С женой он не хотел встречаться, она стала ему неприятна. Когда им случалось бывать за одним столом на семейных обедах, он вновь видел, как она смотрит на него таким взглядом, словно хочет вытянуть из него душу. И он снова злился, глядя на ее отекшее лицо, медленную походку, растущий живот. И был уверен, что она снова родит ему девчонку, хотя обещала родить наследника. И это злило его еще больше.

Эрик не понимал, что с ним происходит, старался занять себя делами княжества. Он сразу же начал наводить свой порядок. Отец приходил к нему, пытался сказать, что он не прав. И он просто выгнал отца из библиотеки, издал указ о роспуске старого совета при князе, оставил себе двоих верных людей, стал ездить по лендам, меняя старых ярлов на верных себе людей, устанавливая свои законы.

***

Когда ему сообщили, что жена заболела, он сморщился от досады. У него и так много дел, а она хочет к себе внимания. Почему-то Эрик решил, что она это делает для того, чтобы он пришел к ней. И он пришел. Хельга лежала на своей постели, лицо горело от жара, ее ладонь была сухой и горячей. Ему даже стало жалко ее, но вновь сердце не дрогнуло. В груди росла досада – вдруг она отправится за Великий Порог, оставит ему дочь и ему придется заниматься девчонкой. И он ушел из ее комнаты, не оглядываясь, когда она сказала, что поднимется.

Он вспомнил, как она предлагала ему помочь в делах и усмехался – что может понимать женщина в этом? Ее дело вести хозяйство, следить, чтобы в закромах замка всегда были продукты.

Когда он узнал, что Хельга напророчила смерть его родителям, он разозлился на эту велью, хотел прийти к ней, встряхнуть хорошенько, чтобы она занималась только своими огородами и овцами, не мешалась под ногами. Мать переживала, но старалась не подавать виду, что напугана словами Хельги. Однако откладывать поездку на остров Предков родители не стали. В этом году он, как новый законный князь, должен был отправиться туда, чтобы принести дары духам Предков. Но отец попросил у него разрешения последний раз им с матерью съездить на остров, чтобы помолиться и попросить прощения. Эрик не возражал, он давно уже разочаровался в этих Предках, у которых было столько страшных тайн, что не хотелось верить в их доброе покровительство.

Он с какой-то неприязнью смотрел на свою жену, которая тоже решила проводить родителей на остров. Она смотрела на них с такой жалостью, словно прощалась навсегда, даже просила его отговорить родителей от поездки. И это разозлило Эрика так, что он не стал дожидаться ее, развернулся и ушел в замок. Страшная, опухшая, еле стоящая на ногах, и ее видели все люди, которые собрались на берегу. Разве такой должна быть жена князя?

Эрик успел дойти до замка, даже поднялся в свою библиотеку, как на улице стало темно, как ночью, порыв ветра ударил в окно, словно хотел выбить его, заревела буря. Он поспешил на верхний ярус башни, чтобы оттуда увидеть, что происходит на берегу. Сердце тревожно забилось. Буря набирала силу. Когда он подошел к наблюдательному окну, то уже не мог разглядеть берег, который накрыло мраком. Волны так бились о камни высокого берега, что даже здесь ему было слышно. Бил дождь, вспыхивали молнии, не было видно ни земли, ни воды, все смешалось. Он стоял и не знал, что делать, словно все замерло в его душе. Бежать на берег? Спасать? Кого? Чем он мог помочь тем, кто сейчас там?

Но буря бушевала недолго, скоро ветер стал стихать, туча таяла на глазах, снова засияло солнце, море успокоилось. Он всмотрелся вдаль, силясь разглядеть парус корабля, на котором родители отправились к острову, но его не было. Остров словно смеялся сегодня над ним – его сегодня не накрывал туман, над ним не было ни облачка.

Эрик побежал вниз, чтобы узнать о пострадавших и ущербе, который причинила буря, но в холле встретился с каким-то мужчиной, который нес на руках безжизненную Хельгу. Ее лицо было бледным, голова безвольно болталась, волосы растрепались и стелились по земле. Рядом с мужчиной шла перепуганная Дагни.

- Мой господин, Вашей жене плохо, она потеряла сознание, - заплакала служанка. – Прошу, позовите Вильдеборгу.

