– Приехали! – раздался желчный голос из динамика.

– Благодарю вас, сударь, – сказала Карина.

– Хорошего вечера, сударыня, – механический голос явно потеплел.

Карина вышла из лифта и коснулась замочной скважины. Замок щелкнул, пропуская ее домой. Ощущение невыразимого счастья накатило сразу же, как только дверь закрылась за спиной. Это ее дом, ее крепость, место ее силы. Простая квартирка в панельной шестнадцатиэтажке. Не нужно ей больше ничего. Здесь она абсолютно счастлива.

– Любимый! – крикнула она. – Ты дома?

Нет, мужа нет. Карина пошла на кухню, напевая песенку. Она успеет разогреть ужин, ведь он скоро придет. Девушка ошиблась, муж задержался, и довольно сильно. Вольт вошел с крайне озадаченным видом. Он чмокнул ее в губы, а увидев вопросительный взгляд, пояснил.

– Барсик сейчас пришел к аптеке, морковку клянчить. Я его угостил, а он взял, паразит такой, и навалил кучу прямо на асфальт.

– Фу‑у! – скривилась Карина. – Вот негодяй!

– Да не скажи, – покачал головой Вольт. – Знаешь, что я увидел в этой куче? Горсть золотых соверенов, пластиковые права на имя магического поверенного королевства Авалон и амулет‑пропуск. Получается, наших магов эльф обдурить смог, а вот Барсика нет.

– Я очень надеюсь, что ты больше не понесешь найденные документы в полицию, – усмехнулась Карина.

– Да ни за что на свете! – Вольт даже вздрогнул от накативших воспоминаний. – Золото переплавил, документы сжег. Счастье мое, в этом доме пахнет едой и любовью. Что будет первым?

– Первым будет душ! – показала Карина в сторону ванной. – Вторым тоже будет душ. Третьим, пожалуй, тоже будет он. Запах авалонских соверенов, любимый, я почувствовала даже из кухни.

Царевна Дарья Тимофеевна скромнейше ждала трансфера на левый берег Воронежа. Без малого пять лет прошло с тех пор, как ее супруг с этим сервитутом договор заключил, и пока вроде бы Хозяева Хтони свое слово держат. Нет у государей Грозных проблем с этим местом. Вольный народ варится в своем соку, поставляя диковинные травы, зелья и мебель из драгоценного дерева. А еще тамошний салон красоты славится. Он специализируется на волосах и коже. Туда попасть нелегко. Запись для иногородних на полгода вперед.

Автобус с табличкой «В сервитут‑на» остановился на Чижовском спуске. Оживленно гомонящая толпа повалила внутрь, занимая места. Ее высочеству, культурно пропустившей пассажиров, места не хватило, и теперь Дарья Тимофеевна растерянно смотрела, не зная, как поступить. Ситуация для нее оказалась слегка непривычной. Мужчины старательно пялились в окно, не замечая стоявшей рядом дамы, и царевна вздохнула, ухватившись покрепче за поручень. Пометила себе в памяти. Как приедет домой, нужно будет выбросить из школьной программы дурацкие Разговоры о наиважнейшем, а вместо них вернуть Юности честное зерцало, что состояло в ней последние триста лет. И дьякам из Народного Просвещения по мордам, по мордам! Без премии квартальной останутся! Не приживаются на Руси‑матушке новомодные веяния.

Мост через узкую речушку закончился быстро, зато сразу начались воронежские чудеса, о которых идут самые нелепые слухи. Пост на КПП располагался между двумя деревьями, образовавшими арку сросшимися ветвями. Водитель высунулся в окно и крикнул.

– Нина Прокофьевна, глянь пассажиров, будь добра!

– Ты что это, болезный, перепил? – гоготнул какой‑то пузатый, красномордый мужик, который отворачивался наиболее старательно. – С деревом разговариваешь?

– Так это соседка моя, – непонимающе посмотрел на него водитель. – В одном доме жили. Они с мужем на КПП работают. Пару лет после смерти кайфовали без детей и внуков, а потом заскучали. Вот и попросились на работу. Им шаман троллей служебный доступ к астралу оформил, и всех дел.

Гибкая ветка нырнула в салон через открытый люк и замерла, словно кобра перед броском. Гнетущая, липкая тишина повисла в автобусе. И вроде знали люди, что в этом сервитуте какая‑то страсть творится. Но одно дело знать, а совсем другое – своими глазами увидеть.

