– Так что по женьшеню? – спросил я. – Брать будете?

– Несомненно, – она посмотрела на меня, как на дурака. – Только не в сыром виде, а в настойке. Тебе привезут рецептуру.

– Тогда у меня все, – сказал я.

– Ты что‑то недоговариваешь, – пристально посмотрела она на меня. – Я чувствую твой интерес. Ты можешь спросить, я не стану сердиться.

– Сколько вам лет? – не выдержал я. – Вы назвали меня юношей.

– Сто четырнадцать скоро исполнится, я еще довольно молода, – не меняясь в лице, ответила Инвитари Лауранна, выпорхнула на улицу и села в машину.

– Зачетная старушка, – оценил я круглую задницу, обтянутую струящимся шелком длинного платья. – Я бы ей… ух…

Плямм! Это смс.

«Даже не думай, снага. Я не склонна к скотоложеству. И нет. Я не читаю твои мысли. У тебя на лице все написано. Еще раз посмотришь на меня, как на равную, будешь наказан. Это первое и последнее предупреждение».

– Ах вот как, – закусил я губу. – Тогда напишем ответ.

«Наше соглашение расторгнуто, мадам. Чек обналичен не будет. Общаться в таком ключе будете со своей прислугой. Всего вам самого наилучшего.»

Плямм!

«Отказ не принимается. Если для тебя это так важно, странный мальчик, то я приношу свои извинения. Ты, действительно, не моя прислуга, и заслуживаешь уважения, как профессионал.»

– Добро пожаловать в реальный мир, – я перечитал сообщение еще раз. – Вот это у нее тугая эльфийская задница подгорает. Послать бы эту фифу куда подальше, да только с кого я еще столько денег сниму. У нее их, как у дурака фантиков. Да и наживку с Хозяином она заглотила намертво. Кстати!

– Это я, – набрал я номер ротмистра. – Наша общая знакомая только что ушла. Дала рецепт для зелья. Нет, я понятия не имею, что это такое. И догадок никаких нет. Никак нет, ничего больше не говорила. Только возраст свой сказала. Ей сто четырнадцать. Сам охренел, господин ротмистр. Да, с такой задницей. Да, любой зуб на выбор ставлю. Да, готов подтвердить эту информацию при личной встрече и на любом амулете. Так точно! Есть приступить к выполнению. Служу отечеству!

Я отбил звонок, поражаясь, насколько иногда серьезны бывают люди. Даже потроллить их не получается. До них просто не доходит. Так! Что мы имеем? Мы имеем слугу трех господ в моем лице, который должен сплясать на канате чечетку и не свалиться при этом в ров с крокодилами. А в идеале нужно оказать услугу всем и, прежде всего, самому себе. У эльфийки есть много денег и нужда в изготовлении зелий. Тут злопамятность Лилит сыграла мне на руку. Хозяева Хтони готовы отдать все что угодно, лишь бы эльфийка умерила свой нездоровый интерес к ним. Жандармерия хочет срубить жирную палку и звездочку на погон. И в центре всего этого стою я собственной персоной. Нужно пройти между струй, не зашквариться, не сжечь отношения и по возможности поднять бабла, с которым у меня сейчас очень нездорово.

– Да раз плюнуть, – вздохнул я и гнусаво напел. – Ох, как намаялась я с тобой, моя попытка номер два.

Я сидел на стуле и смотрел в стену, почти не моргая. А песенка эта про мою новую жизнь, если что. Находясь в раздумьях, я даже не заметил, что тетя Валя уже вернулась в аптеку и вовсю продает лекарства клиентам, ни один из которых не посмел зайти, завидев внутри настоящую эльфийку. Многие так и остались стоять на улице и пялились на мою гостью издалека. А потом, когда госпожа атташе уехала, то клиенты повалили валом, хватая Антипохмелин турбо, Антипохмелин Двойная сила и хит сезона – Антипохмелин Свежее дыхание.

– Не по тебе эта баба, – сварливо пробурчала Валентина, выведя меня из состояния рефлексии. – Зря только ботинки чистил.

– Чистые ботинки никогда не помешают, – возразил я. – А баба эта и впрямь не для меня, но она заказ дала очень крупный, теть Валь. Мне пару дней тут пожить придется. Уж больно зелье трудоемкое.

