— Зачем помогаете мне? — спросила я.

— Не вам. Мосту, который до сих пор числится разрушенным по моей вине.

Он забрал дело и вернулся к решетке.

После совета я нашла женщину, бросившую миску. Ее звали Мейра Лосс. Она отказалась разговаривать. Я оставила копию сводки брата у смотрового окна.

— Не прошу прощения сейчас, — сказала я. — Только подтверждаю, что запись существует.

— Прощения вообще не будет.

— Это не условие проверки.

Я ушла.

В архиве работа началась с дела Эрис. Дорен проверял подписи, Реван — даты и соответствие наказания. Я составляла хронологию.

Эрис задержали семь лет назад за лечение пяти незарегистрированных драконов. Закон предусматривал два года. Через восемнадцать месяцев она получила положительное заключение тюремного лекаря. Через два года судья подписал освобождение. Оскар отправил возражение, но после установленного срока. Рейн спрятал оригинал, не решившись открыть камеру без представителя Палаты.

— Почему Рейн не использовал колокол? — спросила я.

— Использовал, — ответил Дорен. — Трижды. Никто не приехал.

— Записи?

Он показал журнал. Каждый вызов отмечен. Ответа нет.

— Завтра вызовем снова.

— Если представитель не явится?

— Зафиксируем отсутствие и применим автоматическое вступление решения.

Реван постучал пальцем по странице.

— А если Палата объявит это побегом?

— Эрис выйдет через главные ворота с копией решения. Побегом считается уход без разрешения крепости.

— Крепость может не разрешить.

Это мы еще не проверяли.

К вечеру из поселка вернулся разведчик с письмом. Местный староста отказывался нарушать карантин, но сообщал, что патруль забирает все обозы, следующие к Черной Грани. Вчера задержали лекарства. Сегодня — муку.

Оскар не просто остановил государственные поставки. Он перехватывал купленные товары, чтобы ни один мешок не дошел случайно.

На обороте письма староста написал: «Судебный колокол слышно в поселке. Если вызовете, приведем свидетелей к мосту».

У нас появился способ сообщить наружу.

Ночью я не спала. Правая рука отогрелась после подтверждения номера дела Нейра, но два пальца оставались неподвижными. Я переписывала решение Эрис левой.

В дверь постучала Мара.

— Каэл просит встречу.

— Сейчас?

— Говорит, до утра вы успеете придумать слишком много причин не открывать камеру Эрис.

— Очень заботливо.

Я спустилась. Каэл сидел на полу у двери временной камеры.

— Книга изменила ваш план? — спросил он.

— Нет.

— Тогда зачем пришли?

— Вы вызвали.

— Хотел убедиться, что не спрятали сводки.

— Совет уже видел.

— Знаю. На четвертом уровне слышно, когда в столовой бросают посуду.

— Почему не защитили меня?

— Потому что вы были виноваты.

Ответ не был жестоким. Только точным.

— И все же предложили оставить ключи.

— Потому что вина в старых сводках не доказывает вину в нынешней проверке. Если смешать, получится метод Оскара.

— Вы хорошо его изучили.

— Он старался.

Мы молчали. Между нами оставалась дверь с временной печатью.

— Завтра Эрис может выйти, — сказала я.

— Может.

— Вы не просите выпустить следом вас.

— Мое дело не готово.

— Чего ждете?

— Чтобы вы дошли до страницы, где я перестаю быть удобной жертвой.

— Вы уже признали троих погибших.

— Признать число проще, чем рассказать решение.

— Тогда расскажете до пересмотра.

— Да.

Каэл поднялся и подошел к решетке. Мы оказались ближе, чем во время допроса. Я чувствовала тепло, слабое для дракона, и запах лечебной смолы.

Он не протянул руку.

— Лиора, — сказал он впервые без фамилии, — когда откроете дверь Эрис, Грань возьмет цену не только с вас. Печь потеряет источник и попробует забрать больше у остальных.

— Почему не сказали раньше?

— Потому что сначала хотел увидеть, откроете ли.

