Хотя, к удивлению Карины, в «Галадриэли» толком не учили ни дефилировать, ни работать с камерой. Только бесконечные медитации, «правильное дыхание» и тренинги по позитивному мышлению. Так что девчонки даже не представляли, что их ждет, они мечтали о раутах в лучших домах Авалона и поклонниках, засыпающих их цветами и подарками. Карина же ехала работать, чтоб раздобыть денег для своей семьи. Папе нужна была операция на сердце, братьям‑близнецам – стартовый капитал для открытия автомастерской, младшим – хорошие школы и спортивные секции. Да и сама Карина не собиралась до старости топтать подиум, она уже присмотрела в Омске на улице Иоанна Vнеплохое помещение, где отлично разместится салон красоты.

Наконец микроавтобус покинул серые пригороды, и Карина увидела холмы, окружающие Лондон. Они тянулись до самого горизонта – пологие, зеленые, с мягкими округлыми вершинами. Склоны поросли вереском, он цвел сиреневым и розовым. Ветер гнал по траве длинные волны. То и дело они проезжали какой‑нибудь городок с небольшими кирпичными домиками под черепичными крышами, окруженными садами и аккуратными газонами. Прекрасных эльфов не было и там.

Карина подумала, что в первые же выходные, которые удастся урвать, отправится в долгую прогулку по холмам. В ее чемодане, кроме гламурных шмоток, лежали треккинговые ботинки и старая ветровка. Эх, вот бы пойти в поход в компании такого парня, как Вольт! С ним было бы одновременно и надежно, и не скучно. Карина вспомнила его нахальную улыбку, то, как легко, ни к чему ее не обязывая, он спускал бешеные деньги на шампанское, и загрустила. Он хорош собой, умен и явно непрост, раз уехал учиться в Лондон. К сожалению, они больше не увидятся. Ближайшую пару лет ей придется работать как проклятой. Деньги сами себя не заработают.

Странно, – осенила ее вдруг здравая мысль. – А ведь за все это время нам толком и не пояснили, чем мы тут заниматься будем. Каждая из нас представляла что‑то свое. Каждая ехала за своей собственной мечтой. Глупо как‑то все получилось…

Прекрасный замок показался из‑за поворота неожиданно. Он как будто вырос прямо из холма. Белые стены с остроконечными башнями, узкие стрельчатые окна, флюгера на шпилях. Он был в точности таким, как на картинках: старинным, величественным, с резными воротами и мостом через ров, в котором плавали белые лилии. Карина даже рот приоткрыла от восхищения. Никогда в жизни она не видела ничего подобного.

– Ильмарин, – с довольной улыбкой произнес господин наставник, впервые за всю поездку оторвавшись от телефона. – Резиденция лорда Лаэрона. Повезло тебе, девочка. Не каждому выпадает честь жить под одной крышей с такой особой.

Но микроавтобус не поехал к главным воротам. Он свернул на узкую дорогу, огибающую стену, и остановился у маленькой железной двери, которую Карина сначала даже не заметила.

– Выходи, – скомандовал Амантиэль неприятным дребезжащим голосом.

Карина выбралась из автобуса, с недоумением оглядываясь по сторонам. Здесь, с тыльной стороны, замок уже не казался ей таким красивым: белый камень был покрыт въевшейся вековой грязью, стены в каких‑то потеках, под ногами битая плитка, а из люка тянет канализацией. Их впустил внутрь какой‑то неприветливый тип, который пробурчал что‑то неразборчивое и пошел по длинному, как кишка коридору не оглядываясь. Они поспешили за ним, и вскоре слуга толкнул одну из дверей:

– Налево – душ, необходима санитарная обработка. Личные вещи сложишь вот в этот шкафчик.

Карине стало неприятно, словно ее назвали вшивой. Но она реально смотрела на вещи и не ожидала, что путь на авалонские подиумы будет усыпан лепестками роз, а потому выполнила распоряжение без споров.

– Вот бы тут Наташка была, – подумалось вдруг ей. – Эта неженка уже обревелась бы. Избалованная мамина девочка. И как у нее могли дурь найти? Странно… Что‑то много странностей я стала замечать.

Когда девушка вышла из душа, ее вещей в шкафчике уже не было – ни одежды, ни косметики, ни сумочки с документами и телефоном. Вместо них она обнаружила целлофановый пакет с простеньким хлопковым костюмчиком, подозрительно напоминающим пижаму, и мягкими туфлями на тонкой подошве.