– Я тебе супчика принесу, – кивнула она. – На алхимической горелке погреешь и покушаешь горяченького. Желудок испортишь с работой этой.

– Я же снага, – усмехнулся я. – Мне сложно желудок испортить. Мы даже гвозди перевариваем, если они не очень ржавые. Теть Валь, а ты не знаешь, что такое клафути?

– Не‑ет, – удивленно помотала она головой. – У меня Васька даже по большой пьяни так не выражается. Это из секс‑шопа что‑то? И зачем тебе такая дрянь понадобилась? Молодой ведь парень!

– Нужно, – веско ответил я, пытаясь сохранить непроницаемый вид.

На самом деле я находился в некотором замешательстве. Рецептура последнего зелья гласила, что получившийся вкус должен напоминать вишневый клафути из Лимузена, и ни в коем случае не овернский мильяр, не провансальский флоньярд и уж точно не гасконский милансон. И что с этим делать, я пока не понимал. Я догадался, что это какие‑то французские десерты. Но беда была в том, что тут, в сервитуте, с французскими десертами из рук вон плохо. Из высокой кухни у нас есть только харчо дяди Вахтанга и шашлык у него же. А рестораны в Воронеже в основном торгуют дешевыми понтами, а не едой. Так что даже спросить не у кого. Я вздохнул, повесил халат в шкаф и пошел домой, в очередной раз думая о бренности бытия.

Я вошел во двор, махнул Косому, гоблину с пятого этажа, который сегодня дежурил на стене, и раскланялся с Элеонорой Павловной, которая ждала лифта. Соседка цвела и пахла, как это и водится у женщин, которых сводили на свидание, одарили роскошным букетом и как следует оттанцевали под живую музыку.

– Вы, Вольт, невеселый какой‑то? – задорно подмигнула она. – Почему? Погода хорошая. Вы молодой, симпатичный. Что может быть не так?

– Я никогда не пробовал лимузенский клафути, – сказал я уныло.

– Так я вам приготовлю, – улыбнулась она. – У меня как раз есть замороженные вишни. Лучше, конечно, свежие, но они уже отошли.

– Правда? – я смотрел на нее глазами голодной собаки. – Вы умеете?

– Конечно, – ответила она. – Я профессиональный технолог, а кулинария – это моя страсть. Поэтому не беспокойтесь, я все сделаю. Я же вам немножечко должна, Вольт. Вы и сами знаете, за что.

– Для меня это очень важно, Элеонора Павловна, – серьезно сказал я. – Вкус не должен напоминать ни овернский мильяр, ни провансальский флоньярд и, особенно, он не должен быть похож на гасконский милансон.

– Ого! – вмиг посерьезнела она. – Почему именно так?

– Зелье важное взялся изготовить, – признался я. – Мне его нужно на вкус пробовать, а там этот проклятый клафути указан. А я в душе не аллё, что это вообще такое. Цена ошибки велика. Вдруг получится вкус, как у этого милансона, и тогда половина сервитута в труху!

– Я сделаю его по классическому рецепту, – сказала она. – Только вместо черных вишен будут обычные. Черные вишни здесь не растут. К десяти вечера будет готово. Я вам занесу.

Что за чудесные люди живут в этой Тверди! – думал я. – И киллеров замочат, и тела спрячут, и даже сожрут их потом, да так, что с собаками костей не найти. А уж сбацать какой‑то забубенный французский десерт – это и вовсе раз плюнуть… Люблю наш дом!

1 Перевод диалога:

– Добрый день, мэм.

– Вы говорите на моем языке. Это… неожиданно.

– Счастливое совпадение, мэм. У меня была возможность его выучить.

– Что ж. Большинство людей в вашем положении не утруждают себя этим. Или у них ничего не получается.

– Тогда я восприму это как комплимент, если позволите.

Следующее утро я провел на балконе с литровой кружкой чая и десертом из провинции Лимузен. Изысканное блюдо, название которого звучало так сексуально, оказалось обычными вишнями, залитыми жидким тестом. Да вкусно, но косточки приходится выплевывать, а меня это жутко напрягает. По какому‑то странному изыску французской кухни их из вишен вынимать нельзя. Они, видите ли, сохраняют сок в ягоде и придают тесту легкий миндальный привкус. Ну, так себе аргумент, но штуковина и впрямь неплохая. Хорошо Элеонора Пална готовит. Повезет кому‑то.