- Прости меня, наставник, я наделал много бед. Прошу твоей помощи. Верни верных людей на службу.

- Хорошо, - Гудбрант поклонился. – Вы уже видели людей, которые готовы встать на вашу защиту. Они и составят основу нашего отряда.

***

Утром следующего дня Эрик спустился в алтарную комнату, чтобы принести обязательные дары перед тризной. Он ничего не стал спрашивал или просить у Одинара, просто положил на алтарь дары и вышел. В холле его ждал Агмунд, у которого Эрик спросил, все ли готово к поминальной тризне и почему до сих пор в замке нет гостей. Впервые замок не напоминал растревоженный улей.

- Госпожа Агнес сказала, что тризна будет проходить на берегу Седого моря, которое забрало погибших. А гости разместились в городе. Госпожа сказала, что прибудут только ярлы, члены их семей остались дома.

Эрик нахмурился. Что потом будут говорить о нем? Потом махнул рукой, вспомнив слова наставника о пирах.

В полдень Эрик вышел из своих комнат, надев на себя темные одежды. Следом за ним шел Гудбрант и четверо хускарлов, которые еще служили его отцу. Он всмотрелся в лица мужчин и увидел в них только преданность князю, решимость встать на его защиту. Они вышли за городскую стену, направились к берегу моря, где уже столпился народ, причем были только мужчины. Он видел старых ярлов, которые недовольно смотрели на Агнес и Хельгу, стоящих у большого камня в своих простых темно-серых платьях и темно-синих передниках. Старые ярлы не привыкли к таким «пирам», где им придется стоять и не набивать свои животы, упиваясь дорогими заморскими винами. Эрик глазами нашел Кнута, который тоже стоял с недовольным лицом. Рядом с ним князь не увидел Ингрид.

- Агнес приказала не пускать сюда женщин, - тихо сказал Гудбрант, когда понял, что Эрик кого-то высматривает в толпе.

Сама Агнес в это время вместе с Хельгой рисовали руны на большом камне, потом стали на распев читать молитвы-обращения к богам. В это время, по их указанию какое-то мужчины разожгли большой костер. Эрик смотрел на свою жену, замечая, как она похудела, лицо осунулось, под глазами пролегли темные круги. И вдруг что-то шевельнулось у него в душе. «…первым о ком она спросила – о тебе», - раздались в голове слова Агнес. Неужели он так дорог ей? Он всматривался в женщину, стараясь поймать ее взгляд. Но она вместе с матерью продолжала свой печальный ритуал, отдавая богам подношения, просила принять души погибших и защищать живущих. Голос Хельги раздавался в тишине, с которой собравшиеся мужчины слушали ее песни. Кто-то украдкой утирал слезы, кто-то хмурился. На двух кострах, которые горели чуть в стороне, четверо мужчин жарили бараньи туши. Большой костер горел, отправляя высоко в небо искры, словно улетали души погибших.

Эрик почувствовал, как к его горлу подкатывает горький ком, а в глазах впервые блеснули слезы. Он быстро опустил голову, чтобы никто не увидел его слабость. А Хельга и Агнес продолжила свой ритуал. Когда мясо жертвенных баранов было готово, они своими ритуальными ножами стали нарезать его на кусочки, которые раздавали присутствующим. Хельга положила на глиняную тарелку кусок лепешки и горячий кусок мяса, подошла к Эрику, протянула ему, глядя прямо в глаза.

- Прошу, прими это от меня. Прости, если я обидела тебя чем-то. Я постараюсь больше не мешать тебе в делах твоих.

Она склонила голову, продолжая держать тарелку. Эрик долго смотрел на ее спокойное лицо, взял подношение, поблагодарил. Потом тихо спросил:

- Хельга, можно я приду сегодня к вам?

Она только кивнула головой и отошла. А у Эрика вдруг стало так хорошо и спокойно на душе, что захотелось впервые улыбнуться. Костер продолжал гореть, каждый, кто потерял своих родных за последний год, подходил к нему и приносил подношения, просил Одинара принять дары, отпуская души умерших за Великий Порог.

***

Посте тризны Эрик вернулся в замок, слыша за спиной недовольные голоса старых ярлов, которые ожидали продолжения пира в замке. Все были недовольны, что в этот раз их заставили ночевать в городе, снимая номера в трактирах. У кого-то в Адельбурге были свои дома, но, прибывая на пиры, они предпочитали оставаться в замке. Эрик шел и улыбался, понимая, что теперь ему следует делать и на кого он может опираться в своих реформах.

