— Поэтому правило должно действовать сейчас.

Мара отвернулась. Через мгновение кивнула.

Мы пересчитали ключи. Оригиналы были на месте. Восковую форму и инструменты нашли у Харта. Кроме квадратной копии, он сделал отпечаток узкого ключа от хранилища.

— Копию не успел отлить, — сказал он.

Я поверила не ему, а мастерской: тигель оставался холодным, свежего металла не было.

К вечеру крепость вернулась к обычному шуму. Орса, Вейко и Лута поместили в разные исправные камеры. Открытие дверей не добавили к срокам до суда. Стражник очнулся. Севра перенесли в часовню, где Тесса зажгла одну из последних восковых свечей.

Я составляла отчет, когда Каэл положил рядом обгоревший щит.

— Ты мог уйти, — сказала я.

— Мог.

— И не обязан был возвращаться в трубу.

— Не обязан.

— Я пытаюсь поблагодарить.

— Тогда скажи «спасибо», не превращая меня в доказательство хорошего дракона.

— Спасибо.

— Принимаю.

Он сел напротив.

— Севр собирался назвать получателей сосудов. Кто еще знает список?

— Дорен переписал часть. Полный реестр был у Севра в дорожной сумке.

Сумки в архиве не оказалось.

Мы нашли ее у северной цистерны. Ремни перерезаны, бумаги брошены в воду. Дорен и писцы вылавливали листы сетями. Чернила расползались, но печати можно было восстановить.

— Это сделал не Харт, — сказала Мара. — Он все время был на четвертом или у ворот.

На мокром полу остались следы двух пар сапог. Они вели к служебному мосту под Сердцем.

Я взяла фонарь. Каэл шел рядом, Нора — за нами. Под мостом находился люк в хранилище имен. Четыре судебные печати были целы.

Дверь тоже оставалась запертой.

Но из стены вынули три каменных блока. Проход получился узким, достаточным для человека. Внутри на полу лежали пустые гнезда.

Я считала дважды.

Не хватало двадцати семи сосудов. Среди них были имя Нейра, имя Ренна Корта и имя Каэла Драэвена.

Один из мокрых следов уходил в старую огненную трубу, которую мы открыли во время поимки. Второй возвращался к воротам.

Побег был нужен не для свободы трех заключенных. Пока мы ловили их, люди Оскара вынесли имена.

И теперь у них был огонь, связанный с сердцем крепости.

ГЛАВА 17. Крепость теряет имена

Первым погас свет.

Не лампы. Они продолжали гореть на стенах. Исчезли тонкие огненные линии над дверями, по которым Черная Грань различала камеры, людей и приговоры.

Потом закричал колокол.

Он звонил без веревки, часто и неровно. Цифры на медной доске менялись: шестьдесят, тридцать три, восемьдесят семь, ни одного. Крепость больше не знала, кого держит.

— Все от дверей! — крикнула я.

Поздно. На пятом уровне разом открылись двенадцать замков. На третьем решетки опустились поперек коридора. В столовой исчезла стена между кладовой и старой камерой, словно камень вспомнил прежний план.

Люди и драконы выбегали на лестницы. Одни спрашивали, где находятся. Другие прижимали ладони к вискам. Возвращение отнятой части имени было не пробуждением, а ударом.

Меира Лосс не узнала собственную койку. Реван звал мать, умершую двадцать лет назад. Один из медных драконов выпустил огонь в потолок, когда стражник коснулся его плеча.

Мара подняла копье.

— Не бить! — приказала я. — Щиты вперед. Называйте себя перед тем, как подойти.

— Они нас сожгут!

— Тогда отступайте. Не загоняйте обратно в камеры.

Я встала на ступень выше, чтобы меня видели.

— Меня зовут Лиора Венн. Я смотрительница. Двери сломаны, но суд не отменен. Кто помнит свое имя и место, помогите тем, кто не помнит. Никто не обязан возвращаться в камеру, пока замки не проверены.

Мой голос тонул в колоколе. Дорен подтащил стол к лестнице и начал выкрикивать обычные имена по журналу. Тесса повторяла за ним. Имя за именем возвращало людям хотя бы последнюю неделю.

— Меира Лосс, пекарня, второй стол!

