Подхватываю пальто, сумку и спешу на выход.

Громкие, торопливые шаги за мной намекают на то, что Максим пошёл следом. И сейчас он вновь начнёт выяснять отношения.

За последний месяц, что мы не встречались, я думала, что он успокоился, принял ситуацию и больше не будет меня беспокоить. Я даже вернула себе гармонию, но, видимо, рано радовалась.

— Не иди за мной! — говорю, не оборачиваясь.

— Подожди, — просит он, продолжая следовать за мной по коридорам.

— Зачем?

— Я хочу извиниться! — произносит он, и я останавливаюсь. Оборачиваюсь к нему, но жестом руки прошу его остаться там, где он сейчас находится — в двух метрах от меня.

— Слушаю, — заявляю, скрестив руки на груди.

— Хочу извиниться вначале за то, что тогда наговорил, — начинает он, поджав губы. — В тот день,когда ты ушла. Я не считаю тебя виноватой. И хочу извиниться за то, что недавно донимал. Я знаю,что Ира не моя дочь…

— Прощаю, — коротко произношу. — Это всё? Ну пока! — прощаюсь и, развернувшись, продолжаю путь на выход. Андрей в машине. Попрошу его уехать отсюда, вместо того чтобы он присоединялся к собранию.

— Постой, — Максим в несколько шагов настигает меня и хватает за руку. — Правда прощаешь за то, что наговорил тогда? Я был на эмоциях… Год, как Маша умерла. Выпил с горя и… Прости!

— Максим, закрыли тему, — с вызовом произношу. — У меня уже другая жизнь…

— Но ты меня прощаешь?

Ответить ему я не успеваю. Вначале я отлетаю, а затем вижу, как Максиму прилетает в челюсть.

Чёрт!

А ведь именно этого я и боялась!

С ужасом смотрю на то, как Андрей наносит Максиму один удар за другим. Он успевает несколько раз припечатать моего бывшего мужа в голову и один — в область печени, прежде чем Максим берёт себя в руки и начинает ему отвечать.

Сердце бешено колотится в груди, а дыхание перехватывает. Кажется, что я разучилась говорить.

Хочу их остановить, но не могу даже пошевелиться или окликнуть одного из них.

Как бы ужасно это ни звучало, но больно каждый раз, когда кому‑то прилетает. Кажется, что они бьют не друг друга, а меня — всё сильнее и сильнее.

Хочу остановить их, защитить… Но не могу! Не выходит. Стою как статуя и с ужасом смотрю на разбитую губу Максима, на кулак Андрея, весь в крови.

— Не трогай мою жену! Я тебя предупреждал! — рычит Андрей, но последнее слово глохнет в звуке сильного хлопка о пол.

Боже!

Они катаются по полу, нанося друг другу удары.

— Стойте! — с трудом беру себя в руки и влезаю в их драку, пытаясь разнять их.

Сердце готово выпрыгнуть из груди.

Страшно!

За них!

За себя!

Но больше — стыдно!

Если кто‑то увидит… Позор!

Чувствую себя такой грязной…

Два мужчины дерутся из‑за меня! Два мужчины, с которыми я строила семью, совсем не похожи на себя. Всегда спокойный и рассудительный Андрей кажется каким‑то разъярённым зверем. Равнодушный к конфликтам Максим — так и вовсе гора пепла.

— Прекратите! — ударяю по спине Максима, нависшего над Андреем. — Оба! Живо! Перестали! — рычу сквозь зубы. — Отпусти моего мужа! Немедленно! Андрей, прекрати! — кричу, и мне удаётся достучаться до мужа.

Он ловит мой взгляд и, пропустив один удар, скидывает с себя Максима, поднимаясь на ноги. Потирая ушибленную скулу, отходит в сторону.

— Прости… — виновато произносит, даже не глядя на меня. Стыдно.

— Ты! — подхожу ближе к Максиму. — Не приближайся ко мне и к моей семье! Тебе ясно? Ты оставил меня несколько лет назад! И сейчас оставь! У меня другая жизнь! И у тебя другая!

— Олеся…

Но я уже не слышу — иду на выход, чувствуя, что муж идёт позади.

— Олеся, прости… Я… Я не сдержался. Ярость захлестнула, когда я увидел тебя с ним… И…

— Не трогай меня сейчас, — прошу его, чувствуя слёзы на щеке. — Это было унизительно, Андрей! — начинаю плакать.

