«…не знаю, кого ты так прогневал, но … злые силы хотели уничтожить тебя , это ведь ты должен был плыть в этот раз…», - слова Агнес били в самую болезненную точку. Кто так хотел его смерти? Сейчас он не смог бы назвать конкретное имя, обиженных им в последние месяцы было слишком много. Меняя ярлов в лендах, он никого не жалел, двоих даже пришлось казнить на месте, чтобы они не устроили бунт. А сколько было недовольных, когда он объявил о повышении налогов? Эрик помотал головой. Да, это он должен был быть на том корабле, но родители попросили отправиться туда в последний раз, чтобы попрощаться. Они с матерью собирались дождаться рождения ребенка у Хельги, чтобы принять младенца в род, а потом уехать в дальнюю Росланду, в которой отец так хотел побывать.

«…а что ты дал ей? Любовь? Разве ты любишь ее?» - снова удар в грудь. Любит ли он Хельгу? Ответить он не смог даже самому себе. Он любил другую, которая вот уже который год живет в его сердце, желал ее до боли.

Он долго стоял на берегу, потом повернулся и направился к замку. Следом за ним шли его хускарлы Сверт и Бьорт, которых он приблизил к себе и назвал братьями. С ними он ездил во владения неугодных ярлов, расправляясь с недовольными. Эрик покосился на Сверта, который отличался какой-то звериной жестокостью, без искры сомнений от имени князя казнил неугодных. Высокий сильный воин в кожаных доспехах с лицом, словно высеченным из камня. Потом перевел взгляд на Бьорта, рыжеволосого мужчину с хитрым прищуром глаз. Как там сказала Агнес? «Не стоит приближать к себе тех, кто в любой момент может повернуться к тебе спиной, если кто-то предложит им больше денег и власти, чем ты». О ком из них говорила велья? Кто может предать его? Он взял этих воинов из самых низших слоев, увидел их в своих прежних походах, пока он был еще совсем юным княжичем, восхищался силой Сверта и хитростью Бьорта. Поэтому, когда отец передал ему свою корону, отстранил от всех дел бывших хускарлов отца, выходцев из богатых родов, дав этим двоим власть и право действовать от своего имени.

После того, как Эрик прочел все исторические хроники своего рода, он перестал приходить в алтарную комнату за советом Предком и Одинара. Слишком велико было разочарование в них. Не верил он в этих богов, которые приходят на помощь людям только тогда, когда выгодно им. Он сам будет решать свою судьбу.

Когда Эрик дошел до своей библиотеки, отправив своих хускарлов, чтобы они не мешали ему, в его голове уже было решение. Пусть Агнес проведет эту тризну по погибшим, потом он еще раз поговорит с Хельгой.

Он вызвал к себе своего старого наставника.

- Гудбрант, что ты можешь сказать о Сверте и Бьорте? И можешь сказать, что сейчас говорят обо мне в княжестве?

Мужчина удивился, даже поднял свои седые брови.

- Разве ты хочешь услышать мои слова о тех, кого приблизил к себе? Разве тебе стало интересно мое мнение о своих действиях?

Эрик молчал.

- Хорошо, - тяжело вздохнул мужчина. – Сверт и Бьорт – последние, кому бы я стал доверять в этой жизни. Лучше я пойду в лес и обниму дикого медведя, чем протяну руку им. Разве ты не знаешь,чтопод твоим именем они творят, скольких они уже погубили? Разве к тебе не приходили жалобы от ярлов, у которых Бьорт отобрал земли, прикрываясь твоим именем? Скажи, разве была необходимость казнить всех, кто высказал недовольство против твоих реформ? Да, были недовольные, некоторых ярлов пора было поменять, в этом ты прав. Но казнить без разбирательств и суда ты не имел право.

- Недовольство? – Эрик всмотрелся в суровое лицо седовласого мужчины. – Разве они не готовили заговор против меня.

- Да, недовольства. Не было никакого заговора, никто не собирался идти на тебя войной. Об этом, думаю, тебе сказал Бьорт? - когда Эрик нахмурился, Гудбрант усмехнулся. – Я так и знал. Он пришел к тебе с казал, что ярл Вегерт готовит переворот. А знаешь, что в свое время этот Вегерт приказал наказать Бьорта за то, что тот обесчестил девицу из знатного рода? После этого девица покончила с собой. Он твоими руками мстил старому ярлу, который все свои годы верой и правдой служил вашему роду.

