Грифоны опустились во дворе. Солдаты окружили короля, увидели свободных драконов и подняли копья.

Каэл не изменил облик. Саара убрала огонь с ладоней. Мара приказала своим опустить оружие первой.

Король вошел в зал под продолжающий звон.

Он был старше, чем на монетах. Лицо усталое, плащ в дорожной пыли. Я поклонилась, но ключи не отдала.

— Лиора Венн? — спросил он.

— Да, ваше величество.

— Вы открыли закрытый колокол.

— Да.

— Палата требует вашего ареста.

— Знаю.

Он посмотрел на Нору, на Каэла, на список имен, прибитый к стене поверх старого королевского приказа.

— Где обвинитель Вейр?

— На северном пункте. У него двадцать семь сосудов и возможность перегрузить Сердце.

Король снял перчатки.

— Тогда открывайте Сердце Черной Грани. Я хочу увидеть, чем шестьдесят лет питался мой щит.

ГЛАВА 19. Последний приговор Черной Грани

Вход в Сердце находился за седьмым уровнем.

До этого дня я видела только внешний зал с распределителем. Настоящая дверь скрывалась под круглой камерой Нейра. Когда король приложил печать, а Нора назвала основание осмотра, каменный пол разошелся.

Из глубины поднялся горячий воздух. В нем пахло металлом, пылью и чужими снами.

Мы спускались по винтовой лестнице: король, три судьи, мастер щита, Нора, Саара, Каэл, Мара, Дорен и я. Писцы несли книги. Харт шел под охраной как обвиняемый и свидетель. Тесса осталась наверху с лекарем. Реван и Берт уже ждали у нижней заслонки.

Сердце оказалось не печью.

Это был зал высотой с башню. Сотни тонких труб сходились к черному кристаллу, висящему над провалом. Внутри кристалла горели имена. Одни ярко, другие едва заметно. По стенам шли королевские девизы о защите подданных.

Под первым девизом кто-то процарапал: «От кого?»

Король прочитал и ничего не сказал.

Дорен разложил документы на каменном столе. Нора объявила заседание Высокого суда открытым. Колокол продолжал передавать звук наружу, но изображения из Сердца не проходили. Все, кто слушал, могли судить только по словам.

— Начнем с происхождения системы, — сказала Нора.

Главный мастер щита побледнел, увидев трубы.

— По официальной схеме сюда поступает добровольный остаточный огонь, — произнес он. — Не более одной двадцатой силы по договору.

Реван ударил молотком по ближайшей линии. На металле проступило число: семь десятых.

— Семьдесят процентов, — сказал он. — У некоторых больше.

— Это убило бы носителя.

— Медленно, — ответила Саара. — Поэтому люди называли это забывчивостью и тюремной слабостью.

Я представила реестр: триста сорок один сосуд, действующих законных договоров девять, истекших восемьдесят семь, привязанных к заключенным шестьдесят три, не имеющих основания сто восемьдесят два. Еще двадцать семь были похищены.

— Кто подписывал прием огня? — спросил один из судей.

Дорен показал счета. Старые начинались при предыдущем короле. Новые несли печати Палаты, мастеров щита и казначейства. За последние восемь лет большинство утверждал Оскар.

Но не все.

На трех распоряжениях стояла подпись Эдмара Четвертого.

Король не отвернулся.

— Я подписал увеличение подачи после пожаров в западных кварталах, — сказал он.

— Вы знали источник? — спросила Нора.

— Мне доложили о резерве осужденных драконов и добровольных посмертных дарах.

— Проверили договоры?

— Нет.

— Почему?

Король посмотрел в провал под кристаллом.

— Потому что щит работал. А вопрос мог заставить меня его остановить.

Писцы записали признание.

Высокий судья поднял голову.

— Ваше величество, вы понимаете, что слова войдут в протокол?

— Для этого я их произнес.

Это не превращало его в невиновного правителя. Он не создавал поддельные приговоры, но принял пользу и выбрал не узнавать цену. Разница имела значение для обвинения, не для тех, кто потерял имя.

