— Пусть закончит.

Каэл стоял на коленях среди щебня. Я набросила ему на плечи одеяло, не касаясь кожи.

— Теперь можно, — сказал он через минуту.

Я обняла его. Он был горячим, живым и свободным. За моей спиной Дорен продолжал читать имена. Это удержало меня от желания остаться рядом дольше, чем могла позволить крепость.

— Ты вернул имя?

— Часть. Сосуд разбился или его разбили.

— Можешь найти остальные?

— Чувствую направление. Они еще близко.

— Когда закончим спасательные работы, ты уйдешь за ними.

— Не решай за меня.

Я отстранилась.

— Верно. Решай сам.

— Сначала найдем тех, кто пропал внутри.

По спискам не хватало четырех человек. Троих обнаружили в закрывшейся прачечной. Четвертым был Нейр Арден.

Его нашли там, где на старом плане не существовало помещения. После исчезновения сосуда стена седьмого уровня потеряла ложное имя и стала обычной дверью.

За ней была круглая камера без окна. На полу сидел худой мужчина с длинными седыми волосами. Ему было тридцать два, но выглядел он старше Дорена. На стене он царапал одну и ту же дату — день, когда закончился его трехмесячный срок.

— Нейр? — позвала я.

Он поднял голову.

— Это мое имя?

— Да.

— Докажите.

Я принесла карточку, отпечаток и решение Норы. Он прочитал, потом попросил еще раз. На третьем чтении пальцы перестали дрожать.

— Мне говорили, что наверху чума, — сказал он. — Потом что король умер. Потом перестали говорить.

— Сколько времени вы провели здесь?

— Не знаю.

— Шесть лет и восемь месяцев после окончания срока.

Он не заплакал. Только прижал карточку к груди.

Нора объявила его свободным прямо в камере. Нейр не смог встать, и Каэл вынес его наверх на руках.

К ночи всех пересчитали по людям, а не по доске. Пятьдесят семь оставались заключенными по действующим решениям. Шесть освобожденных добровольно находились в крепости. Четырнадцать сотрудников продолжали службу. Суд, свидетели и жители поселка записывались отдельно.

Я вывесила списки на трех уровнях. Рядом оставила пустое место для исправлений.

— В старой книге пустого места не было, — заметил Дорен.

— Поэтому она так долго врала.

Он написал внизу: «Если вас забыли, впишите себя».

Часть дверей пришлось снять с петель. Опасных заключенных разместили в комнатах с живой стражей и механическими засовами. Орс усмехался, когда я проверяла его.

— Стоило украсть имена, и ваша гуманная тюрьма развалилась.

— Она развалилась раньше. Сейчас это стало видно.

— А если я выйду?

— Мара остановит вас.

— Убьет?

— Если вы попытаетесь убить другого и иначе будет нельзя.

— Значит, ничего не изменилось.

— Раньше вас могли убить за нарушение строки, которой не существовало. Разница достаточная.

В полночь на медной доске вспыхнуло лицо Оскара.

Огненная связь шла через украденные сосуды. Изображение дергалось, будто собрано из разных пламен. За его спиной я увидела арку северного дозорного пункта. Людей Палаты было не меньше двадцати.

— Лиора, — сказал он. — Ты позволила преступникам вернуть силу. Западный щит уже ослаб.

— Ты украл сосуды и разорвал каналы.

— Я вывез государственную собственность из захваченной крепости.

— Назови имена тех, кого называешь собственностью.

Он пропустил вопрос.

— К полудню передай шесть ключей, архив и Каэла представителю Палаты. Судья Эльд сложит полномочия до королевского расследования. Тогда я верну сосуды и стабилизирую Сердце.

— А если нет?

Оскар поднял ладонь. В ней горел осколок черного стекла. Каэл рядом со мной резко вдохнул.

— В сосудах накоплен огонь, — сказал Оскар. — Его можно вернуть владельцам. А можно послать обратно одним ударом. Черная Грань переживет не больше трех минут.

— Вместе с заключенными?

— Ответственность будет на смотрительнице, которая отказалась восстановить порядок.

