— Он признает только меня.

— Тогда двигайтесь быстрее.

Камень давил на его плечи. Чешуя трескалась, из-под нее выступала кровь.

На девятой двери ключ выпал из моей руки. Пальцы не сгибались. Я подняла его левой и продолжила.

Последним оставался убийца каравана.

— Полная дверь, — потребовал он. — Иначе пусть все рухнет.

— Лечебный проход.

— Вы не заставите.

— Не заставлю.

Я повернулась к тоннелю.

— Подождите! — закричал он. — Открывайте канал.

Право отказаться не означало права заставить остальных ждать бесконечно.

Когда последний заключенный ушел, Каэл отпустил балку. Мы бросились к щиту. Камень рухнул за спиной, ударная волна сбила меня в тоннель.

Я упала на бок. Сверху посыпалась земля. Каэл накрыл меня собой, и тяжелый обломок ударил его по плечу.

Тоннель погрузился в темноту.

— Вы живы? — спросил он.

— Кажется.

— Плохой ответ.

— Другого честного нет.

Он попытался подняться и не смог. Обломок прижал его левую руку. Я нащупала камень и уперлась плечом.

— На три.

— Не поднимете.

— Тогда лежите молча.

Я считала до трех дважды. На третий раз Каэл высвободил руку. Мы поползли к слабому свету впереди.

Подъемник оказался деревянной платформой на цепях. Мара ждала наверху. Когда увидела Каэла рядом со мной, направила арбалет.

— Он спас уровень, — сказала я.

— И находится вне камеры.

— Потому что я открыла.

— Вернетесь добровольно? — спросила она у него.

Каэл посмотрел на открытый коридор лечебницы. До наружного двора оставалось две двери. У стражников были заняты руки: они укладывали раненых. Если бы он бросился сейчас, Мара успела бы выстрелить один раз.

— Сначала перевяжите людей, — ответил он. — Потом вернусь.

— Это не ответ.

— Вернусь.

Мара опустила арбалет, но назначила двух стражников.

Лечебница заполнилась заключенными и сотрудниками. Печати лечебного тоннеля удерживали магию, но не запирали движение. Каэл сел у стены, пока Тесса осматривала его плечо.

— Вы закрыли собой смотрительницу, — сказала она.

— Камень выбрал направление.

— Камни известны решениями.

— Этот был особенно самостоятельным.

Тесса разрезала рукав. Плечо распухало.

Из дальнего угла раздался грохот. Заключенный, отказавшийся помогать, опрокинул ширму и направился к выходу. Его звали Орс Радан. В деле были показания выживших из сожженного каравана и его собственное признание.

Двое раненых стражников подняли арбалеты.

— Стойте, — сказала я всем сразу.

Орс усмехнулся.

— Смотрительница открыла уровень. Значит, печати больше нет.

— Лечебный режим не отменяет приговор.

— А если я выйду во двор?

— Нарушите условия эвакуации и получите новый срок после суда.

— После какого суда? Вы даже муку купить не можете.

Он был прав насчет муки и ошибался насчет остального.

— Мара, закройте наружную дверь. Тесса, уведите тех, кто не может двигаться. Остальные остаются на местах.

Орс сделал еще шаг. Стражник натянул тетиву.

Каэл не встал.

— Орс, — сказал он, — за дверью двенадцать ступеней и решетка. За решеткой снег и мост. Крыльев у тебя нет. Если начнешь сейчас, погибнет первый стражник, потом ты. Смотрительница запишет два новых имени, а Оскар получит доказательство мятежа.

— Ты стал ее сторожевой собакой?

— Нет. Я не хочу умирать ради твоей неспособности считать двери.

Орс оглянулся. Заключенные не поддержали его. Женщина с перевязанной головой демонстративно отвернулась.

— Я требую отдельную комнату, — сказал он.

— Требование записано, — ответила я. — Получите ближайшее безопасное место по медицинскому состоянию, не по угрозам.

— Тогда жалобу.

Я дала ему лист и уголь. Орс сел у стены и начал писать так яростно, будто бумага была виновата в его приговоре.

— Зачем дали? — тихо спросила Мара.