— Прости, — насильно притягивает меня в объятия, из которых я пытаюсь выбраться ещё несколько секунд, а затем сдаюсь. — Я не хочу вас никому отдавать… И… Прости! Мне стало страшно, что я могу вас потерять… Тебя и Кудряшку…

— Андрей, я с тобой… Разве я тебе уже не говорила? Я не собираюсь уходить! Я не собираюсь никого выбирать, потому что ты — то, о чём я мечтала! Ты лучший муж и отец, но эта драка… Это…

— Виноват! Прости…

— Да не извиняйся… — бросаю ему. — Ты, оказывается, ужасно ревнивый! — задумчиво тяну. — Никогда не думала, что ты такой.

— Раньше и поводов для ревности не было, — пожимает плечами. — За Кудряшкой к моим и домой?

— Сначала заедем в ресторан, успокоимся… — вздыхаю, на что муж согласно кивает.

Нет, ну разве могу я бросить Андрея?

Нет! Не могу!

Зря он переживает!

Максим

Лапин… Муж моей Олеси — Лапин! Твою же…

Перед глазами всплывает картина: Ира бежит к мужчине и кричит ему: «Папа!»

Ира… Отец Иры — тот мужик. Значит, он не муж Олеси. Муж Олеси — Андрей!

А что, если тест на отцовство был нулевым, потому что ребёнок не тот?..

Лечу обратно в класс и нависаю над подругой Олеси — той самой Ляйсан, что сидела рядом с моей бывшей женой.

— Как зовут дочь Олеси? — грозно обрушиваю на неё вопрос, пока сестра взволнованно смотрит то на меня, то на главу родительского комитета.

Сестрёнка явно в курсе происходящего.

— Что? — растерянно уточняет она.

— Имя её дочери! — чеканю по слогам, с трудом сдерживаясь, чтобы не закричать.

— Максим, не лезьте! — отвечает она. Но мы не в том положении, когда я останусь без ответов.

Резко разворачиваюсь к классному руководителю, который точно даст мне ответ.

— У вас в классе учится девочка с фамилией Лапина? — спрашиваю её. И лишь в эту секунду до моего мозга доходит сочетание… Лапина Ильяна Андреевна.

Кудряшка!

Кудряшка — ведь дочь Андрея!

Нет, моя дочь — Кудряшка.

Твою же!

Они ведь даже похожи с нынешней Олесей: кудри, взгляд и даже жизнерадостность.

— Максим, — Эстель касается моей руки.

— Ты знала! — тяну, обиженно взглянув на сестрёнку, которая предала меня. — В тот день в ресторане… Ты знала! Поэтому была так напугана…

— Прости… Но это было единственное условие Олеси: если я хочу общаться с Кудряшкой. Альберт согласился на эти условия, и я… Я пыталась с ней поговорить… Но…

Но я уже не слышу. Иду на выход, чувствуя себя преданным собственной семьёй. Я доверял Эстель. Я доверял Олесе, а они…

Я заберу у Лапиных дочь! Это моя дочь! Она не будет жить во лжи и с придурком Лапиным, который кидается на людей.

Не будет!

Моя — и точка!

Решительным шагом следую в кабинет директора, чтобы потребовать данные об Олесе и моей дочери. Я не намерен оставлять всю эту ситуацию на самотёк.

Да, возможно, я виноват в том, что был несдержан и обвинил свою жену в причастности к смерти Маши. Да, виноват — и признаю! Готов понести наказание!

Но разве наказывать ребёнком — это нормально? Разве моя вина настолько велика, что можно из‑за этого скрывать дочь? Лишать меня и её семьи?

Да даже если и так! Я понёс наказание! Я не видел, как растёт моя дочь, а она сейчас называет папой другого и… и любит его. Любит чужого, неадекватного мужика, а не меня! Она даже не знает о моём существовании!

Всё! Хватит! Теперь Олеся заплатит за то, что лишила меня дочери.

Но разве могу я причинить ей боль? Не смогу… Просто поговорю с ней — и попробуем как‑то решить эту проблему. Но для этого мне сначала нужно найти бывшую жену.

Врываюсь в кабинет директора, даже не постучав и пренебрегая прочими правилами приличия.

— Максим Александрович! — восклицает мужчина, которого я застаю за сборами.

— Мне нужен адрес Лапиной Ильяны Андреевны! — заявляю, плюхнувшись в кресло напротив его стола.

— Макси…

— Сейчас же! — перебиваю его и добавляю: — Новая библиотека! Шторы или что угодно! Любой ваш каприз — за адрес.