— Моя жена и дочь у вас? — спросил Харт из-за караульных.

Оскар впервые изменился в лице.

— Заместитель Дорн находится под арестом за убийство. Его словам нельзя доверять.

— Вы не ответили.

— Семья государственного преступника под защитой Палаты.

Харт засмеялся. Смех оборвался кашлем.

— Я сделал все, а ты даже не придумал хорошую ложь.

Оскар погасил изображение.

До полудня оставалось одиннадцать часов.

Мы могли отдать ключи и снова сделать каждого заключенного топливом. Могли ждать удара. Могли идти на север и начать сражение, которое Оскар уже назвал мятежом.

Я посмотрела на пустые гнезда в хранилище.

— Нам не нужно кричать громче него, — сказала я. — Нужно, чтобы нас услышали дальше.

Нора поняла первой.

— Судебный колокол связан со всеми окружными залами.

— И с площадью Равенора, — добавил Дорен. — Если снять закрывающую печать.

Такая передача раскроет имена заключенных, свидетелей и сотрудников. Нарушит десятки запретов. Палата назовет это захватом королевской связи.

Я взяла гладкий ключ.

— Тогда до полудня мы проведем самое открытое заседание в истории Черной Грани.

ГЛАВА 18. Имена звучат вслух

Закрывающую печать поставил дед короля.

Она находилась под колоколом: круг из красного золота, врезанный в камень. По закону снять его могли три судьи, глава Палаты и представитель короны. У нас была одна судья, представитель драконьих кланов и смотрительница, которую Палата хотела арестовать.

— Если сломаем, восстановить не получится, — предупредил Дорен.

— Именно поэтому ее сделали такой, — сказала Нора. — Чтобы страх перед поломкой был сильнее права на помощь.

Саара положила медную печать клана рядом с королевским знаком.

— Я подтверждаю необходимость.

Я добавила ключ смотрительницы.

Трех оснований не хватало. Красный круг оставался холодным.

— Нужны голоса изнутри, — сказал Каэл.

— Закон их не учитывает.

— Крепость учитывает огонь.

Он позвал всех, кто мог подняться на первый уровень. Пришли заключенные, освобожденные, сотрудники и жители поселка. Опасных узников оставили под охраной, но провели к ним медную трубку, чтобы они слышали и могли ответить.

Я объяснила, что передача назовет их всему королевству. Кто-то мог узнать обвинение, род, место содержания. Скрываться после освобождения стало бы труднее. Семьи тоже могли пострадать.

— Кто не согласен, назовите номер, — сказала я. — Ваше дело не прозвучит.

Первой вышла Меира.

— Я согласна. Но читайте не только обвинение. Скажите, что срок закончился два года назад.

Реван поднял руку.

— И что мост рухнул после приказа Палаты.

Из трубки донесся голос Орса:

— Мой приговор читайте целиком. Я не хочу, чтобы потом сказали, будто вы спрятали убийство ради красивой речи.

Это было разумное требование от человека, который пытался воспользоваться побегом. Я записала.

Сорок восемь согласились. Семеро попросили скрыть имена родственников. Четверо отказались от оглашения, и мы отметили только номера дел. Никого не убеждали.

Каэл подошел последним.

— Мое имя и все обвинения, — сказал он. — Включая конвой.

— Включая решение Норы?

— И его.

Нейр не мог стоять. Тесса принесла кресло.

— Я хочу сказать сам, — прошептал он.

Мы расположились вокруг печати. Каждый, кто согласился, положил ладонь на камень или на плечо стоящего впереди. Драконьего огня почти не было. Оказалось, крепости нужен не объем силы, а совпадение воли.

Красное золото нагрелось.

— Начинайте, — сказала Нора.

Я ударила в колокол.

Звук не оглушил. Он ушел в стены и вернулся тысячью далеких отголосков. Я услышала рынки, окружные суды, караульные дома и столичную площадь. В каждом месте просыпался такой же металл.

Нора назвала себя, полномочия и причину открытого заседания. Потом передала слово мне.