— Я люблю тебя… — его голос звучит твёрдо, уверенно, без тени сомнения.

— У тебя есть невеста… — напоминаю я, сама не зная, защищаю ли себя или его.

— Разберусь. Просто скажи, что будешь со мной, и…

— Нет, Максим… Я не буду с тобой… — слова вырываются сами, хотя внутри всё кричит от боли.

— Из‑за того, что ты замужем? — в его голосе горькая усмешка.

— Да! — отвечаю твёрдо, хотя сердце рвётся на части.

— Так зачем он тебе? — хмыкает, пожав плечами. — Он выгнал тебя после малейшей сцены ревности.

— Что? Он не выгонял меня! — возмущение вспыхивает во мне, как искра.

— Сама ушла? — он прищуривается, словно пытается прочесть мои мысли.

— Ну… — я запинаюсь, вспоминая недавнюю ссору.

— Ты ушла сама от него, Олеся. Ты его не любишь… — его слова режут, как лезвие.

— Зато я счастлива! Он любит и ценит меня! — выкрикиваю я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— А я тебя не любил? Не ценил? — в его голосе звучит искренняя боль, которую невозможно подделать.

— Ты был эгоистом! Обвинил меня в смерти сестры! Я не виновата! — мой крик эхом отражается от стен.

— Я знаю… Прости… — он опускает глаза, и в этот момент я вижу перед собой не надменного Максима, а человека, который тоже страдал.

— Прости?! Ты знаешь, насколько мне было больно?! — я вскакиваю, подлетаю к нему, сжимаю кулаки, чтобы не дать себе ударить его. — Знаешь, как я страдала? Я же правда думала, что виновата после твоих слов! Думала, что…

Но договорить мне не дают.

Максим резко притягивает меня к себе, его губы находят мои и… и мир взрывается.

Поцелуй. Страстный, отчаянный, всепоглощающий. Он словно возвращает меня к жизни, к той Олесе, которую я давно похоронила. В этот миг всё остальное исчезает. Обиды, боль, сомнения. Остаётся только он, его тепло, его дыхание, его сила.

Казалось, до этого я не жила… замерла, превратилась в тень самой себя. А сейчас… сейчас я вновь вдохнула. Ожила. Почувствовала.

Каждое прикосновение его губ, как вспышка, как возвращение домой. Я тону в этом поцелуе, забывая обо всём, что было, что есть, что будет.

В этот миг — только мы. Только он и я. Только любовь, которая не умерла, несмотря ни на что.

Этот поцелуй словно молния, пронзающая каждую клеточку моего тела.

Он сводит меня с ума, захлёстывает волной невыразимого восторга, наполняет до краёв неведомым прежде чувством.

В этот миг мир сужается до его губ, до его дыхания, до биения наших сердец, сливающихся в едином ритме. Это не просто поцелуй. Это новое дыхание, новая жизнь, вспыхнувшая вопреки всему…

Но тут же, как ледяной душ, обрушивается реальность.

Он неправильный.

Неправильный!

Он не с тем!

Я замужем.

Мысль бьёт наотмашь, вырывая из сладостного забытья.

Я замужем.

Не за Максимом.

Мы давно развелись. Разорвали все нити. Перечеркнули все.

У меня новая жизнь!

Я замужем за Андреем.

И это не просто штамп в паспорте. Это обязательства, это долг, это жизнь, которую я построила.

И целоваться с бывшим… Нет! Нельзя!

Я не имею права позволять Максиму целовать меня так. Не имею права отвечать на этот поцелуй, растворяться в нём, терять голову.

Но… ничего не могу с собой поделать.

Мои руки сами тянутся к нему, губы ищут его губы, а сердце кричит: «Ещё! Ещё!»

У меня просто нет сил сопротивляться. Нет воли, нет твёрдости, нет той железной стены, которая должна отделять меня от него.

Кажется, что только его поцелуи держат меня сейчас на плаву, спасают от бездны отчаяния, в которую я медленно погружалась все эти недели.

С трудом, буквально вырывая себя из этого омута страсти, прерываю поцелуй, когда воздух между нами становится густым, почти осязаемым, а лёгкие горят от нехватки кислорода.

— Остановись… — шепчу едва слышно, пытаясь собраться с мыслями, вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Не могу… — его голос дрожит, глаза горят неистовым огнём. — Я люблю тебя. Люблю так, как никогда никого не любил. Лишь тебя я так могу любить. Любил и буду любить всегда!

