— Не говори этого, — сказала я. — Ты не умрёшь.

— Я должен был сказать, — сказал он. — Я должен был сказать, что я прошу у тебя прощения. Я знаю, что я не заслуживаю его. Но я прошу тебя... прости меня.

— Я не прощу тебя, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Я знаю.

Я держала его на руках, и внутри меня что-то ломалось. Я смотрела на него, и я видела его боль. Его слёзы. Его страдания. Я видела, как он умирает, и я не могла позволить этому случиться. Не сейчас. Не после всего.

Я сжала его руку.

— Ты не умрёшь, — сказала я.

И я начала шептать слова, которые не знала. Слова, которые шли откуда-то из глубины, из той части меня, которая была связана с ним. Золотой пепел на моих руках вспыхнул ярче, и я чувствовала, как он перетекает в его тело, как он исцеляет его раны, как он возвращает его к жизни.

Я чувствовала, как моя магия течёт сквозь меня, как она проникает в его кожу, в его кровь, в его кости. Я чувствовала, как она закрывает его рану, как она останавливает кровь, как она возвращает его из того места, куда он уже почти ушёл.

Я не знала, что делаю. Я не знала, как это работает. Я просто чувствовала, что должна это сделать.

И я делала это.

Он открыл глаза.

Я сидела над ним, и в моих руках горел золотой пепел. Его дыхание стало ровнее, и я видела, как его лицо перестаёт быть бледным, как его глаза становятся ясными. Он смотрел на меня, и в его взгляде была та же боль и надежда, что и раньше.

— Ты спасла меня, — сказал он.

— Я спасла тебя, — сказала я.

Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Я хотела сказать ему, что ненавижу его. Я хотела сказать, что он предал меня. Я хотела сказать, что я хочу убить его.

Я не сказала ничего.

— Но я не простила тебя, — сказала я. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить тебя.

Я встала. Мои ноги дрожали, и я чувствовала, как земля уходит из-под ног. Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало.

— Но я не хочу, чтобы ты умирал, — сказала я. — Я не хочу, чтобы ты умирал, потому что я не знаю, что я чувствую. Я не знаю, что это. Я не знаю, как это называется. Но я знаю, что я не могу позволить тебе умереть.

Я повернулась и ушла.

Я не оглянулась.

Я слышала, как он зовёт меня, как его голос разрывает тишину, как он пытается встать, но я не остановилась. Я шла к замку, и мои руки всё ещё горели золотым пеплом, и внутри меня что-то менялось.

Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.

Но я знала, что я спасла его.

И я не знала, что с этим делать.

Эван

Я лежал на земле и смотрел, как она уходит.

Она спасла меня. Она спасла меня от смерти. Она исцелила меня своей магией, своей кровью, своим пеплом. И она сказала, что не простила меня.

Я лежал на земле и смотрел, как она уходит, и внутри меня что-то менялось. Я чувствовал, как её магия течёт по моим венам, как она смешивается с моей кровью, как она оставляет свой след в каждой клетке моего тела.

Я не знал, что она чувствует. Я не знал, простит ли она меня когда-нибудь.

Но я знал, что она спасла меня. И я знал, что я должен вернуться к ней.

Я должен был сказать ей, что я люблю её.

Я должен был сказать ей, что я никогда не перестану любить её.

Я должен был сказать ей, что я буду ждать её столько, сколько она захочет.

Я поднялся на ноги. Моя рана закрылась, и я чувствовал, как её магия пульсирует внутри меня, как она наполняет меня силой, как она даёт мне шанс.

Я смотрел на ворота замка, за которыми она скрылась, и я знал, что должен вернуться к ней.

Я должен был сказать ей, что я люблю её.

И я должен был ждать, пока она не простит меня.

— Эйна! — голос Мары раздался из коридора, и я вздрнула. Она вбежала в комнату, запыхавшаяся, взволнованная. — Ты должна выйти на площадь. Король Эван собирает народ. Он что-то скажет.

— Зачем? — спросила я.

— Я не знаю. Но ты должна быть там.

Я смотрела на неё, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я знала, что он собирается сделать. Я знала, что он собирается сказать.

