Я ошеломлённо смотрела на Ромео несколько мгновений, пытаясь осознать происходящее. Он был передо мной — живой, настоящий. Я заметила, как он склонил голову набок, словно изучая мою реакцию, и мне вдруг стало не по себе. Спохватившись, я поспешно села в кровати, но тут же осознала, что на мне только тонкая ночная рубашка. Машинально натянула одеяло повыше, прикрываясь, хотя его взгляд и без того не был хищным или насмешливым.

Нет, это был не тот Ромео, которого я знала прежде.

Он улыбался.

И не той своей фирменной ухмылкой — надменной, самоуверенной, с оттенком скрытого сарказма. Нет. Это была мягкая, искренняя улыбка. Он просто рад меня видеть.

Неужели?

Моё сердце заколотилось.

Я не знала, что думать. Еще недавно скорбела, считая его мёртвым, и с этой мыслью в какой-то мере смирилась. Я оплакивала его и думала, что он ушёл навсегда. А теперь он здесь. Живой. И я… боюсь.

Боюсь, что он снова станет холодным и недоверчивым. Что вновь оттолкнёт меня, загонит в тупик, что я потеряю его во второй раз.

Но он не отталкивает.

— Что ты намерен делать? — решила говорить не таясь. Он знает, кто я такая. Скрывать больше нечего…

Он вопросительно приподнял одну бровь.

Я затаила дыхание.

Это был исключительно его личный жест, такой знакомый и в то же время — такой невозможный для Ромы Весёлкова.

Стоп. А где Рома?

Я тряхнула головой, чувствуя, как разум лихорадочно ищет предположения.

Он… вернулся домой? Или… мертв?

Я нервно сглотнула.

Ромео смотрел на меня спокойно, уверенно, словно давая время всё осмыслить. Не спешил отвечать.

— Ты назвал меня попаданкой, — наконец заговорила я, с трудом сглотнув ком в горле. — Значит, ты знаешь правду? Джульетта… рассказала тебе?

Он чуть склонил голову набок.

— Да, она многое рассказала, — ответил он, и его голос прозвучал низко, мягко, почти нежно. — Точнее, в том мире, где мы были, невозможно что-либо скрывать…

Ромео откинулся на спинку кресла, в котором сидел. Его поза была расслабленной, самоуверенной, но я чувствовала — это лишь маска.

— Думаю, теперь всё будет отлично, — начал он, но тут же осёкся, и дерзкая улыбка сползла с его лица.

Глаза потемнели, выражение стало серьёзным, даже мрачным.

Я невольно напряглась.

Резко поднявшись, он подошёл к кровати, в которой я лежала, и неожиданно опустился на одно колено.

Я затаила дыхание, когда его пальцы крепко сжали мою руку.

— Джульетта… точнее, дева из другого мира… — он посмотрел на меня снизу вверх. — Я даже не знаю твоего настоящего имени… — моё сердце глухо стукнуло в груди. — Я должен сказать… Говорят, человек переосмысливает свою жизнь на грани смерти, — его голос был тихим, но звучал отчётливо. — Я был не просто на грани… Я перешагнул её.

Я сглотнула.

— Мне пришлось столкнуться со смертью лицом к лицу. Я был уже там. На пути в вечность… — он на мгновение замолчал, словно снова переживая всё заново. — Я примирился с Джульеттой. Моя вина перед ней была огромна, и я это осознал.

Я почувствовала, как сжимаются пальцы, удерживающие мою руку. Но Ромео вдруг выдохнул, и на его лице появилось выражение скорби. Такой искренней, такой неподдельной, что у меня сжалось сердце.

Я закусила губу, не в силах отвести о него взгляд.

— Там, за порогом, я видел многое. Видел страдания тех, кто жил во зле. Видел отчаяние непрощённых, ужас нераскаявшихся.

Я похолодела.

— Я сам едва не стал таким…

Он закрыл глаза.

— Но… воспоминание о тебе стало той нитью, что связала меня с реальным миром… — голос Ромео сорвался, но он тут же взял себя в руки. Когда он снова посмотрел на меня, в его глазах не было ничего от прежнего Ромео.

Ни насмешки. Ни высокомерия. Ни гордыни.

Такое чувство, будто всё это переплавилось в том горниле, через которое он прошёл.

— Я вернулся по этой ниточке, — прошептал он.

