— Ты этого хочешь? — спрашивает он сухо.

— Не очень, — признаюсь. — Но я не хочу, чтобы были проблемы. А они будут, если мы начнём эту войну.

— Олеся, — муж берёт меня за руку, — не буду отрицать. Я против этого. Я категорически против того, чтобы моя дочь называла ещё кого‑то папой. Я не хочу делить свою крошку ни с кем, — отвечает, тяжело вздохнув.

Грустно опускаю взгляд в пол. Не вышло.

— Но я не могу тебе запретить это делать. Во‑первых, Иля — твоя дочь, и только ты можешь принимать такие решения. А во‑вторых, если бы у меня была дочь и мне запрещали с ней видеться… Я бы сжёг весь мир. Поэтому отчасти мне жаль твоего бывшего, и из мужской солидарности я соглашусь, если ты решишь, что так будет лучше.

— То есть ты не будешь возражать? — уточняю.

— Будет сложно, но я постараюсь принять этот факт, — произносит он честно и уверенно. — Но Кудряшка будет ночевать дома! Единственное моё условие. Никаких ночёвок в его доме. У нашей дочери есть своя кровать и свой дом!

— Спасибо! — искренне благодарю его. — Но я не буду к нему сама лезть с этим предложением. Если придёт спокойно поговорить — предложу такой вариант. Мы просто сейчас обсудили план «Б».

— Не встречайся с ним без меня… — бросает муж, но тут же добавляет: — По крайней мере намеренно.

— Хорошо, ревнивый мой! — чмокаю его в щёку и, поднявшись с кровати, подхожу к шкафу, принявшись выбирать галстук для мужа.

— Кстати, ты ничего не ела, — поднимается следом. — Я видел.

— Тошнит от нервов, — признаюсь ему, поморщившись. — Всё не могу из головы выкинуть вашу вчерашнюю драку и все эти думки насчёт Или и Максима. Крутила, вертела и… от нервов, — не скрываю от мужа ничего. Протягиваю галстук ему — он принимает.

— Хорошо, — кивает Андрей согласно. — Чтобы успокоить твои нервы, попрошу одного из помощников записать тебя в СПА после вождения. Илю от Айдаровых сам заберу. Твои нервы и голодовки нам не нужны.

— Ты успеешь? — выгибаю бровь. — Работы ведь много? Ещё и завтра в аквапарк…

— Время для дочери я найду всегда! Заберу и со мной поработает. В конце концов, она моя единственная наследница. Нужно приучать её к семейному бизнесу!

— Выходим и проверяем, — бросает мне инструктор и первым покидает салон автомобиля.

Дергаю ручник, расстёгиваю ремень и выхожу из машины. Осматриваю транспорт и линии на земле.

— Ну… лучше, чем в прошлый раз, — тянет инструктор с лёгкой грустью и усталостью.

И, по сути, я должна грустить, что не сделала парковку идеально, но сегодня я собой крайне довольна. Никаких нареканий от инструктора не было. И даже парковка лучше, чем позавчера.

Думаю, делаю успехи! Небольшие. Мелкими шагами, но для себя я настоящий герой.

— А что нужно было сделать, чтобы ровнее? — с готовностью уточняю у мужчины, который, в отличие от меня, моим успехам не так сильно рад.

— Выкрутить руль и сдать чуть назад, — отвечает, вздохнув. — Давай сделаем с тобой сейчас ещё один круг, потом светофор и опять парковку? — предлагает он, взглянув на часы.

— Да! — быстро соглашаюсь, потому что от небольших, но успехов у меня такая энергия в груди горит, что хочется практиковаться и практиковаться. Андрей будет мной доволен.

— Пару минут только, Олеся, — отзывается мужчина, указав на небольшое здание. — Схожу за телефоном. Жена на восьмом месяце. С утра чувствовала себя неважно и… в общем, две минуты! Я быстро!

— Да‑да, конечно! — отзываюсь, понимающе кивая ему. — Я пока сяду.

— Ничего не нажимайте! — предупреждает он.

— Хорошо‑хорошо! Ничего не буду нажимать!

Залезаю в машину, закрываю дверь и пристёгиваю ремень. Прохожусь взглядом по салону, мысленно напоминая себе, что и где. Повторяю вслух все названия. Пытаюсь максимально выжать из этого урока. И не сразу замечаю, как в машину садятся.

— Едем? — полная готовности ехать, интересуюсь у инструктора и снимаю ручник.

