У меня посетитель. Странно знакомый мужик из человеков, абсолютно средний во всем. Среднего роста, среднего телосложения, с незапоминающимся лицом, но зато с колючими цепкими глазами и глубокими залысинами. Я определенно его когда‑то видел, но подробностей вспомнить никак не мог. Мужик водил по сторонам любопытным взглядом, и на обычного клиента он был похож не больше, чем случайно забежавший в аптеку курвобобр. А еще от этого мужика веяло неприятностями. У меня на такое нюх. Видимо, судьба‑злодейка, подкинувшая мне сегодня счастье созерцания прекрасной эльфийки и ее чека, решила уравновесить его этим типом.

– Что знаете о вчерашнем убийстве? – задал вопрос странный гость.

– Кто спрашивает? – спросил я.

Посетитель достал удостоверение и неотчетливо махнул им перед моим лицом. А еще у меня закололо предплечье, и увидел слабенькое свечение меридианов в его теле. Это маг‑пустоцвет. И вот именно этот узор я и узнал. Это особист, который наблюдал за речью эльфийки Инвитари Лауранны на площади Хельги Вещего. В тот самый день, когда она презентовала школу моделей «Галадриэль». Елки‑палки, это было три месяца назад, а как будто в прошлой жизни.

– Не рассмотрел, – спокойно сказал я. – Не возражаете, если я запишу ваши данные. Для памяти.

– Возражаю, – ответил тот, и мое горло как будто перехватила удавка. Да как же задолбали меня эти маги первой ступени. Все бы им людей душить и бить током.

– Понятно, господин ротмистр опричной жандармерии Чердынцев Николай Петрович, – ответил я, когда удавка на шее ослабла. – Я ни про какое убийство не слышал. Ни про вчерашнее, ни про позавчерашнее. И вообще, прекратите безобразничать. Если хотите допросить, вызывайте повесткой.

– В каких отношениях состоите с некой Инвитари Луаранна? – спросил он и снова перекрыл мне доступ кислорода.

По‑моему, это форменное свинство с его стороны. И очень нелогичное, вдобавок. Как я ему отвечу, если дышать не могу? Да, у нас тут абсолютная монархия, но какой‑нибудь закон должен на эту тему быть. Чего они сразу то душат, то током бьют? А как же дедукция? А сбор доказательной базы? Безобразие! Никто работать не хочет.

– Не знаю, кто это, – прохрипел я, когда воздух снова поступил в мои многострадальные легкие. – Имя на эльфийское похоже. У меня сегодня была только одна посетительница‑эльфийка, но она не представилась.

– Что она хотела? – сверлил он меня колючим взглядом.

– Это аптека! – взорвался я. – Ты вывеску видел, господин ротмистр? У меня тут все хотят только лекарств. Если бы некая Инвитари предложила мне разделить с ней ложе на ветвях священного дуба Ород‑Рава, я бы немедленно согласился. И даже поскакал бы вприпрыжку в этот Ород‑Рав, босиком по снегу. Но ей были нужны только лекарства, представляешь?

– Она из эльдаров Авалона, не из лаэгрим, – спокойно поправил он меня. – И ты это знаешь. Зачем приплетаешь сюда город Ород‑Рав?

– Тебя позлить хочу, – честно признался я. – Бесишь ты меня. Ненавижу конторских. Что, амулет правды включил? Я бы сам тебе такое хрен сказал.

– Какие лекарства она заказала и для чего? – снова спросил он. – Нет у меня никакого амулета. Не положено на осмотре места преступления. Это у тебя от души идет, и совсем немножко от моей магии. Я менталист первой ступени.

– Не знаю, для чего ей лекарства, – ответил я. – Но смогу предположить, если ты скажешь, кого завалили. Тьфу на тебя, сволочь! Ни хрена ты не слабый маг, если я такому, как ты помогаю.

– Весь отдел алхимии в Зоотерике растерзали, – сказал он. – Зверь какой‑то. Предположительно, пантера. Помогло тебе это?

– Ага, помогло, – ответил я. – Твой вопрос «для чего ей лекарства» прост, как два пальца об асфальт. А сами вы, тупезни с мозолью от фуражки, ни хрена думать не умеете. Это зелье эльфийке нужно, чтобы послушниц истемиль поить. Они из них рабынь делают. Тьфу на тебя еще раз, крыса конторская!