Снаружи Сильмараныч ругался по‑авалонски с толстой теткой в синем халате:

– Новой группе отведено помещение в западном крыле!

– Так то группе! – отрезала тетка. – А тут всего один экземпляр. Не буду я для нее одной комнаты открывать.

– Это плохо для психологической обработки… – растерянно блеял Сильмараныч.

– Не моя печаль! Вам щедро платят за эту обработку, и не только деньгами. Так и обрабатывайте как знаете, а я за каждой принцессой в отдельности драить целые покои не нанималась!

Мда, похоже, Сильмараныч тут не Илюватар весть какая важная птица, раз даже технички на него прикрикивают. Тетка удалилась, гремя уборочной тележкой, а Карина решительно подошла к престарелому эльфу:

– Амантиэль Сильмаранович, где мои вещи?

– Вещи… Ариночка, здесь тебе не понадобятся все эти старые вещи!

– Я Карина! И я хочу позвонить родителям!

– Да‑да, разумеется, – заюлил он. – Ты обязательно им позвонишь, но чуть позже. В Омске сейчас глубокая ночь.

– Нет, в Омске как раз день! – упрямо сжала губы Карина.

– Я же сказал, позвонишь позже! – Сильмараныч нечеловеческим усилием выдавил из себя дружелюбную улыбку. – Сейчас тебе надо отдохнуть с дороги, восстановить душевное равновесие, напитаться позитивными энергиями этого древнего места! Потому что уже завтра я намерен поведать тебе истину, что открывается лишь избранным!

– Я не хочу, ска, никакой истины для избранных‑врот! – на нервяке Карина всегда переходила на дворовую лексику, от которой отучала себя весь последний год.

– Я хочу позвонить родителям! Сейчас‑ять!

– Карина, девочка моя, перед тобой такое грандиозное будущее, – Сильмараныч укоризненно покачал головой. – Шанс, который выпадает единицам из тысяч. Неужели ты хочешь испортить все глупыми капризами?

Карина поняла, что ей это всё очень, очень не нравится. Девушка оглянулась на дверь, через которую они вошли – она была приоткрыта, в проеме виднелась дорога, вьющаяся среди вересковых холмов. Рвануть туда, убежать, и старикан Сильмараныч в жизни ее не догонит. Четверть часа назад они проезжали поселок, в нем должна быть если не полиция, то хотя бы телефон!

Но как же папина операция, автомастерская и секции, салон на улице Иоанна V? Все мечты псу под хвост? И как же глупо Карина будет выглядеть в этой идиотской пижаме и мягких тапочках – словно из психушки сбежала!

– Вернись в свою комнату, детка, – вкрадчиво сказал Сильмараныч. – Чуть позже я познакомлю тебя с подругами.

Карина послушно зашла, а за ее спиной противно лязгнул замок. И этот звук показался ей чем угодно, но только не предвестником новой, безоблачной жизни, насыщенной созерцанием архитектурных красот и общением с прекрасными, исполненными древней мудрости существами. Впервые за последние месяцы Карине стало по‑настоящему страшно. И сейчас она даже завидовала подругам, которых сняли с этого проклятого рейса.

– Ладно, – решила она, устраиваясь на кровати. – Если что, сбегу. Не съедят же меня тут, в самом деле…

Чем дальше я ехал на север, тем больше понимал, что мне нужно немного не туда. Поезд едет до Ноттингема, и там у него конечная. Тут рукой подать, ехать всего пару часов, но внутренний компас к концу пути уверенно показывал на восток, примерно там, по моим данным, и располагался замок Ильмарин. И я очень далек от мысли, что туда впускают всех желающих.

Севернее Ноттингема идет полоса отчуждения с постами стражи, а прямо за ней – необъятный Шервудский лес, здешняя Хтонь. Здесь я пересяду на поезд, который идет в Бостон. Оказывается, такой город есть не только в Америке. А вот дальше Бостона поезда не ходят, к резиденции лорда ведет узкая автомобильная дорога. И Бостон, и Ноттингем – это здешний фронтир, куда колдовской лес регулярно выплескивает волны тварей. Это не города в полном смысле, а скорее замки, опорные пункты, сдерживающие чудовищную силу Хтони. Авалон – страна густонаселенная. Тут даже относительно небольшой прорыв может привести к неисчислимым жертвам. Именно там, недалеко от Бостона, и лежит труп незадачливого агента с бесценным артефактом. Метка резчика уверенно показывает мне правильное направление.