– Интересно, в этой реальности Робин Гуд с Гаем Гисборном были? – подумал я, благоразумно забившись в дальний угол провинциального вокзала.

Я уже купил билет до Бостона, а в привокзальном кафе взял порцию фиш‑энд‑чипсов с кофе. Признаться, и то и другое оказалось на редкость невкусным. Но я снага или где? Сожрал и не поморщился, интеллигентно вытерев руки влажной салфеткой. Надо сказать, даже сидя в дальнем углу, я вызывал нездоровый интерес. Примерно такой же вызвал бы папуас с кольцом в носу на любом колхозном рынке. Местные меня пристально рассматривали, не говоря при этом ни слова, и мне это ни хрена не нравилось. И вроде бы сижу в темном углу, не отсвечиваю, а все равно какое‑то дрянное чувство начинало появляться в груди. Дрянное настолько, что я переложил зелья поближе, во внутренний карман пиджака.

– Поезд до Бостона отходит через пять минут.

Голос из громкоговорителя вывел меня из прострации, и я быстрым шагом прошел в вагон, где занял свое место, старательно укрывшись от окружающих толстой газетой. От Ноттингема до Бостона ехать всего час с пятью остановками. А там я буду определяться на месте.

Поезд плавно тронулся, а за окном снова потекли привычные уже авалонские пейзажи. Небольшие клочки полей сменялись безликими задворками крошечных городков: ржавые контейнеры, граффити на глухих стенах складов и лужи, в которых отражалось низкое свинцовое небо. Мы проносились мимо чахлых кустов, растущих вдоль путей, и по‑осеннему унылых садиков, окруженных аккуратными заборами. Вдалеке дымила труба какой‑то фабрики, и этот дым смешивался с обычной английской моросью, делая пейзаж похожим на старую, застиранную фотографию. Никаких тебе идиллических овечек. Просто земля, заселенная самыми обычными людьми, которую поезд упорно разрезал по пути к конечной станции.

Напряжение усилилось к концу дороги, когда я увидел, как человек, с которым я ехал от самого Лондона, отправляет какое‑то сообщение. Ну вот, казалось бы, может, он жене пишет, но червячок в груди не унимался. Чуйка битого жизнью коммерсанта кричала, что все это неспроста. Слишком уж старательно он не обращал на меня внимания, при том, что остальные человеки разглядывали меня без малейшего стеснения. Здесь, в глухой провинции, цветных практически нет. Они живут либо в своих анклавах, либо в крупных городах, где всем на всех плевать.

Вот потому‑то у меня даже сомнений не возникло, за кем пришли, когда поезд остановился на вокзале. Людей с такими стандартными лицами и стандартными прическами я узнаю в любой толпе. На них мне плевать, справлюсь. Только вот рядом с этими людьми стоит эльфийка, при виде которой татау на левой руке закололо крошечными иголочками. Эта девушка – маг второй ступени и, судя по фиолетовому оттенку ауры и каналов, пронизывающих ее тело, она менталист. На прелестном личике читается скука и презрение. Ей явно не хочется находиться в толпе, где ее может задеть локтем или взглядом какой‑нибудь мужлан. Но её волнения напрасны. Человеки испуганно огибают знатную госпожу, старательно отворачиваясь в сторону. Эта колдунья не чета ротмистру Чердынцеву, чья аура бледная, словно разведенные чернила. Эльфийка на перроне по‑настоящему сильна.

– Дебил! – поставил я диагноз сам себе и кое‑кому из управления разведки. – Получается, они следили за этим долбаным номером. Возможно, поставили в тайнике какой‑то артефакт, который и подал сигнал, что прибыл новый агент 009.

– Вот меня и срисовали, – уныло подумал я, выпивая одно зелье из четырех, «Медвежью силу». – Значит, иду на прорыв.

Разыграть дурака у меня не выйдет, повяжут тут же. До леса километра четыре, а до резиденции лорда – все двадцать, и вокруг нее полно стражи. Я старательно пялюсь в окно и вижу, как пристально товарищи из почетного караула всматриваются в лица выходящих из вагона. Я сжал рукоять пистолета и с улыбкой сказал следившему за мной авалонцу:

– После вас, сэр!

– Ну что вы, что вы! – любезно оскалился тот и всем видом показал, что пропустить меня станет для него величайшей честью.

