Перед глазами всё поплыло, и мне захотелось завыть от отчаяния. Я попыталась стереть слёзы, но их было так много, что это оказалось бесполезно. Я снова разревелась как ребёнок.

– Слабачка, – отругала я саму себя. – Ну почему я такая бесполезная? Я – балласт для сестры и подруги. – Шептала я сквозь слёзы.

Опустилась на пол рядом с кроватью и, закрыв лицо руками, тихо всхлипывала – продолжая жалеть себя.

Видимо я просидела так слишком долго, и стражники, что сопровождали меня, заглянули в комнату.

Застав меня в таком состоянии, мужчины замялись. Оно и понятно – никому не нравится, когда девушка плачет. Один из них осторожно подошёл ко мне и, опустившись на колено, мягко коснулся моего плеча.

Неясный шум и чьё-то тихое бормотание вырывают меня из оков сна. Я лежу, кажется, на кровати, причём довольно жёсткой. Перед глазами низкий деревянный потолок.

Поворачиваю голову и вижу сгорбленную спину того самого престарелого лекаря, к которому нас привёл охотник. Старик крутился возле невысокого, грубо сколоченного столика и что-то бормотал себе под нос. Он то и дело брал какие-то листики, корешки и ещё порошки, происхождение которых мне неизвестно, и смешивал всё это в общей посудине, растирая в кашу.

Хочу приподняться, но тело ощущается совсем ватным. Такое чувство, что из меня разом выкачали все силы. При неприятнейшее чувство. В последний раз я был в таком состоянии лет семь назад, когда получил довольно серьёзное ранение в руку.

Я предпринял ещё одну попытку встать, на сей раз более удачную, но стоило мне приподняться до определённого уровня, как мою ногу прострелила боль.

– Зараза! – не удержался я от ругательства.

Старик обернулся на мой голос и посеменил ко мне. Положил руки мне на плечи и слегка надавил, вынуждая снова лечь.

– Не тратьте силы, молодой человек, вам ещё как минимум сутки отлёживаться, – сказал лекарь.

– Я не могу так долго ждать, нам с женой необходимо ехать дальше.

Старик лишь недовольно цокнул и снова сказал:

– Рана ещё не затянулась. Если встанете сейчас, то все мои труды пойдут насмарку.

– Но … – попытался я возразить, но старик перебил меня.

– Лежи, я сказал, – скомандовал он. – Ишь чего удумал. Тоже мне герой. Куда ты поедешь с такой ногой? Ты и пару шагов сделать не сможешь, рана тут же откроется.

Старик причитал без остановки, ругая меня так, словно я дитё малое, а не взрослый мужчина. Хотя для него я, наверное, действительно как ребёнок.

Лекарь отошёл обратно к своему столу, когда убедился, что я больше не предпринимаю активных попыток встать с кровати. Какое-то время он продолжал смешивать ингредиенты в большой жестяной посудине. Затем залил всю эту массу горячей водой, тихо шепча какие-то заклинания. Потом перелил часть содержимого в стакан и принёс мне.

– Пей, – только и сказал он.

Я уже было хотел спросить, что это такое, но в нос ударил резкий и очень неприятный запах этого жуткого варева. Меня тут же замутило от запаха, зато вопрос о содержимом стакана сразу отпал. Это зелье для ускорения заживления ран. Довольно простая в исполнении и действенная штука, но какая же она вонючая, не передать словами.

Слегка подтягиваюсь, чтобы принять полусидячее положение, и принимаю стакан из рук лекаря. Пью быстро, стараясь не вдыхать этот ужасный запах. В последний раз я пил эту бурду всё те же семь лет назад, и с тех пор это зелье осталось ничуть не лучше. Неужели хвалёные учёные умы Ритана даже не попытались улучшить формулу этого зелья?

Старик довольно улыбнулся, ему явно нравилось, что я не задавал лишних вопросов и не стал отказываться от не самого вкусного напитка. Лекарь унёс стакан, а когда снова подошёл ко мне строго велел:

– Лежи спокойно, вставать не пытайся. Теперь твоя рана затянется куда быстрее.

Спорить не стал. Сам понимал, как это работает, но просто лежать на месте, зная, что за Ришей уже, вероятно, отправили поисковый отряд, было невыносимо.