— Реван Тир, мастер клапанов, комната сотрудников!

— Арден Соль, третья камера слева, вы чините крышу оранжереи!

Некоторые откликались. Некоторые плакали. Двое не верили и требовали показать документы.

Я велела показывать.

Каэл стоял у входа в хранилище. Его сосуд исчез вместе с остальными, и черная чешуя на руках дошла до локтей. Он не двигался.

— Каэл?

Глаза открылись. В них не осталось человеческого серого цвета, только расплавленное золото.

— Я слышу его, — сказал он.

— Сосуд?

— Свое имя. Они несут его по северной дороге.

Он повернулся к выходу. Я увидела, как тело уже выбирает погоню: плечи шире, пальцы превращаются в когти, за спиной дрожит тень крыльев.

— Иди, — сказала я.

Каэл посмотрел на меня.

— Ты можешь догнать их, пока след свежий.

Снизу донесся грохот. Одна из внутренних арок треснула. Из разлома ударил белый огонь.

Каэл закрыл глаза.

— Нет.

Он побежал вниз.

Я не позвала обратно. На северной дороге уходило его имя. В крепости оставались люди, которых он выбрал вместо него.

Сердце Черной Грани перегрелось. После кражи двадцати семи сосудов каналы пытались получить тот же объем огня от оставшихся. Медицинские прорези светились белым. Камень на шестом уровне начал плавиться.

— Закрыть общую тягу! — крикнул Реван.

— Она закрыта! — ответил Берт.

— Тогда рвем трубы вручную.

Это означало лишить поселок тепла и часть Равенора щита. Но еще несколько минут — и огонь прошел бы по камерам.

Я вставила длинный ключ в главный распределитель. Правая рука онемела до плеча. Ключ не хотел поворачиваться: королевский приказ требовал сохранять подачу любой ценой.

— Лиора, отойдите, — сказала Нора. — Я отменю приказ.

— Печать в столице.

— Я судья короны.

— А ключ этого не знает.

Нора положила ладонь поверх моей.

— Тогда пусть узнает.

Она вслух назвала номер приказа и объявила его временно приостановленным ради сохранения жизней. Два писца записали решение на стене, потому что столы опрокинулись.

Металл дрогнул. Мы повернули ключ вместе.

Главная заслонка опустилась наполовину и застряла. Из щели вырвался огненный хлыст. Нора упала. Я закрыла лицо руками, но удара не было.

Перед нами стоял черный дракон.

Каэл не помещался в зале целиком. Крылья упирались в балки, хвост уходил на лестницу, чешуя отражала белый огонь синевой. Он прикрыл нас боком. Пламя прошло по нему, не прожгло, но оставило матовую полосу.

В сосуде на северной дороге что-то треснуло. Я поняла это по звуку, которого не услышал никто другой: будто лопнула натянутая струна внутри моей замерзшей руки.

Каэл поднял голову и произнес имя.

Не обычное, которым его называли люди. Огненное имя состояло из рыка, дыхания и трех звуков, от которых каменная пыль поднялась с пола. Я не смогла бы повторить. Крепость повторила за ним дрожью стен.

Часть огня вернулась владельцу.

Каэл ударил плечом в заслонку. Реван и Берт навалились на рычаг. Вместе они закрыли канал.

Белое пламя исчезло.

На мгновение стало тихо. Потом сверху закричала Тесса:

— Обвал у лечебницы!

Каэл мог взлететь через разрушенную шахту. Север был открыт. Вместо этого он развернулся в тесном коридоре, ломая остатки перегородки, и пошел к лечебнице.

Под потолком застряли шестеро: трое заключенных, двое сотрудников и королевский лекарь. Каменная плита держалась на одной балке. В человеческом облике пройти туда было невозможно.

Каэл подставил спину под потолок. Мара ползла под ним и вытаскивала людей по одному. Последним вынесли медного дракона, который раньше выпустил огонь. Он был без сознания и все еще сжимал в руке обломок цепи.

Когда коридор опустел, Каэл медленно отступил. Плита рухнула за его хвостом.

Он вернулся в человеческий облик не сразу. Крылья исчезали болезненно, кости сдвигались под кожей. Тесса хотела подойти, но Саара остановила ее.