Харт рассказал о приказах Оскара, угрозах семье и убийстве Севра. Не просил снять вину.

— Я подсыпал порошок и открыл камеры, — сказал он. — Мне обещали, что Севр уснет. Я не проверил, что дали. Если бы в чашке был только сонный корень, поступок все равно остался бы моим.

— Кто вынес сосуды? — спросила Нора.

— Двое людей Палаты, Ингер и Фаст. Они вошли через цистерну по старой схеме. Я показал ход.

— Обвинитель Вейр находился в крепости?

— Нет. Ждал на северном пункте.

— У вас есть прямое подтверждение его приказа?

Харт передал письмо. Подписи не было, но бумага несла внутреннюю метку кабинета Оскара. Дорен сопоставил ее с распоряжениями о поставках. Метки совпали.

Потом свидетельствовал Каэл.

Он стоял напротив короля, на которого якобы покушался.

— Вы знали о краже имен до нападения на конвой? — спросила Нора.

— Знал, что на границе исчезают сосуды умерших. Не знал масштаба.

— Почему не обратились в Палату?

— Обращался. Трижды. Второе обращение принял Оскар Вейр.

Дорен нашел регистрационный номер. В официальной книге рядом стояло: «Проверено. Нарушений нет».

— После этого вы напали?

— После того как узнал маршрут четвертого конвоя.

— Считаете нападение оправданным?

— Нет. Считаю цель необходимой, а свой способ преступным. Я мог остановить дорогу, предупредить местный суд, вывести возниц. Выбрал огонь и дал людям меньше времени, чем требовал риск.

— Почему?

— Потому что хотел наказать, а не только вернуть сосуды.

Марк подтвердил показание через колокол.

Король спросил:

— Если бы сегодня на дороге был такой же конвой, вы бы ударили?

— Нет. Я бы сделал так, чтобы его увидело все королевство.

Он посмотрел на открытый колокол.

В полдень двадцать минут северная линия вспыхнула. Черный кристалл дернулся. Оскар требовал открыть внешние ворота и допустить его как представителя обвинения.

— Пусть войдет, — сказал король.

— У него сосуды, — возразила Мара.

— Поэтому пусть принесет их сюда под охраной.

Королевские солдаты встретили людей Палаты. Через полчаса Оскар спустился в Сердце. За ним несли два железных ящика. Ингера и Фаста привели связанными: они попытались уйти, когда увидели королевские знамена.

Оскар был в том же темном костюме, что на нашем разводе. Только воротник запачкался дорожной пылью.

Он поклонился королю.

— Ваше величество, крепость захвачена. Суд проходит под давлением драконов. Прошу удалить заключенных и бывших заключенных.

— Я бывший заключенный, — сказал Каэл. — Это легко проверить.

— Вы вооружены магией.

— А вы двадцатью семью чужими именами.

Нора предупредила Оскара об ответственности за ложь. Он подтвердил, что готов дать показания.

— Вы организовали подделку приговоров? — спросила она.

— Нет. Я исправлял опасные пробелы в старой системе. Дракон мог отбыть срок, но его огонь оставался угрозой. Мы продлевали ограничение до полной проверки.

— Где решения о продлении?

— В закрытых приложениях.

Я положила на стол пять приложений из скрытого архива. В каждом подписи судей были перенесены с других дел. Судья Бран умер за год до одного из решений.

— Подделки сделали архивисты, — сказал Оскар.

— Сто двадцать четыре сводки написаны моей рукой, — ответила я. — Сорок три подделаны под нее. Вы утверждали все сто шестьдесят семь. Вот исходные задания, где вы указывали нужную длину срока и формулу угрозы.

— Вы исполняли.

— Да. Поэтому мои действия тоже проверяет суд.

Он рассчитывал, что я снова начну спасать себя и отделять собственную вину от его. Я не дала ему этого.

Нора предъявила сосуд Ренна Корта. Его нашли в первом ящике.

— Человек умер до приговора, — сказала она. — Какую опасность вы ограничивали?

— Посмертный огонь по закону может служить короне.