– Та‑а‑ак… Одна в салон красоты намылилась, – сказала ветка скрипучим старушечьим голосом, – двое харчо жрать приехали, один договориться хочет, чтобы ворованные тачки на разбор пригонять, а остальные писюны хотят увеличить. Вот этот, пузатый уже выпил с утра на радостях. Думает, что теперь‑то Наташка ему точно даст. Наивный, хе‑хе‑хе… Проезжай, Петенька.

Автобус зашелестел движком и двинулся по аллее. Убивай‑деревья! – Дарья Тимофеевна впилась взглядом в смертоносное оружие, которое встало на вооружение в пограничных частях. Самые труднодоступные участки теперь перекрывают каштаны и гимпи‑гимпи, выведенные здешними магами‑природниками. Семена казна закупает у сервитута, и стоят они весьма недешево. Но зато и личный состав сократить смогли, а это существенная экономия.

– Остановка Баррикадная! – крикнул водитель. – Аптека!

Мужики повалили на улицу, а за окном Дарья Тимофеевна увидела целую толпу людей и нелюдей, оживленно обсуждавших что‑то. Бородатый, почти что квадратный кхазад стоял на возвышении и тряс стопкой бумаг. Из толпы слышались вопли.

– Фонтан хотим! Задолбались без фонтана жить!

– Что тут происходит? – поинтересовалась царевна, и водитель равнодушно ответил.

– Собрание ТСЖ. Неучтенку поделить не могут. Каждый год одно и то же. Три деньги не хватает, чтобы фонтан построить.

– Так ведь можно положить на вклад, – осторожно посоветовала царевна. – И построить фонтан на следующий год.

– Можно, – согласился водитель. – Только у них не получается никогда. Терпежу не хватает. Итог всегда один: лишние деньги пропьют всем двором. Вот прямо завтра и пропьют. Праздник же!

– Какой праздник? – наморщила лоб Дарья Тимофеевна.

– Как какой? – удивился водитель. – Десятое сентября, сударыня! Всероссийский день трезвости. Мы его всегда отмечаем. Грех за такое не выпить! Вот вы в земщине своей темные. Удивляюсь я вам. Остановка Туполева! Салон красоты «Карина».

Стеклянная дверь захлопнулась за спиной, и Дарья Тимофеевна оглянулась. Средней руки заведение на десять кресел, занятых сплошь. В воздухе стоит густой гул, состоящий из женских голосов, жужжания фенов и бессмысленного бормотания телевизора. Улыбчивая женщина‑снага вышла ей навстречу, растянув в приветливом оскале ярко накрашенные губы. «Луиза». Так гласила табличка на ее груди.

– Доброе утро, сударыня! – проворковала она. – Вы у нас…

– Дарья, – ответила царевна. – У меня процедуры назначены.

– Пройдемте, – показала рукой Луиза и повела ее за собой. – Здесь раздевалка, вот там ванны. Когда будете готовы, Карина подойдет. Оплата после процедуры. Мы пока не знаем, что вам понадобится.

– Хорошо, – согласилась Дарья Тимофеевна, открывая шкафчик. Ее предупредили, как здесь ведутся дела. Довольно непривычно, но эффект бывает поразительный.

Она вошла в небольшую комнатку, выложенную кафелем до самого потолка, и погрузилась в теплую ванну. Хорошо. Блаженное тепло окутало ее. Захотелось спать, и даже телевизор, висящий под потолком, почти не мешал. В комнату вошла поразительной красоты женщина из народа снага‑хай, и царевна невольно заревновала. Такие волосы и кожа – мечта любой дамы, даже аристократки. Не жалеет на себя зелий хозяйка. Такая внешность безумных денег в содержании стоит. Дарья Тимофеевна не девочка уже, по себе знает.

– Здравствуйте, сударыня! Я Карина.

– Добрый день! – улыбнулась в ответ царевна.

– У вас хороший мастер, – внимательно осмотрела ее хозяйка салона. – Волосы прекрасные, кожа… Тургор немного снижен, но это, увы, случится со всеми нами. И коллагена не хватает. С этим можно поработать.

Карина встала и прошлась вдоль стены, где на полочках стояли какие‑то банки с притертыми крышками. Она взяла одну, прищурилась в задумчивости и бросила в ванну несколько лепестков. Потом взяла еще одну банку, потом другую. Какие‑то ингредиенты Карина добавляла буквально на кончике ножа, а какие‑то сыпала, не жалея, горстями. Вода в ванной закипела, заиграла пузырьками и засияла разноцветными всполохами. Бирюзовый, жемчужный, алый…