А теперь… теперь всё снова перевернулось.

Я смотрю на Андрея, на его счастливое лицо, на родителей, которые так искренне радуются, и чувствую, как внутри меня растёт пропасть между тем, что я должна чувствовать, и тем, что чувствую на самом деле.

Ребёнок…

Он не виноват.

Он - новая жизнь, которая только начинается.

Но почему‑то в этот момент я ощущаю не радость, а тяжесть. Тяжесть выбора, который, кажется, уже сделан за меня.

Я не хочу этого ребенка и… была бы рада, если бы его не было.

Но лучше бы я засунула эти мысли куда подальше. Не позволяла им даже шепотом звучать в своей голове.

Но несмотря на собственные чувства, наши отношения с Андреем налаживаются. Муж становится еще внимательнее ко мне, еще заботливее и периодически пропускает работу, чтобы побыть со мной и малышом.

Я растворяюсь в супруге и его любви ко мне и нашему будущему ребенку. И на секунду мне даже начинает казаться, что я влюбляюсь в собственного мужа, но… но ночами я остаюсь одна со своими мыслями и… и они медленно меня съедают изнутри.

— Мамочка, телефон! — звонкий голос дочки врезается в мои мысли, словно луч солнца в пасмурный день.

Моя маленькая принцесса протягивает мне трубку, её глаза светятся любопытством.

— Тебе кто‑то звонит, — указывает на экран моего телефона, который взяла поиграть, пока ее собственный на зарядке. — Я не ответила.

— Это врач, — мягко подсказывает Андрей, не отрываясь от своих документов, который взял изучить домой. — Помнишь, она сказала, чтобы ты прислала ей документы по первой беременности?

— Да‑да, — рассеянно отвечаю, понимая, что из-за беременности стала много чего забывать. Благо у мужа хорошая память и он мне напоминает.

Встаю из‑за стола, машинально беру трубку и направляюсь в спальню, где заранее приготовила папку с документами.

Ноги будто ватные, каждый шаг даётся с трудом. Ночью плохо спала… Начиталась мамских форумов и переживаю насчет плохих анализов, которые получили вчера. Врач говорит, что ничего страшного и это может быть просто моя особенность, но разве можно просто не переживать?

На полпути, не глядя на экран, подношу телефон к уху:

— Алло!

И в ту же секунду мир вокруг замирает.

— Олеся, — звучит голос Максима. Низкий, дрожащий, пронизывающий до самых глубин души.

Всё внутри меня обрывается. Воздух застревает в горле, слова не идут.

Я стою, прижав трубку к уху, и чувствую, как земля уходит из‑под ног.

Собрав всю волю в кулак, выдавливаю из себя то, что должна была сказать ему еще раньше.

— Я выбрала мужа, Максима. Я остаюсь с мужем.

Тишина. Тяжёлая, гнетущая, будто сама вечность замерла в ожидании его ответа.

— Почему? Из благодарности? — наконец спрашивает он. В его голосе боль, недоумение и отчаяние.

Я закрываю глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

— Я беременна… У нас будет ребёнок, — произношу тихо, но чётко, будто вбиваю гвозди в крышку собственного счастья.

Снова тишина. Долгая, невыносимая. Время растягивается в бесконечность, каждая секунда — как нож в сердце.

— Поздравляю… — его голос звучит глухо, почти безжизненно.

А потом… гудки. Короткие, резкие, как удары молота.

Внутри меня всё обрывается. Одно лишь его «поздравляю» и всё. Никаких «я люблю», никаких «не уходи», никаких «давай попробуем ещё раз». Только это холодное, формальное «поздравляю», от которого становится ещё больнее.

Ноги подкашиваются. Я опускаюсь вдоль стены, сползаю вниз, пока не оказываюсь на полу. Сжимаю трубку в руке, будто она последняя нить, связывающая меня с реальностью.

Слезы льются ручьём, я не могу их остановить. Рыдания вырываются из груди, разрывая тишину спальни на тысячи осколков. Кажется, что сердце на куски разрывается, что каждая клеточка моего тела кричит от боли.

— Олесенька? Олесенька, всё хорошо? — чей‑то голос прорывается сквозь пелену отчаяния.

