– Она готова? – спросил один из эльфов в халате.

– Да, господин, – угодливо ответил Симараныч. – Двойная доза «Абсолютного послушания». У нас был пропуск поставок.

– Хорошо, – небрежно бросил эльф. – Тогда мы готовы начинать. Высокородный уже давно ждет вас. – Тут он повернулся к Карине и засыпал ее вопросами.

– Ты хорошо себя чувствуешь? Твой разум чист? Твои помыслы добродетельны? Ты не делала злого? Ты не желала сегодня зла кому‑то?

– Нет, не делала и не желала. Я чувствую себя хорошо, а мой разум после медитации чист, – ответила Карина, старательно прогнав все мысли из головы. А эльф провел руками вокруг ее тела, удовлетворенно кивнул и отвернулся.

– А, дитя низшей расы, – поприветствовал ее лорд скрипучим голосом. – Я больше привык смотреть на таких, как ты, через прицел снайперской винтовки. Я люблю поохотиться. В моем замке много трофеев.

– И вам желаю здоровья и долголетия, – вежливо ответила Карина.

– Да‑да, это очень своевременное пожелание, – хмыкнул лорд, – оно непременно сбудется. Даже не сомневайся в этом.

Амантиэль засуетился, пытаясь переключить внимание старца на себя:

– Не правда ли, превосходный экземпляр, высокородный Лаэрон? Низшие расы всегда отличались отменной жизненной силой! Мне бы хоть годик премии за такую замечательную поставку…

Старец смерил эльфа презрительным взглядом, и Сильмараныч осекся на полуслове и прикинулся ветошью. Высокий лорд снова посмотрел на Карину с интересом, но взгляд его был не мужским, а каким‑то расчётливым и холодным, как у змеи. И от него у девушки ледяные мурашки по всему телу пробежали.

– Скажи‑ка мне, дитя низшей расы, что для тебя есть молодость?

Карина не сразу сообразила, что бы соврать, и ответила правду:

– Молодость – это время, когда надо много работать на будущее. Искать опоры, простраивать связи, выбирать спутника жизни.

– Какая ты, девка, скучная и недалекая, – скривился старец. – Так и думал, ни к чему тебе молодость. Ты проживешь свою жизнь впустую, так зачем тебе вообще ее проживать. Эй, вы там, долго еще возиться будете?

– Все готово для процедуры, высокий лорд, – с поклоном ответил один из эльфов в белом халате. – Объект, пройдите и займите вот это ложе.

Эльф кивнул на кресло, похожее на стоматологическое. Оно словно выросло из черного камня пола, и из него волнами исходил какой‑то потусторонний холод. Все выжидающе посмотрели на Карину. Тогда она густо покраснела – на съемках рекламы каким только трюкам не научишься – и выдавила, глядя в пол:

– Мне бы… отлучиться в уборную. На минуточку. Очень надо, простите! Я просто описаюсь, если это затянется дольше, чем на две минуты.

Эльф в халате гневно зыркнул на Сильмараныча:

– Вы должны были озаботиться вопросами гигиены заблаговременно! Ритуал должен быть свершен, пока молодая луна еще на небе. Вы хоть понимаете, чье время тратите? – и обернулся к Карине: – Вон там, за углом, третья дверь налево. Быстро, снага, не задерживай нас!

Карина мелко закивала и засеменила в указанном направлении. Завернув за угол, она рванула что было сил наверх, к выходу. У нее есть надежда. Здесь не привыкли к тем, кто еще способен думать. Многомесячное употребление проклятых зелий лишало разума полностью, превращая девушек в послушных кукол, прекрасных в своем совершенстве, с идеальными тонкими телами, до краев наполненными жизненной силой. Их ведь много месяцев делали пригодными для этой процедуры, заливая дорогостоящей алхимией. Никто не ждет сопротивления от такой жертвы. И все это давало Карине крошечный, почти призрачный шанс.

Она соорудила каменное выражение лица и пошла по коридору, подражая остальным девчонкам. У нее сейчас такой же бессмысленный, расфокусированный взгляд, а движения механические, словно у робота. На нее косятся, но особенного внимания не обращают. Подумаешь, еще одна гваэдиль идет исполнить приказ своего господина. От нее отворачивались и тут же забывали, а она целенаправленно шла к задней двери. Выйти через парадные ворота она даже не надеялась. Вдруг какой‑то странный шум привлек ее внимание. Карина остановилась и пристально уставилась в окно. Часовые‑эльфы бегали по стене и суетились, устанавливая пулеметы. Раздались короткие очереди. Эльфы пытались поразить какую‑то черную точку, которая то и дело мелькала в лунном свете. А потом точка стремительно понеслась вниз, все увеличиваясь в размерах.