– Да что же ты такой тупой! – вздохнул я и ткнул пистолетом в его брюхо. – Медленно поворачиваешься и выходишь первым. Если будешь делать глупости, прострелю тебе почку. Жив останешься, но это неточно.

– Не дури, парень, – побледнел тот. – Отдай ствол. Тебя же повесят!

– Сколько их там? – спросил я.

– Пять патрулей с магами на перроне, – ответил он. – И вокзал плотно оцеплен. Тебе не уйти.

– У тебя жена есть? – спросил я. – Как ее зовут?

– Джули, – побледнел тот.

– Если хочешь увидеть Джули, – терпеливо сказал я, – иди и не дергайся. И не вздумай строить из себя героя. Вдруг не получится. Если будешь паинькой, обещаю, что не убью. Понял?

– Да, сэр, – ответил он и с шумом проглотил набежавшую слюну.

– Ну и славно, – ткнул я его в спину. – Вперед.

Мы показались в дверях вагона, и я тут же почувствовал гибкое щупальце менталиста, ударившееся о мою защиту. На лице эльфийки появилось выражение неописуемого удивления, потом между идеально очерченных бровей залегла складка, а затем ей в бедро прилетела моя пуля, напрочь отбив всякое желание колдовать. Девушка упала на землю и завыла, зажимая рану. Ментальная магия, она такая. Требует некоторой сосредоточенности. Незадачливый филер полетел вперед, сбив обоих сопровождающих, а люди, толпившиеся на перроне, заорали в голос и побежали кто куда, устроив жуткую толчею. Бросившиеся ко мне наряды увязли в беспокойно мечущемся человеческом стаде, но и я увяз в нем тоже. Заемная сила помогла мне. Я шел ледоколом, разбрасывая тела как кегли. Полицейские стрелять в толпе опасались, и я петлял, как заяц‑рэгбист, выводя из строя эльфов, которые еще не понимали, что у меня стоит ментальный блок.

– А вот это плохо, – прошептал я, увидев, как в мою сторону стремительно ползут зеленые змеи, которых выпустила из ладоней прелестная, совсем юная на вид девчушка.

Я наскоро глотнул зелье «Быстрой жизни» и реальность вокруг меня подернулась рябью. Люди внезапно остановились или начали двигаться, словно мухи в киселе. Девчушка эльф застыла, потешно скривив в гримасе хорошенькое личико. Ребенок совсем, ей лет пятьдесят, не больше. Зеленые лианы, которые поползли за мной, приобрели скорость улитки. Их кончики лениво шевелились, пытаясь добраться туда, где я еще совсем недавно стоял. Но увы. Меня там уже нет. Я вовсю бежал в сторону леса, пропустив в метре от себя ледяную сосульку, печально проплывшую мимо. Как, однако, вовремя я ускорился. Я ведь ее даже не заметил. Так себе приключение – получить килограммом льда по голове. А вот и оцепление. Какой‑то солдатик скучает с автоматом наперевес. Я забрал у него оружие и разгрузку с боекомплектом, а потом припустил со всех ног.

Дома, машины и люди пролетали мимо, смазавшись в одно цветное пятно. Ветер свистел в ушах, смешавшись вместе с гулом электрических моторов в один долгий, тягучий шелест. Небольшой городок закончился быстро, и вот уже впереди раскинулась полоса отчуждения, голая, словно вытравленная гербицидами. Ни травинки, ни былинки. Одна утоптанная в камень почва, на которой яркими пятнами мерцали магические ловушки. Их тут тысячи. Они на земле, над землей и даже высоко в воздухе. Там они растянуты, словно сети. Теперь‑то понятно, почему здесь люди без оружия ходят. Хтоническим тварям непросто пройти такую полосу препятствий.

– Нам бы так, – присвистнул я и пошел осторожно, огибая светящиеся шары, переступая круги на земле и уворачиваясь от ярких нитей, натянутых на уровне то пояса, то колен. Серьезно эльфы защитились, ничего не скажешь.

Я повернул голову и увидел, как в мою сторону несутся несколько машин, набитых людьми. Они светятся, словно фонари, а татау на руке пульсирует как ненормальное. Концентрация магия на меня несется просто запредельная. Там сидит десяток сильных волшебников, каждый из которых и в одиночку меня в порошок сотрет. Они знают, что ментальной магии я не поддаюсь, а потому церемониться больше не будут. Я пальнул короткой очередью, разбив радиатор одной из машин, но снова мне такого фокуса не повторить. Эльфы выпрыгнули наружу и тут же атаковали.