— А? — я едва слышу себя. Чувствую, как чьи‑то руки осторожно бьют меня по щекам, пытаются привести в чувство.

— Олесенька! — голос становится громче, настойчивее.

Я открываю глаза и вижу над собой встревоженное лицо свекра. Его глаза полны тревоги, брови нахмурены.

— Олесенька, ты чего? Что случилось?

— Я? Я… Что со мной? — шепчу, пытаясь собраться с мыслями.

— Тебя долго не было. Пошёл проверить, может, помощь нужна, а ты здесь валяешься… — он оглядывает меня с беспокойством.

— Валяюсь… — повторяю, словно эхо. Оглядываю себя и понимаю, что да, я действительно лежу на полу у стены.

Что произошло?

Почему я здесь?

И тут я чувствую, что низ живота противно ноет. Боль, тихая, но настойчивая, пробирается сквозь пелену шока.

Пытаюсь приподняться, но свекор останавливает меня:

— Олесенька… у тебя кровь… Не двигайся! Андрей, звони в скорую!

Его слова звучат как приговор. Я опускаю взгляд и вижу алое пятно на юбке. Кровь. Она стекает по ногам, оставляя следы на полу.

Кровь, ставшая точкой…

Точкой во мне…

Выкидыш…

Из‑за меня…

Свекор что‑то говорит, зовёт на помощь, но я уже не слышу. Всё вокруг растворяется в тумане, а в ушах стучит только одно.

Он не родится…

Наш с Андрей малыш не родится…

Из-за меня…

Из-за того, что я его не хотела…

Два следующих дня я провожу в больнице. В стерильной тишине палат, где каждый звук кажется оглушительно громким, а время тянется бесконечно медленно. Белые стены давят, запах лекарств проникает в каждую клеточку сознания, напоминая о том, чего больше нет.

Родные навещают меня. Приносят сладости, цветы, пытаются улыбаться сквозь собственную боль. Андрей приходит каждый день, заботливо поправляет одеяло, приносит свежевыжатый сок, спрашивает о самочувствии. Но между нами ледяная стена. Я чувствую её физически. Она растёт с каждым его прикосновением, с каждым взглядом, который он отводит в сторону.

Я стараюсь не замечать этого. Стараюсь убедить себя, что так и должно быть. Каждый справляется с потерей по‑своему. Возможно, это его способ пережить утрату того, к чему мы шли весь наш брак. Того, что должно было стать венцом нашей семьи.

В день выписки из больницы за мной приезжает только Андрей. Это сразу напрягает. Я ведь помню, как Кудряшка с горящими глазами обещала встретить меня у ворот больницы, как репетировала речь, которую скажет маме.

— А где Кудряшка? Она должна была меня забрать… Она говорила… — мой голос дрожит от тревоги.

— Она ночевала у моих родителей, — сухо отвечает Андрей, паркуя машину у дома. — Её скоро привезут.

Я всматриваюсь в его лицо. Холодное, отстранённое, будто высеченное из камня.

— Андрей, всё в порядке?

— Всё в порядке. Дома поговорим, — повторяет он тем же чужим, ровным тоном.

Мы входим в дом, и первое, что бросается в глаза - непривычная тишина. Из прислуги в доме лишь один человек. Тот самый, что обслуживает Максима…

Моё сердце замирает.

— Что? Что происходит? — я бросаю на мужа растерянный взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой комок.

— Мария, спустите чемоданы, — спокойно приказывает Андрей.

— Что?!

— Максим приехал за тобой, — поясняет мне муж равнодушно. — Заберёт вас с Ильяной домой.

Слова обрушиваются на меня, как лавина. Я не могу поверить, не могу осмыслить.

— Чего? Максим, зачем? Андрей…

— Это я его пригласил, — отвечает Андрей. — Максим, поможешь Марии? У Олеси много вещей. Я пока поговорю с ещё пока женой.

Максим поднимается со своего места. Кивает послушно и молча уходит помогать с чемоданами. А я остаюсь стоять посреди комнаты, оглушённая, растерянная, не способная пошевелиться.

— Что происходит? — шепчу, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Андрей подходит ближе, его взгляд твёрд, но в глазах бездна боли.

— Я отпускаю тебя. Олеся. Отпускаю к тому, кого ты любишь.