– Глазам своим не верю! – прошептала Карина. – Вольт здесь? Но как?

Чудовищно огромная птица пикировала с небес прямо в центр замка, а на ее спине сидел знакомый парень‑снага, поливающий из автомата эльфов, охранявших ворота. И он орал что‑то непонятное. До девушки донеслось:

– Банза‑а‑а‑ай!

Зяблик сделал круг почета по замку, пока я короткими очередями палил во все, что видел. Пару раз я вроде бы даже в кого‑то попал, но это неточно. То ли эльфы падали сами, уходя от выстрелов, то ли их сразил героический я, сие науке неизвестно. Важно было то, что соображали эти ребята вполне здраво, а потому выстрелы захлопали все чаще и чаще. Видимо, они были готовы к такому развитию событий. Пистолетные пули не брали перья хтонической птички совершенно, а потому один пулеметный расчет зяблик разорвал в клочья и сбросил со стены. На этом мое везение закончилось, и я всем телом ощутил смертельную дрожь птицы, которая билась со мной до самого конца. Ее все‑таки достали пулеметной очередью. Я мысленно задал направление, и зяблик тяжело спикировал на балкон второго этажа, проломив своим телом оконную раму. Так мы ввалились прямо во дворец лорда эльдаров Лаэрона, пропади он пропадом.

– Прощай, друг, – я похлопал птицу по каменной чешуе, заменявшей ей оперение, и она истаяла дымкой, не оставив даже следа. И тут послышался голос, читавший нараспев непонятные слова.

– Та‑ак! – оглянулся я по сторонам. – Что ты там бормочешь, гад!

Я выстрелил одиночным, сняв нарядно одетого мужика с высокомерным лицом, который пытался делать свои пассы. Он урожденный маг, все его рефлексы заточены на то, чтобы биться с помощью колдовства. Но сейчас он находится в состоянии шока. Находился, если быть точным…

– Налево или направо? – задумался я. – У самурая нет цели, у него есть лишь путь. Если я все равно уже умер, то не все ли равно, куда идти? Надо идти куда‑нибудь, и тогда обязательно куда‑нибудь придешь.

Я, как и свойственно большинству мужиков, пошел налево, заглядывая во все двери и паля по мечущимся эльфам, которые, лишившись привычных сил, совершенно ополоумели от ужаса. Где‑то я все это уже видел, а где, вспомнить никак не мог…

– Большие города‑а! – пел я, методично расстреляв целую толпу ушастых красавцев, которые пытались пробиться через узкую дверь. – Пустые поезда! Да где же я это все видел? Это все неправда… Это мне снится… Это просто прорыв Хтони, и я стреляю по нечисти… Эти существа – нечисть… Они хуже нечисти…

Я подошел к одному из раненых, стонавших на полу, и перевернул его ударом ноги. Эльф смотрел на меня с ужасом и отвращением. На его холеном лице медленно проступала растерянность. Его картина мира рухнула. Ильмарин, абсолютная твердыня, насквозь пропитанная магией, обесточен, как деревенский коттедж. Так не бывает. Такого не может быть, потому что не может быть никогда.

– Где держат девушек, из которых пьют жизнь? – спросил я.

– Пошел ты, червь! – выплюнул он, тщетно пытаясь выбросить в мою сторону какое‑то заклинание.

– Раз! Два! – я навел автомат.

– В подвале! В подвале! – заорал тот. – Увядших лилий держат в подвале!

– Три, – ответил я, проделав дырку в аристократическом лбу. – Ты не успел.

Я нашел лестницу и пошел на первый этаж, понимая, что у меня остались считаные минуты жизни. Совсем скоро меня прижмут в каком‑нибудь углу и расстреляют. Бросать гранаты не станут точно, пожалеют картины. Тут же все стены подлинниками завешаны. Им цены нет. За каждое из полотен, где изображены величественные и прекрасные создания, можно купить дивизию зеленых ребят типа меня.