– Ты и это знаешь? – ротмистр смотрел на меня как на привидение. – Откуда?

– Что ты крыса конторская? – переспросил я. – Да у тебя это на лбу написано.

– Про послушниц, болван! – рявкнул ротмистр.

– За девчонкой из этой школы ухлестывал, – ответил я. – Узнал случайно. Одна дуреха, удостоенная счастья принести в зубах тапочки своему господину, проболталась. Как там ее звали… Гваэдиль, вот. У нее еще знак на лбу стоит, а от него магическая нить куда‑то уходит. Твою мать! У водилы эльфийки тоже такой знак есть. Я это только сейчас понял. Она с ним общается без слов.

– Так вот оно что, – пробормотал ошеломленный ротмистр и направился к двери. – Зелье это можешь делать, разрешаю. Город не покидать, телефон держать включенным и при себе. Даже в сортире. Я с тобой не прощаюсь, снага.

– Весьма рад, – ответил я, когда путы менталиста меня отпустили.

Они меня отпустили точно, потому что сейчас я ни хрена не рад. Ведь согласно известной истине, когда мы связываемся с соответствующими органами, наши неприятности только начинаются. И, как выяснилось потом, я ничуть не ошибся. Это было только начало того феерического круговорота из дерьма, в который меня затянуло. А ведь я так хотел поехать в отпуск. И даже деньги у меня совсем недавно были. Я смотрел на волшебные кушанья из кафе дяди Вахтанга и понимал, что есть мне не хочется совершенно.

Когда у вас в доме проживает настоящий черный урук, то проблема с домкратом решена раз и навсегда. Эту несложную истину сегодня утром узнала моя соседка с четвертого этажа, когда попыталась поехать на работу на своей крошечной малолитражке. У нее как раз домкрата не было. Почему его не было, она не знала, потому что не знала, что такое домкрат. Так иногда бывает, если ты девочка, а по совместительству технолог мясного производства.

– Элеонора Павловна, – Чака стеснительно остановился рядом и смял кепку в огромных руках. – Позвольте, я помогу.

– Конечно, спасибо, – пролепетала соседка, мимо которой я как раз проходил. Поспать часа три мне все‑таки удалось, а я предпочитаю это делать дома, а не в аптеке, на стульях.

– Вы так любезны, Чака, – выдавила из себя Элеонора Пална, которая нашего урука все еще боялась до икоты.

– Домкрата, я так понимаю, у вас нет, – констатировал урук, доставая из багажника запаску и баллонный ключ.

– Наверное, нет, – соседка развела руками и глупо похлопала ресницами.

– Ща все будет, – сказал Чака, а потом лихо сорвал намертво прикипевшие болты, приподнял машину за привод одной рукой и подсунул пенек, который у нас во дворе использовали для этой цели с незапамятных времен. В нашем доме народ живет ушлый. На фига самому корячиться, если рядом с тобой обитает чудовище, которое сначала все крушит, а потом целый месяц терзается по этому поводу, ощущая самое глубокое раскаяние. Вот эту его слабость соседи и эксплуатировали вовсю.

Чака легким движением набросил запаску на шпеньки, прикрутил колесо, снова приподнял машину, вытащил подставку и дотянул болты.

– Все! – он картинно повел рукой, заливаясь румянцем под восхищенным взглядом Элеоноры Павловны.

– Ах! – прошептала она, сияя глазами, как КАМАЗ фарами дальнего света. – Вы такой сильный, Чака! Прямо как бык!

– Не, – урук стеснительно повел ножкой. – Я быка валял, еще когда в школе учился. Я даже хтонолося могу… А знаете, я на областном конкурсе флористов второе место занял. Вот…

– Неужели второе? – округлила рот Элеонора Павловна. – Это так интересно!

Воздух между ними заискрился электрическими разрядами немагического происхождения, и они оба застыли в неловкой паузе. В той самой, когда двое выглядят полными идиотами. Одна хочет, чтобы ее пригласили на свидание, а второй никак не решается это сделать. Я, зная, что Чака до крайности стеснителен, подошел к ним и сказал.

– Кафе «У Вахтанга» сегодня в восемь вечера. Шашлык, живая музыка и вино. Соглашайтесь, Элеонора Пална. Разве вы не видите? Он же просто ослеплен вами, не может и слова вымолвить. Вы согласны?