Вечером он долго стоял у окна в своих комнатах, набираясь решимости пойти к Хельге. Он не знал, как жена встретит его, будет ли там Агнес. А еще он хотел увидеть свою дочь, которую родила Хельга. Наконец он решительно повернулся и пошел в «женскую» башню. В гостиной комнате его встретила Дагни, которая поклонилась ему и поспешила покинуть покои госпожи. Он закрыл за ней дверь, собираясь пройти в спальню к Хельге, но она сама вышла к нему, закрыв за собой дверь спальни. На ней было простое домашнее платье «селянки», словно она и не готовилась к их встрече, не старалась надеть красивое, чтобы привлечь его внимание. Она выглядела уставшей, в ее глазах мужчина увидел вопрос и надежду. Раньше бы он подошел к ней, обнял, поцеловал, а потом бы они легли в постель. Он бы снова гладил ее шелковое тело, наслаждался тем ощущением, которое было всегда при близости с ней – словно крохотные огоньки наполняют его. А сейчас он стоял и видел, что жена не спешил делать к нему шаг.

- Здравствуй, жена, - проговорил Эрик, не зная, что еще сказать ей.

- Здравствуй, - спокойно ответила Хельга. – Я рада, что ты пришел. Девочки уже спят.

- Можно, я посмотрю на них? – каким-то дрогнувшим голосом проговорил мужчина.

Хельга улыбнулась, открыла спальню, пропуская его в полутьму комнаты. Она взяла одну свечу на подсвечнике, поднесла к люлькам, которые стояли возле ее большой кровати. Эрик подошел к ним, заглянул в одну, увидел Астрид. Она выросла, лицо изменилось, стало «взрослее». Он перевел взгляд в другую люльку. Там лежала его точная копия и копия своей старшей сестры, спала. Ей что-то снилось и малышка хмурила свои светлые бровки, почмокала губками. В груди Эрика лопнул какой-то горький ком, который болью разлился по душе. Это маленькие девочки, крохи, его кровь. Он осторожно дотронулся до крохотных пальчиков Фриды, которыми она вцепилась за край покрывала.

- Они такие красивые, - тихо сказал Эрик.

- Они очень похожи на тебя, - также тихо ответила Хельга, не сводя взгляда с мужа. – Не переживай, с ней все хорошо. Она родилась здоровенькой.

Эрик посмотрел на Хельгу, и снова горечь затопила его, когда он вспомнил ее бледное безжизненное лицо, и то, как он даже ни разу не поинтересовался ее состоянием. Ни ее, ни дочери.

- Спасибо, - сказал он.

Женщина кивнула головой. И Эрик понял, что у него еще будет возможность вернуть что-то хорошее, что было между ними. Он снова кивнул и осторожно вышел из спальни. Мужчина увидел в глазах жены, что она не готова еще к их близости. Он еще какое-то время постоял в гостиной жены, она тоже стояла. Оба молчали, не зная, что можно сказать. Потом Эрик ушел, а Хельга устало опустилась на скамью, положила голову на стол. Сил у нее не осталось, а просить мужа помочь ей восстановить их она не была готова.

***

Агнес пробыла с дочерью еще месяц, пока она полностью не пришла в себя, помогая ей с дочками, а также вместе с дочерью совершая необходимые ритуалы. Хельга уже полностью восстановилась, занялась хозяйством. Она видела, что муж пытается исправить то, что успел натворить за то короткое время, когда получил корону.

Однажды она пришла к мужу в библиотеку.

- Эрик, скажи, ты будешь вводить в род Фриду?

- Конечно. Это надо было давно сделать. Извини, я просто замотался.

- Я понимаю и не тороплю. Просто мама собирается уезжать, я бы хотела успеть сходить в алтарную комнату до ее отъезда.

- Ты не против, если мы пойдем завтра?

- Нет, спасибо, - Хельга улыбнулась и вышла, а Эрик смотрел ей вслед.

Тихая, спокойная, светлая. Ее улыбка напоминала улыбку богини, дарила какое-то умиротворение. Эрику казалось, что его сердце начало оттаивать после последних событий.