Эрик видел, что слуги стараются не попадаться ему на глаза, Гудбрант тоже словно замкнулся и разговаривал с ним только по делам. После отъезда Хельги князь переложил на плечи наставника все заботы по замку. Гудбрант был единственный человек, с кем князь был близок, доверял ему и сейчас, когда наставник отдалился от него, это было неприятно. Эрик однажды спросил наставника, что с ним, почему тот больше не хочет разговаривать с ним, на что Гудбрант ответил: «Ты изменился, когда связался с этой женщиной, стал другим. Я никогда не приму этого решения. Эта женщина никогда не будет любить тебя, приведет к гибели. Боги отвернулись от тебя». «Не кажется ли тебе, что лезешь не в свое дело?» - спросил Эрик с раздражением, и его наставник пытается учить его. «Вот поэтому я и молчу. – ответил мужчина. – Но не волнуйся, я остаюсь рядом с собой, я всегда буду верен князю».

Ингрид осталась жить в замке, объявив всем о своих правах любимой женщины. Она сразу же стала наводить свои порядки, наказывая слуг плетьми, лишая еды, запирая в темнице за то, что они не слишком почтительны с ней. Она требовала у Гудбранта денег, который теперь занимался казной, но он отказал. Ингрид приходила в комнаты Хельги, желая найти ее украшения, чтобы забрать себе, но посмеялась на убогой обстановкой и ушла, вспоминая по дороге в свою комнату, что никаких украшений на бывшей жене Эрика она никогда не видела. Она пыталась проникнуть в бывшие комнаты Айварса и Ульрики, полагая, что там может найти дорогие украшения старой княгини. Но дверь оказалась закрытой, а потом пришел Гудбрант и потребовал убраться отсюда. Ингрид злилась, уже целый месяц она живет в замке, а никто не преклоняется перед ней, Эрик не спешит делать ей дорогие подарки. Свою злость она вымещала на слугах.

После того, как к Эрику пришел Гудбрант и рассказал о том, что себе позволяет Ингрид, он приказал женщине умерить свой пыл, предупредил, что если она еще раз посмеет обидеть кого-нибудь из его людей, либо потребует у наставника денег на какие-то свои расходы, то сразу же уедет отсюда. Ингрид злилась, но была вынуждена смириться. Она хотела поселиться в комнате Эрика, но он отказал.

- У нас не принято, чтобы муж и жена жили в одних комнатах, - зло сказал он, когда Ингрид в очередной раз устроила ему истерику, что хочет быть рядом с ним.

- Тогда я буду жить в покоях твоих родителей! – гордо вздернула она голову.

- Нет. Там никто не будет жить. Эти комнаты будут всегда закрыты.

- Но где я должна жить? В комнаты твоей Хельги я не пойду. Они слишком убоги для меня.

- Я и не разрешил бы тебе там жить. Ты останешься в той комнате, где живешь сейчас.

- Но я хочу быть всегда рядом с тобой. И мне не пристало жить в такой конуре. Я должна жить в красивых покоях рядом с тобой.

- Ингрид, ты, наверное, не понимаешь, - в его голосе все больше нарастало раздражение. - Ты – моя любовница, а не жена. А любовницы не живут в одной комнате с князьями.

- Как ты смеешь так обращаться со мной?! – ее голос звенел слезами и возмущением. – Я отдала тебе свою невинность, а ты ведешь со мной, как с обычной шлюхой.

- Ингрид, если ты не прекратишь, если тебя что-то не устраивает, я не держу тебя, можешь убираться к своему отцу.

Женщина поняла, что надо на время прекратить свои истерики, дать ему успокоиться. Она добилась главного – получила Эрика, а дальше она своим делом, своими ласками добьется того, к чему так долго шла – она станет княгиней и тогда все узнают ее гнев. Даже Эрик будет стоят перед ней на коленях, чтобы вымолить ее прощение.

Ингрид давно хотела его. Когда ей исполнилось четырнадцать, она впервые увидела княжича, когда он вместе с отцом приехали к ним в ленд и остались на ночь в замке. Она тогда подсматривала за молодым княжичем и влюблялась в него. Когда они уехали, Ингрид пришла к отцу.

- Папа, я хочу выйти замуж за Эрика. Мне больше никто не нужен, - она даже топнула ножкой, чтобы отец понял, как она серьезна.