Я судорожно сглотнула.

— Вернулся для того, чтобы сказать правду.

Он наклонился ближе.

— Чтобы больше не скрывать своих чувств.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— Раньше я никогда бы не признался в этом. Мне казалось, это слабостью, — он качнул головой. — Но теперь… теперь я понимаю, что это было страхом…

Моё сердце билось так громко, что, казалось, заглушало всё вокруг.

— Я полюбил тебя, дева из другого мира. Полюбил… сам того не ожидая, и прошу: останься со мной!!!

Он прижал мою руку к своим губам.

— Я больше не хочу быть прежним человеком. Мне противно даже думать о том, кем я был…

Его глаза сверкнули, и в них появилось странное выражение.

— Но это ещё не всё…

Я чувствовала, что он собирается сказать что-то ещё.

Что-то, что перевернёт мою жизнь.

* * *

— Ты можешь вернуться в свой мир, — наконец произнес Ромео, чуть крепче сжав мою ладонь.

Я заметила, как он сглотнул, прежде чем продолжить:

— Бог… он был рядом со мной. Всё это время. Там, за гранью жизни. Он предупредил меня, что я не должен быть жадным. Что я не должен удерживать тебя здесь против твоего желания. И Он пообещал, что ты будешь совершенно здорова, если выберешь возвращение. Это Его утешение за всё то, что ты пережила…

Я тяжело дышала, сердце вот-вот могло выпрыгнуть из груди.

— То есть… — мой голос сорвался. Я попробовала ещё раз. — Мне просто нужно попросить Его — и я вернусь?

Он кивнул.

Я зажмурилась. В груди вдруг всколыхнулось что-то болезненное, обжигающее.

Мой мир. Моя жизнь.

Моё прошлое.

Я могу вернуться!

Дом. Старый университет. Друзья. Всё то, что я потеряла…

Но…

— Обещай, что подумаешь… — тихо попросил Ромео.

Я встретилась с ним взглядом.

Он умолял. Я видела это.

Но не заставлял.

Не давил.

Он просто ждал.

А я…

Я не знала, что сказать.

Я смотрела в его лицо, рассматривала эти резкие, мужественные черты, глаза, в которых больше не было ни злобы, ни презрения, ни глухой боли.

Между нами было много всего… неправильного. Недоверие, неприязнь, вечные перепалки. Однако… он яростно защищал меня, сражался за меня, спасал, и я чувствовала, вот нутром своим чувствовала, что ему на меня не наплевать, хотя он тщательно это скрывал.

Вспомнилось, как Ромео умирал.

Как я оплакивала его.

Как сердце разрывалось, когда я думала, что он ушёл навсегда.

И вот он здесь.

И я могу уйти.

Или остаться.

Он отдал мне право выбора!!!

Я не могла оторвать взгляда от его глаз. Они были другими. В них не было насмешки, не было той холодной жестокости, что так часто мелькала раньше. В них была правда. Голая, обнажённая, неподдельная. Он говорил искренне, а я… я не знала, что сказать.

Закрыла глаза, чувствуя, что совершенно растеряна.

Я могла вернуться. Вернуться в свой мир здоровой, полноценной. Снова войти в свою квартиру, где утром могла бы варить кофе, лениво укрываться пледом и перечитывать любимые книги. Вернуться в университет, закончить обучение, построить карьеру. Забыть обо всех интригах, опасностях, о высокомерной Элинор и о жестокой Софии. Забыть о змеиной улыбке Юлианы и о подлости Зинельды.

Я могла ЖИТЬ!

Но вот только… я больше не могла представить ту жизнь без него.

Я вновь посмотрела на Ромео. Он всё ещё держал мою руку. Крепко. Словно боялся, что я растворюсь, как мираж. В его взгляде было напряжение, но в то же время — полная покорность.

Он не собирался удерживать меня.

Раньше он требовал. Приказывал. Брал, никогда не просил. Но теперь… теперь он просто ждал.

— Я понимаю, что вел себя с тобой крайне неуважительно, — голос Ромео прозвучал тихо, но я отчетливо услышала в нем боль. — И я понимаю, что тебе трудно поверить в то, что я стал другим. Но прошу тебя, доверься мне. Один единственный раз!

Сердце заколотилось так быстро, что, казалось, вот-вот вырвется наружу.