Эрик подошел к мужчине, который остановился посередине холла, не зная, куда нести Хельгу, посмотрел в ее лицо. На лице жены была маска боли, что Эрик отвернулся, махнул кому-то из слуг, приказал помочь отнести госпожу в комнаты и вызвать знахарку, а сам поспешил на берег. Надо было узнать о корабле.

Пока он спешил на берег, в его голове родилась страшная мысль: «Лучше бы Хельга умерла сейчас». Он сам испугался ее и постарался отогнать. Надо думать о другом – что с кораблем и родителями.

Почти до конца дня он провел на берегу. Море было совершенно спокойным, словно не было никакой бури. Две большие лодки отправились к острову, чтобы постараться найти остатки корабля и помочь выжившим. Они вернулись уже перед самым закатом. Мужчины опускали взгляды, когда сообщили Эрику, что нашли только несколько обломков и даров и больше ничего. Погибших тоже не было. Пучина забрала всех в свое ненасытное чрево, словно приняла подношение человеческими жизнями.

Эрик почувствовал какую-то пустоту внутри себя. Он остался совершенно один. Он даже не может похоронить своих родителей, тела которых никогда не будут найдены. Он знал коварство Седого моря, которое никогда не отдает своих жертв.

Он отправился обратно в замок. Сердце жгла боль и злость. Во всем виновата Хельга со своими предсказаниями. Если бы не она, ничего бы не случилось, родители бы уже вернулись домой. Хотелось просто прийти сейчас к ней в комнату и выгнать из замка, приказать, чтобы она уехала и больше не возвращалась к нему. Когда он вошел в замок, был настроен решительно, но его встретил перепуганный Агмунд, его верный слуга.

- Господин, - на бледном лице мужчины блестел пот страха, - Ваша жена при смерти. Старая Вильдеборга говорит, что ей с трудом удалось принять ребеночка, который родился у госпожи, а сама она сейчас разговаривает со своей Фрейей. Она говорила, чтобы Вы пришли, чтобы попрощаться с женой.

Эрик с такой силой сжал зубы, что даже Агмунд услышал их скрип. Князь уже собирался идти в башню к жене, но открылась дверь и на пороге замка появилась Агнес. Она подошла к Эрику.

- Что ты сделал с моей девочкой? Что с ней? Где она?

Женщина была настроена решительно, в ее глазах горела ярость, в голосе звучала гроза. Еще немного и она бросится на мужчину с кулаками. Эрик даже испугался ее и отошел на шаг.

- Ничего с твоей дочкой. Она в своей комнате, родила, - ответил Эрик, потом приказал своему слуге: - отведи Агнес в башню.

После этого развернулся и ушел в свою башню. Он даже не спросил, кто родился у него

Хельге было хорошо, спокойно там в темноте, словно кто-то очень родной был рядом, обнимал, укутывал своим теплом, любовью. Было так хорошо, что не хотелось открывать глаза и возвращаться в этот мир, где болело все ее тело и кричало от боли растерзанное сердце. Но пришло время, и она открыла глаза. Рядом с ней сидела Агнес и смотрела на дочь таким родным взглядом, что она не смогла сдержаться и расплакалась.

Агнес положила руку на ее плечо, стала гладить и успокаивать.

- Все позади, моя девочка, все позади. У тебя прекрасная дочка. Я слышала, что ты назвала ее Фридой? Красивое имя. С ней все хорошо, Ирма ни на шаг не отходит от нее. И с тобой все будет хорошо, ты у меня сильная, ты справишься.

- Мама, они не хотели услышать меня, - из глаз Хельги полились слезы. Она не могла простить себе, что не смогла остановить Айварса и Ульрику, которые были так добры к ней. – Я виновата в их смерти.

- Нет, Хельга, ты не виновата. Ты сделала все, что от тебя зависит. Ты предупреждала их, говорила, просила. Но это был их выбор, поэтому не терзай себя, тебе нельзя сейчас волноваться. Тебе надо растить дочерей. Ты посмотри какая родилась красавица.

Агнес сделала рукой знак Ирме, которая взяла малышку на руки и поднесла к постели, положила рядом. Хельга всматривалась в личико своей дочери и вновь видела в нем черты Эрика. К ним на своих пока еще слабых ножках подошла Астрид и устроилась рядом с мамой и сестрой. Хельга обняла своих девочек и закрыла глаза. Да, у нее есть для кого жить.