— Потому что обещала право жалобы.

— Он использует против вас каждую строку.

— Тогда придется отвечать по существу.

Каэл посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Позже я прочитала жалобу. Орс требовал новую подушку, горячую воду, проверку приговора и наказание стражника, который сломал ему палец два года назад. Первые два требования были разумными. Третье — законным. Четвертое требовало расследования.

Неприятный человек мог иметь обоснованные жалобы. Это было хуже простой системы, где достаточно выбрать хороших и плохих.

Я проверяла списки. Все одиннадцать заключенных пятого уровня находились в лечебнице. Трое ранены, один тяжело. Ни один не исчез.

— Что вызвало обрушение? — спросила Мара.

Кузнец принес кусок опоры. Внутри камня проходила медная трубка, разъеденная белым налетом.

— Соль железного корня, — сказала Тесса. — Та же, что в муке.

Порошок попадал не только в еду. Он шел по системе крепости и разрушал металл.

— Случайность? — спросила я.

— Труба повреждена изнутри, — ответил кузнец. — Кто-то увеличил подачу.

Рычаг находился в кабинете смотрителя, но доступ к нижним заслонкам имел Харт.

Он стоял у двери лечебницы.

— Я весь день был на воротах.

— Заслонку могли открыть заранее, — сказала Мара.

— Вы обвиняете меня без проверки?

— Проверка началась.

Харт посмотрел на Каэла.

— Вот к чему приводит мягкость. Особо опасный преступник сидит без цепей рядом с охраной.

Каэл поднял перевязанную руку.

— Можете принести цепи. Только сначала найдите для них целый потолок.

— Достаточно, — сказала я. — Харт, сдайте ключи от заслонок Маре. До выяснения причин вы работаете на верхнем дворе.

— Вы разрушите крепость быстрее порошка.

— Тогда у вас появится возможность сказать «я предупреждал» на суде.

Он отдал ключи и ушел.

К вечеру временные камеры подготовили на четвертом уровне. Каэл встал сам. Мара принесла браслеты.

— Медицинский проход действует до полуночи, — сказала я. — Вы можете остаться в лечебнице под охраной до осмотра.

— Я обещал вернуться.

— Камеры номер один больше нет.

— Есть временная.

— Она холодная.

— Все камеры холодные.

Он протянул руки. Мара застегнула браслеты.

— Почему не ушли? — спросила я.

— Ворота закрыты.

— Вы могли добраться до верхнего двора.

— И оставить остальных под камнями?

— После.

Каэл посмотрел на меня.

— Я хочу выйти из Черной Грани с именем и решением суда. Побег оставит Оскару право назвать все найденное выдумкой преступника.

Ответ снова объединял порядочность и расчет. Эрис предупреждала не разделять их слишком уверенно.

Мара увела его.

Я вернулась к разрушенному пролету. На стене, которую раньше закрывала опора, проявились семь тонких линий. Они уходили вниз от каждой группы камер и соединялись в одну трубу.

К трубе был прикреплен медный знак столицы.

Огонь из Черной Грани шел не на отопление.

Он уходил в Равенор.

ГЛАВА 8. Совет заключенных

После обрушения у нас осталось сорок две камеры на шестьдесят три человека.

Тех, чьи приговоры запрещали совместное содержание, разместили в лечебнице и комнатах допросов. Остальных поселили по двое. Орс Радан получил отдельную камеру не из-за требований, а потому что трое заключенных отказались спать рядом с человеком, осужденным за сожженный караван.

Каэла поместили в бывшую комнату вещественных доказательств. Окно закрывала решетка, дверь — временная печать. Там было теплее, чем в глубокой камере, и достаточно места, чтобы сделать четыре шага.

— Роскошь, — сказал он, осматривая пустые полки.

— До ремонта уровня.

— Разумеется.

Он не попросил оставить его здесь. Я оценила это сильнее, чем благодарность.

К утру запасы уменьшились еще на день. Двое разведчиков вернулись из поселка без продуктов. На козьей тропе стоял патруль Палаты. Жителям объявили, что за торговлю с крепостью конфискуют лавки.