- Скажи, почему ты мне об этом не говорил раньше? – тихо спросил Эрик, пораженный словами наставника.

- А ты слушал меня? Разве я не говорил тебе, чтобы ты не торопился принимать свои решения? Разве я не говорил тебе, что вокруг тебя собираются предатели? Разве я не говорит тебе, что не надо мечом рубить головы тех, кто не может уплатить тебе те налоги, которые ты собирался поднять? Кто тебе советовал поднимать налоги? Бьорт? Для чего? Чтобы устраивать еще больше пиров, на которых будут гулять те, кто готов всадить тебе нож в спину? Разве ты не знал, что твой отец был против этих пиров и терпел их только потому, что это была традиция. Но он собирался их менять. Слишком много уходило денег на все эти пиры, от этого страдали простые люди, которые кормят ярлов и твою семью. Они отдавали последнее, чтобы твои ярлы могли набивать свои животы. Только благодаря тому, что сделала твоя жена Хельга – распахала земли, построила овчарни, развела скот, твой народ не умирает с голоду.

- Хельга? – Эрик криво усмехнулся.

- Да, княгиня Хельга. Разве ты не знаешь, что народ любит ее?

Эрик поднялся со своего кресла, подошел к окну, глядя куда-то вдаль, заложил руки за спину, сжимая кулаки.

- Князь, если ты готов еще услышать от меня мое мнение, я еще скажу.

Эрик повернул голову, словно показывая, что готов слушать.

- Не приводи в замок Ингрид. Это кончится бедой.

- Это не твое дело, - резко ответил молодой князь, резко поворачиваясь к наставнику. – Иди, я услышал тебя.

Гудбрант направился к двери.

- Постой, - остановил его Эрик. – Я поручил Агнес провести тризну по погибшим. Подойти к ней, обговори это. Пусть скажет, что ей надо для этого.

Наставник склонил голову, а Эрик вернулся за стол, опустился в кресло. Тяжелый день, тяжелые мысли.

На эти десять дней, пока Агнес готовила тризну, Эрик закрылся в своей библиотеке, читая письма, которые приходили к нему со всех концов княжества. Он читал и не мог поверить в то, что ему писали. Да, он прошел по землям со своим отрядом, меняя ярлов, но вот что творилось после его отъезда, казалось невозможным. От его имени «верные» хускарлы творили беспредел. Сверт забрал почти половину земель у ярла Яглара, его люди насиловали девчонок, которые попадались им на пути, убивая тех, кто пытался защитить их честь. Среди прочих был свиток от сына Вегерта, который просил принять его, чтобы рассказать о деяниях Бьорта. Эрик написал ему письму, чтобы тот приехал к нему со всеми доказательствами вины хускарла.

За день до поминального пира в Адельбург прибыл сын Вегерта – Скельд. С ним прибыли мужчина и женщина в годах, которые побоялись появиться в замке, чтобы не встретиться с Бьортом. Эрик назначил им встречу в небольшом трактире в городе, пошел на встречу, оставив своих хускарлов в замке. Слушая родителей замученной Бьортом девушки и прочих его бесчинствах на землях ярла Вегерта, Эрик сжимал кулаки. Он подозвал стража, который сопровождал его, отдал приказ для Гудбранта, потом склонил голову перед Скельдом, обещая, что имя его отца будет очищено перед людьми.

Когда молодой князь вернулся в замок, на пороге его встретил Гудбрант с небольшим отрядом воинов, которые служили еще его отцу и которым он приказал убраться из замка.

- Мой конунг, - наставник склонил голову. – Нам не удалось взять Бьерна и Сверта живыми. Они вместе со своими людьми напали на нас. Но мои люди опытные бойцы, нам пришлось убить всех, Сверт был ранен. Мы хотели схватить его, но он бросился на меч, чтобы не предстать перед Вашим судом.

Эрик только склонил голову и прошел в свои комнаты. На душе было так тяжело, словно все горы Севера обрушились на него. Он не знал, кому может доверять, кто может его поддержать, кто успокоит его сердце. Князь попросил Агмунда позвать к нему Гудбранта. Когда наставник пришел, Эрик склонил перед ним голову.