Зажимаю педаль и… и в нос ударяет аромат духов.

Духов — не моего инструктора.

Оборачиваюсь в сторону пассажира и встречаюсь взглядом с Максом, который без спроса залез в чужую машину.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, покрепче сжав руль, чтобы не трястись от нервов.

Я понимала, что рано или поздно эта встреча произойдёт, но не сегодня же! Не на следующий день после того, как моя свекровь с ним поговорила.

— Иначе тебя не поймать! — бросает он, пожав плечами.

— Мой инструктор… Он… — судорожно пытаюсь придумать причину для того, чтобы Максим вышел из машины. Чтобы оставил меня.

— Он отдыхает, — произносит он, ухмыльнувшись. — Я оплатил ему кофе. Несколько подряд.Пообещал позаниматься с тобой сам. Он с радостью отдал мне это право.

— Выйди из машины, Максим!

— Как? На ходу? — хмыкает он, указывая на картинку за окном.

Чёрт! А как так вышло, что мы поехали? Я же вроде ничего не нажимала…

— Сейчас я остановлюсь! — восклицаю, нервно пытаясь вспомнить, какая педаль — тормоз.

Мне ещё рано за руль!

Рано!

Надо успокоиться! Надо успокоиться!

— Максим… Иля… она…

— Я не хочу слушать твою ложь! — перебивает он, не дав мне договорить то, что я хотела.Признаться ему. — Мне нужна лишь правда! И моя дочь!

— Максим, Кудряшка — дочь Андрея, — делаю вторую попытку донести то, что хочу сказать.

Что для нашей дочери Андрей всегда будет её папой. И единственное, о чём я его прошу, — не ломать ей психику. Я готова дать ему общаться с ней, но с условием, что всё в моей семье останется как есть.

— Его?

— Да, она называет его папой! Она любит его…

— По срокам Иля — моя дочь, — тянет Максим гневно и рассерженно. — Я буду настаивать на тесте ДНК! И если она моя дочь, то… тогда я заберу свою дочь! Я не оставлю свою дочь в руках этого ненормального и той, кто доверяет моего ребёнка этому человеку!

— У Кудряшки есть отец! И мой муж нормальный! Он любит Илю! — рычу на него, увеличивая скорость.

— Моя дочь не останется с левым мужиком!

Гневно разворачиваюсь в его сторону, и это становится ошибкой, потому что я не справляюсь с управлением — наша машина вылетает с дороги и с грохотом врезается в забор.

Несерьёзная авария, но… если бы в ту секунду я знала, чем всё обернётся…

С трудом разлепляю глаза. В висках — пульсирующая, острая боль, пронзающая всё тело. В голову словно бы гвозди забили. Шея не двигается. Даже маленькое движение отдаётся жгучей волной, заставляющей скулить и стискивать зубы.

— Тихо‑тихо! — просит чей‑то знакомый голос, но отдалённый. Словно бы принадлежащий человеку, стоящему вдалеке.

Чьи‑то тёплые, нежные руки касаются моего лба. Маленькие. Женские.

Девушка убирает прядь волос с моего лба.

— Где я? — хриплю, с трудом фокусируя взгляд на белом потолке.

Пытаюсь повернуть голову, чтобы взглянуть на девушку, стоящую рядом, но стоит лишь на пару градусов повернуть — и с губ срывается болезненный всхлип. Тело словно бы парализовало.

В голове всплывают последние воспоминания: вождение, инструктор уходит, Максим, ссора, авария. Я ударяюсь головой о панель, а Максим… Боже! Он был не пристёгнут! Он полетел… Божечки…

— Олеся, лежи! — голос девушки становится чётче, пробивается сквозь пелену ужаса и боли.

— Эстель? — узнаю девушку. Вглядываюсь в её обеспокоенное лицо, которое теперь нависает надо мной. — Это ты?

— Я! Я! — подтверждает она. — Ты в порядке?

— Голова болит, — выдавливаю, чувствуя, как слова царапают пересохшее горло.

В глазах периодически темнеет, словно в моей голове перебои с электростанцией.

— У тебя лёгкое сотрясение и что‑то там в шее, — торопливо объясняет она, описывая то, что случилось со мной. — Ремень тебя спас… Правда, синяк у тебя на плече мощный от него.

— Синяк? — повторяю. Но я жива — и уже хорошо. И волнует меня сейчас совершенно другое.