– Где моя жена? – решил спросить я у старика.

– Отдыхает твоя ненаглядная. Заснула прямо на лавке в проходной, – усмехнулся он. – Видимо сильно испугалась бедняжка и вымоталась.

Я на секунду задумался над тем, надо ли сейчас её будить и рассудил, что нам стоит поговорить и обсудить дальнейшие действия, раз уж мы всё равно здесь застряли.

– Не могли бы вы позвать её?

– Сейчас-сейчас, – отозвался лекарь и ненадолго вышел из комнаты.

Минуты через две, в дверном проёме появилась Риша. Она тёрла глаза спросонья, но как только взглянула на меня, вздрогнула. Остановилась, удивлённо распахнув глаза, затем перевела свой взгляд с моего лица немного в сторону и хмыкнула.

Я сначала не понял её реакции и мимолётного замешательства. Риша подошла и, присела на табурет возле кровати, спросила:

– И не стыдно вам, дорогой муж? – на её лице появилась лёгкая улыбка.

Я нахмурился, пытаясь понять в чём проблема. Риша это замечает – и усмехаясь, касается моей ноги. На этот раз уже я вздрагиваю, почувствовав, как мягкая женская рука проводит от колена до самой ступни.

– Что ты де… – я не договорил, наконец осознав суть проблемы. – Твою ж мать! – со стоном выругался я.

– Дошло наконец? – хихикала она.

Звонкий смех Риши был очень красивым и завораживающим. Я снова предпринимаю попытку подняться и найти свои штаны или какой-нибудь кусок ткани чтобы прикрыться, но – очередное лёгкое касание к ноге заставило меня остаться на месте.

Она больше не смеётся и строго смотрит на меня.

– Тебе же было велено лежать, так что не дёргайся.

Тёмная и сырая камера в подземельях дворца, не самое уютное место, особенно для девушки.

Меня посадили в самую отдалённую камеру, так что соседей в лице других заключённых, у меня нет. Меня окружают решётки и две каменные стены, выточенные прямо в скале. Облокотиться о них нельзя, острые камни тут же поцарапают спину.

Противный звук капающей с потолка воды неприятно режет слух доводя до нервного состояния, что хочется кричать, лишь бы заглушить эти монотонные звуки.

Освещения в подземелье почти не было. Те редкие факелы, что висели вдоль стены за решёткой, давали тусклый и неровный свет. Впрочем, мне от этого не было никакого толку, так как тот факел, который должен был гореть рядом с моей камерой, был потушен, погружая меня в непроглядную темень.

А нужен ли мне этот свет вообще? Больше нет, чем да. Темнота помогала отвлечься от неприятных мыслей.

Когда я только сюда попала, то была зла, даже нет, взбешена. Я кричала, ругалась так изощрённо, что некоторые стражники были порядком удивлены моими познаниями в нецензурной брани. Но вот, прошло около суток и злость стихла, оставляя лишь пустоту и раздражительность.

Ориентироваться во времени я смогла благодаря смене караула. Солдаты сменяют друг друга каждые двенадцать часов и с момента как я тут оказалась они поменялись уже дважды.

К моей камере всё это время никто не подходил. Всем заключённым кроме меня, несколько раз в день приносят еду и воду. На такую несправедливость мой желудок недовольно ворчит, но что-то сделать с этим я не могла. Наверняка меня хотят измотать перед ментальным вмешательством. Голодный и уставший маг – ровно слабый маг. И как бы мне не хотелось этого признавать, но они правы.

Если устроить мне ментальную проверку в таком состоянии, то я едва ли смогу скрыть все необходимые воспоминания. Но я буду не я, если не попытаюсь справиться с этим испытанием. Ради Лии, ради Риши.

Стоило мне подумать об этом как меня тут же решили навестить.

– Так-так и кто это тут у нас? – мужской голос эхом отразился от каменных стен.

Я скривилась как от зубной боли. Только его мне не хватало. Явился ублюдок, как его там? Брайн Шетл? Ах нет, он же теперь Захар, какое убогое имя.

– Зачем пришёл? – спросила я с максимальным равнодушием на какое вообще была способна сейчас.