Я вышла из комнаты и пошла к площади.

Площадь была заполнена людьми. Солдаты в окровавленных доспехах, слуги в рваных платьях, жители замка — все стояли в тишине и смотрели на него. Он стоял на возвышении, в центре, и я видела, как его лицо бледно, как он держится за край каменного парапета, чтобы не упасть. Его рана ещё не зажила до конца, но он стоял. Он был королём.

Я остановилась в толпе, в тени, и смотрела на него. Он поднял голову, и его взгляд нашёл меня. Он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком на этой площади. Будто весь мир перестал существовать.

— Мы проигрываем, — сказал он, и голос его был глухим, но твёрдым, он разносился над площадью, как звон колокола. — Наши силы на исходе. Армия Ледяного короля не отступает. Они будут давить, пока мы не сдадимся. Мы теряем людей. Мы теряем земли. Мы теряем надежду.

Люди зашевелились. Кто-то опустил голову, кто-то сжал кулаки, кто-то заплакал. Я смотрела на них, и внутри меня поднималась волна — тёмная, горячая. Я знала этот страх. Я знала это отчаяние. Я чувствовала его в каждой клетке своего тела.

— Но я не сдамся, — продолжал он, и голос его стал громче, твёрже. — Я не воспрял духом. Я не сломлен. Потому что сегодня ко мне вернулась моя истинная. Потому что она стоит здесь, среди нас. И благодаря ей я чувствую, как моя сила огненного дракона становится сильнее. Она возвращает мне жизнь. Она возвращает мне надежду. Она возвращает мне веру в то, что мы можем победить.

Он замолчал. Его взгляд скользнул по толпе, остановился на мне. Я видела, как он делает шаг вперёд, как его рука поднимается, указывая на меня.

— Вы все знаете её как служанку Эйну, — сказал он. — Но это не её имя. Это не её суть. Она — не служанка. Она — та, кого сожгли на костре триста лет назад. Она — Сафира. Моя истинная пара. Она вернулась ко мне. Она вернулась, чтобы спасти нас.

Толпа ахнула. Я слышала, как люди зашептались, как их голоса сливаются в один сплошной гул, как они смотрят на меня с недоверием и страхом.

— Я знаю, что это трудно принять, — сказал он. — Я знаю, что это звучит как безумие. Но это правда. Я чувствую её. Я чувствую её в своей крови, в своих костях. Она прошла через смерть и вернулась. И она — наш шанс. В ней — кровь огненного дракона. Она сильнее, чем вы можете себе представить.

Я смотрела на него, и внутри меня всё дрожало. Я видела их лица — потомки тех, кто стоял здесь триста лет назад. Тех, кто кричал «шлюха!». Тех, кто бросал в меня камни. Тех, кто смотрел, как я горю, и улыбался. Теперь они стояли передо мной, уничтоженные войной, потерявшие всё. Они смотрели на меня с надеждой, с верой, с любовью. Они не знали меня. Они не знали, кто я. Они знали только, что он сказал им — я та, кого сожгли триста лет назад. Я — его истинная. Я — их шанс.

— Мы не сдадимся! — крикнул он. — Мы будем сражаться! Мы будем защищать свои дома! Мы будем биться до последнего! И пока меня нет, вы будете слушаться её. Она будет говорить вместо меня. Она будет вашим голосом, вашей надеждой, вашей силой!

Он опустился на колено.

Он сделал это перед всеми. Он — король. Он — глава клана Пепла. Он склонился передо мной, и я смотрела на него, и внутри меня что-то ломалось.

Люди зашевелились. Я видела, как их взгляды метались между мной и ним. Кто-то опустился на колени первым. Потом второй. Потом третий. Я видела, как толпа склоняется передо мной, как сотни людей опускаются на колени, как они смотрят на меня с почтением и страхом. Я стояла на возвышении и смотрела на них. Внутри меня всё дрожало. Я не знала, что делать. Я не знала, что чувствовать. Я знала только, что он сделал это. Он признал меня перед всеми. Он сказал, что я сильнее, чем я думаю. Он преклонил передо мной колено.