что такое настоящая потеря и как она проникает во все уголки жизни, она кажется ненастоящей. Будто сериал или фильм. Для него это просто захватывающе.

— Ну, он мудак мирового класса.

Я провел ладонью по лицу.

— Тут не поспоришь. Когда-нибудь карма надерет ему задницу. Иначе и быть не может.

— Ага, только дыхание задержу, пока жду, — пробормотал Роджер.

Мы оба наблюдали, как доктор Домингес и его помощник готовят тело Хайди Ингрэм к перевозке. Тяжесть происходящего давила на нас обоих. Особенно мысль, что теперь Роджеру придется прийти к ее родителям и сказать: их единственная дочь больше никогда не вернется домой.

— Блядь, — выругался он.

Я положил ладонь ему на плечо, сжал и отпустил.

— Хочешь разобрать версии?

— Да.

Единственное слово прозвучало резко и зло, но я знал, что злость направлена не на меня.

— Самый вероятный вариант — подражатель. Кто-то, одержимый первым делом. Думаю, нужно снова поговорить с Ризом Гэтлином.

Этот репортер всегда казался редкостным мудаком. Время покажет, скрывается ли за этим что-то более темное.

— Или у кого-то были подавленные наклонности, а поступок Трэвиса их пробудил. Вдохновил, — предположил Роджер.

В его словах был смысл. Если человек хотел убивать, но еще не решился, чужой пример мог подтолкнуть его.

— Есть еще одна версия, которую мы не обсуждаем.

Я говорил тихо, потому что не хотел произносить это вслух. Не хотел даже думать об этом. И Роджер тоже.

Роджер провел ладонью по лицу.

— Мы так и не нашли его тело.

Меньше всего мне хотелось думать, что Трэвис жив. Что он каким-то образом пережил выстрел и падение и до сих пор где-то там… охотится.

Напряжение проникло в каждую клетку тела, так сдавило ребра, что стало трудно дышать. Я машинально достал телефон и набрал сообщение.

Брат ответил почти сразу.

Я не должен был ему рассказывать. Это противоречило правилам. Но, похоже, в последнее время я нарушал их все.

Точнее и не скажешь.

Я убрал телефон обратно в карман.

— Нова? — понимающе спросил Роджер.

Твою мать. Надо научиться лучше скрывать эмоции.

— Я попросил Уайлдера приглядывать за ней. Придется придумать, как сделать так, чтобы она не оставалась одна.

Роджер долго изучал меня, словно слой за слоем снимая мою маску. Обычно он был легким и беззаботным, ближе к Маву по отношению к жизни. Но за этим скрывалась глубина. Роджер умел разбираться в людях, когда хотел. И был чертовски умен.

— Все серьезно?

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Я люблю ее.

Он присвистнул.

— Это все усложняет.

— Сегодня поговорю с Шерри. Мне придется передать дело.

Брови Роджера сошлись, и вид у него стал крайне недовольный.

— Только не оставляй меня с этим мудаком.

— Она не отдаст дело одному Питу. Должен быть еще кто-то из старших агентов.

— Если бы я не был так чертовски рад за тебя, то всерьез бы разозлился.

Я тихо рассмеялся.

— Приятно знать, что тебе не все равно.

Уголок рта Роджера приподнялся.

— Я все гадал, что это за браслеты ты носишь. Думал, тебе просто нравятся розовые и фиолетовые блестки.

Я мрачно посмотрел на друга, а пальцы сами потянулись к запястью. К браслетам, которые Скай сделала в то время, когда Нова держалась от меня подальше. Они стали для меня опорой, помогали ощущать близость с ней, даже когда мы были врозь. Но дело было не только в этом. Они словно воплощали нашу связь.

— Если не готов носить розовые и фиолетовые блестки, многое теряешь.

Он тихо рассмеялся.

— Буду иметь в виду.

Веселье исчезло с его лица.

— Береги ее. Ей многое пришлось пережить.

— Нова сильнее, чем все думают. Но я всегда буду рядом, что бы ни случилось.