На это отец смерил ее насмешливым взглядом.

- Ты и так сделаешь все, чтобы стать его женой. Недаром я обучаю тебя всему, что необходимо знать будущей княгине. И еще моя мать поможет нам в этом, - потом улыбнулся свой змеиной улыбкой. - Думаю, что быть отцом княгини будет очень хорошо. Это власть, это деньги, богатство.

- Мне не нужна власть. Я люблю его!

Ингрид была еще так молода и верила в какие-то светлые чувства. Но отец только посмеялся над ней.

- Дочь, поверь, нет никакой любви, а вот власть и деньги есть. Мне плевать, будешь ты любить его или нет. Но ты должна стать его женой любой ценой. Хоть ложись под него, но чтобы он сходил от тебя с ума. Хоть так что-то получить от тебя, раз кроме красоты твоя мать тебе ничего не дала. Все приходится думать и делать за вас.

Когда ей исполнилось семнадцать, она впервые поехала с отцом в замок Адельбурга, долго не могла поверить, что скоро увидит Эрика, нервничала всю дорогу, представляла, как произойдет их встреча. Перед отъездом мать Кнута, ее старая бабка пришла к ней в комнату. Бабку она откровенно побаивалась из-за ее темных дел, поговаривали, что бабка знается с самим Дьяволом.

- Держи вот это, - бабка протянула ей подвеску в виде прозрачного камня на золотой цепочке. – Это амулет. Я сама заговорила его на приворот. Тебе надо будет только встретиться со своим княжичем, и он будет твоим. Если все сделаешь как надо, то он потеряет от тебя голову. Ты приедешь в замок, должна встретиться с ним, посмотреть в глаза, коснуться его груди и сказать про себя наговор: «Касаюсь тебя, касаюсь твоего сердца, забираю его себе».

Ей удалось сделать все, как сказала старая ведьма, коснулась его груди, прошептала слова. Но Эрик только посмотрел на нее, прошел мимо и даже не искал с ней встреч. Она вернулась тогда домой, отец долго ругал свою мать, говорит, что та выжила из ума и у нее никакое колдовство уже не получается. На это бабка кричала, что Ингрид сама во всем виновата, не смогла закрутить этому молодому княжичу голову. Они ругались долго, а сама Ингрид молча сидела в своем углу и мечтала о том, как станет княгиней и весь замок будет ее. Она будет носить такие же красивые одежды и дорогие украшения, как старая княгиня Ульрика. Эрик будет делать ей дорогие подарки и посвящать ей свои победы. Желание стать княгиней становилось сильнее, даже уже любовь к княжичу отходила все дальше. Богатство – вот о чем теперь мечтала она.

Когда к ним стали приезжать женихи, отец просто прогонял их, предупредив дочь, чтобы та даже не вздумала ни на кого смотреть. Но и она сама ни о ком не думала. Она хотела Эрика, хотела стать княгиней, управлять всеми этими людишками, которые раздражали ее.

Когда отец снова взял ее с собой в замок, бабка принесла ей новый амулет – подвеску из темно-синего камня на серебряной цепочке.

- Держи, это самый сильный амулет приворота. Сильнее больше никто не сможет сделать, - проворчала бабка, протягивая ей подвеску в своей сморщенной руке, больше похожей на крысиную лапу. - Помнишь, что ты должна сделать? Если хочешь, чтобы он сработал как надо, ты должна прикоснуться к княжичу.

Но в этот раз ей не удалось встретиться с Эриком наедине. Из комнат в замке, где они остановились с отцом, их сразу же провели в зал, где праздновали совершеннолетние княжича. Все время этот противный Айварс следил за сыном, не отпускал от себя ни на шаг. Ингрид стояла напротив княжеской семьи, смотрела прямо в глаза и мысленно посылала ему приказ: «Посмотри на меня, ты же видишь, я хочу быть твоей. Я только твоя и ничьей больше не буду». Она заметила, как молодой княжич напрягся, и внутренне торжествовала. Значит приворот действует, оставалось немного – дотронуться до него. Но это у нее не вышло. Когда они с отцом покидали замок, старый князь внимательно следил за ней, словно запрещал подойти к Эрику и обнять его. И стоящие за спиной князя хускарлы тоже следили за каждым ее движением.