Я сжала холодные пальцы.

— Еще одна проверка.

— Последняя без предупреждения.

— Это не обещание, которому я верю.

— Правильно.

Я ушла готовить дополнительные одеяла и лечебную смолу. Освобождение одного человека могло причинить боль шестидесяти двум.

Это не делало дверь законной.

Но означало, что открыть ее нужно с открытыми глазами.

ГЛАВА 10. Первая открытая дверь

Судебный колокол висел над верхней башней.

К нему вела наружная лестница, покрытая льдом. Мара привязала меня веревкой к поясу и велела не смотреть вниз. Я уже слышала этот совет на мосту и знала, что выполнять его легче, когда под ногами есть хотя бы мост.

На площадке помещались двое. Колокол был черным, без языка. По краю шли имена прежних смотрителей. Последним значился Рейн. Даты смерти не было.

— Как звонить? — спросила я.

— Ключом.

Я приложила гладкий ключ к металлу.

— Черная Грань вызывает представителя драконьих родов и королевского судью для подтверждения решения по делу Эрис Саан.

Колокол ударил сам.

Звук прошел не по воздуху, а по камню. Башня задрожала, черная волна ушла по горе к поселку. Второй отзвук направился в сторону столицы.

— Теперь ждем, — сказала Мара.

— Сколько?

— Предыдущий вызов ждал три месяца.

— У нас еды на четыре дня.

— Значит, быстрее.

Мы спустились и начали готовить зал пересмотра.

Дорен разложил документы в порядке дат. Реван проверил копии. Мара назначила охрану, которая не участвовала в старых событиях. Тесса подготовила лекарства: Каэл предупреждал, что после открытия печь попытается забрать огонь у остальных.

Эрис отказалась надевать праздничную одежду, которую нашли в складе личных вещей.

— Семь лет моя рубашка устраивала государство, — сказала она. — Для освобождения тоже подойдет.

Ее вывели из камеры в обычных браслетах. Она села за отдельный стол. Не улыбалась и не спрашивала, когда откроют дверь. Я понимала: ложная надежда в тюрьме могла быть еще одним наказанием.

К полудню судья не приехал. Представитель родов тоже.

Зато у моста собрались жители поселка. Двадцать человек стояли за карантинным столбом с плакатами, на которых были написаны имена родственников.

Один держал табличку «Нейр Арден освобожден два года назад. Где он?».

Тайная камера перестала быть тайной.

— Кто сообщил? — спросила я.

— Староста услышал имя через колокол, — сказала Мара. — Он передал остальным.

— Я называла только Эрис.

— Колокол выбрал все дела без срока.

Магия крепости не подчинялась формулировке так точно, как мне хотелось. Но впервые ее ошибка работала на людей, а не против них.

Черная точка появилась над северным хребтом после обеда. Она росла, пока не превратилась в медного дракона. Он сделал круг над мостом, приземлился на дорожной площадке и принял человеческий облик.

К воротам подошла пожилая женщина в меховом плаще. Ее волосы были рыжими с проседью, на висках оставались две полоски чешуи.

— Саара Нор, хранительница имен рода Саан, — представилась она. — Кто вызвал пересмотр?

— Лиора Венн, смотрительница.

— Бывшая жена обвинителя Вейра?

— Да.

— Плохое начало.

— Дальше документы.

Саара потребовала оружие оставить у ворот, но свои когти, по ее словам, сдать не могла. Мара пропустила после проверки печати рода.

Королевский судья не приехал.

Мы ждали до вечера. Вызов повторили. Столичная волна вернулась пустым отзвуком: Палата отказалась принять сообщение.

— Закон предусматривает отсутствие судьи? — спросила Саара.

— Решение уже вынесено судьей Таллем семь лет назад, — ответила я. — Мы подтверждаем вступление в силу после пропущенного срока возражения.

— Представитель Палаты?

— Вызван и не явился. Отказ записан колоколом.

— Тогда проводите.

Зал пересмотра заполнили сотрудники и представители заключенных. Остальные слушали через вентиляционные каналы.