— Я замужем, — повторяю, словно мантру, пытаясь достучаться до собственного разума.

— Я решу вопрос с твоим браком, — уверенно заявляет он, сжимая мои руки.

— Ты вначале со своим реши, — вырываюсь, но он не отпускает.

— Я уже всё с Ксюшей решил, — произносит твёрдо, без тени сомнения.

— Что ты решил? — в груди сжимается ледяной комок тревоги.

— Мы не будем вместе. Всё кончено.

— Но у вас ребёнок… Ты… ты отправишь её на аборт? — отшатываюсь от него, ужас сковывает моё сердце.

— Ты в своём уме? — его глаза вспыхивают гневом. — Я похож на того, кто убьёт своего ребёнка? Этот ребёнок не нужен Ксюше, а мне не нужен этот брак. Я предложил ей то, что она хотела получить. Деньги взамен на свободу.

— Ты… ты решил купить у неё ребёнка? — голос дрожит, слова даются с трудом.

— Я решил подарить ей свободу, — спокойно, почти холодно отвечает он. — Деньги, которые она будет тратить на себя, без оглядки на мужа и родителей. Взамен она отдаст мне то, что ограничило бы её свободу. Ребёнка. Я стану отцом‑одиночкой. Она свободна и счастлива без обязательств, а я свободен, счастлив со своим сыном или дочерью.

— Так нельзя… — шепчу, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

— Можно. Это полностью делает меня открытым для отношений с тобой. Да, у меня будет ребёнок. Скидывать на нянек я его не собираюсь. Он будет жить в нашем доме. В этом доме. Вместе с нами…

— Максим, я не уйду от мужа, — говорю твёрдо, хотя внутри всё кричит от боли и противоречий.

— Зачем? — его взгляд пронзает меня. — Что тебя держит рядом с ним? Явно не любовь. Иначе бы не целовала так меня. Благодарность? Отблагодарим как‑нибудь иначе.

— Прости, но нет. Я ему должна…

— Никому ты ничего не должна! — его голос звучит резко, почти яростно. — Живи так, как хочется тебе! Забудь про долги, про обязательства. Просто живи.

— С тобой? — спрашиваю, сама не зная, чего жду от этого вопроса.

— Со мной! — его ответ молниеносен, уверен, безоговорочен. — Представь. Ты просыпаешься в нашем доме, солнце заливает комнату, ты слышишь смех нашей дочери… А потом появится ещё один ребёнок. Надеюсь, ты его примешь, но в любом случае я найму ему няню. На тебя не скину! Понимаю, что он тебе никто и ты не должна воспитывать чужого ребенка.

— А его мама? Мама этого ребёнка? Семья матери? — пытаюсь найти хоть какую‑то опору в этом вихре эмоций.

— Я не буду запрещать им общаться. Это их наследник. И он скрепит союз между нашими семьями. Этого родители Ксюши и хотели. Все остаются в плюсе. Ксюша свободна, я с тобой, ее родители получают влияние моей семьи… Все довольный!

— Нет, Максим… Прости, но нет… — выдыхаю, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Разворачиваюсь и иду к двери. Каждая секунда даётся с неимоверным трудом. Ноги словно налиты свинцом, сердце рвётся назад, к нему.

А он меня не останавливает.

И слава богу.

Иначе бы я не смогла уйти…

Иначе бы рухнули все барьеры, все доводы разума, и я оказалась бы в его объятиях, забыв обо всём на свете.

Но сейчас… сейчас я должна уйти. Должна попытаться сохранить то, что осталось от моей прежней жизни. Хотя внутри меня бушует ураган, и я не знаю, смогу ли когда‑нибудь снова обрести покой.

Весь остаток вечера и всю ночь я не нахожу себе места. Хожу из угла в угол, словно загнанный зверь в тесной клетке. Шагами отмеряю бесконечный путь между стенами, а мысли ещё более бесконечный лабиринт сомнений. Я пытаюсь убедить себя, что поступаю правильно. По совести. Мудро. Повторяю эти слова как заклинание, но они звучат пусто, фальшиво, будто чужие.

Где‑то глубоко внутри, в самой тёмной и уязвимой части души, маленький червячок неустанно грызёт меня, впрыскивая яд сомнений. Он шепчет, царапает, не даёт покоя.

Ты лжёшь себе. Ты знаешь правду.