Но она была его. Она была его истинной. Она была королевой. А я был никем.

Я закрыл глаза и почувствовал, как слёзы текут по моему лицу.

Эван

Я стоял в коридоре и смотрел на закрытую дверь лазарета. Внутри меня всё дрожало. Я чувствовал, как она отдаляется от меня. Я чувствовал, как её мысли принадлежат уже не мне. Они принадлежали ему. Они принадлежали Ревену.

Я сжимал кулаки, и в моих жилах пульсировала её магия. Золотая. Горячая. Я чувствовал её в каждой клетке своего тела. Но она была уже не моей. Она была его.

Я чувствовал, как мир рушится вдребезги. Я чувствовал, как жизнь уходит из меня. Я чувствовал, как боль пронзает моё сердце, мою душу, моё тело.

Я упал на колени и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я не знал, что делать. Я не знал, что чувствовать. Я знал только, что я теряю её.

Я сжал кулаки и почувствовал, как в моих жилах пульсирует боль. Я чувствовал её на физическом уровне. Я чувствовал, как она разрывает меня изнутри. Я чувствовал, как она сжигает меня заживо.

Она уходила. Она уходила от меня. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Я чувствовал, как она отдаляется, как она исчезает, как она оставляет меня одного.

Я поднял голову и посмотрел в окно. Солнце садилось за горизонт, и я видел, как оно уходит, как оно исчезает, как оно оставляет меня.

Я не знал, что будет завтра. Я не знал, что скажет она.

Но я знал, что я не могу жить без неё.

Пир назначили на закат. Город, ещё хранивший запах гари и пепла, постепенно оживал. Люди выходили из укрытий, смывали с себя пыль и кровь. Кто-то уже разжигал костры на площадях, и огонь отражался в уставших, но счастливых глазах. Повсюду слышались голоса — люди делились новостями, обнимались, плакали от облегчения. Всё это я чувствовала где-то на границе сознания, как сквозь сон.

Я стояла у окна и смотрела на них. На детский смех. На женщин, которые выносили последние припасы. На мужчин, которые хлопали друг друга по плечам и смеялись сквозь слёзы. Они выжили. Мы выжили. Но внутри меня было пусто.

Я надела простое серое платье — то самое, в котором ходила служанкой. Я не хотела быть королевой. Я не хотела быть никем, кроме себя.

Я шла по улицам, и люди расступались передо мной. Они кланялись, шептали моё имя, протягивали руки, чтобы коснуться меня. Я чувствовала их благодарность, их любовь. Но я не чувствовала себя частью этого праздника. Я была здесь, и одновременно где-то далеко.

На площади горели факелы. Их свет падал на обгоревшие стены, на лица людей, на трон, установленный наскоро из обугленных досок. Эван стоял рядом. Когда он увидел меня, его лицо изменилось. Он понял, что сейчас произойдёт, — судя по тому, что я не надела платье для коронации. Надежда, которая ещё теплилась в его глазах, начала угасать, и я видела, как он сжимает кулаки, как его пальцы белеют от напряжения.

Я поднялась на помост. Толпа затихла. Я слышала только ветер и своё дыхание.

— Я не хочу быть королевой, — сказала я, и мой голос разносился над площадью. — Я не хочу быть никем, кроме себя.

Люди зашевелились. Я видела, как они переглядываются, как они шепчутся. Я видела, как Эван сжимает кулаки, как он пытается сдержать себя.

— Я прощаю тебя, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Я прощаю тебя за то, что ты сделал. Я прощаю тебя за то, что ты стоял и смотрел, как я горю. Я прощаю тебя за то, что ты не спас меня. Я прощаю тебя за всё.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Боль, надежда, отчаяние — всё смешалось в его глазах. Он пытался что-то сказать, но слова не шли.

— Но я не могу забыть, — продолжала я. — Я не могу забыть, как я горела. Я не могу забыть, как я кричала. Я не могу забыть, как ты стоял и смотрел. Я не могу забыть, как я умирала.

Я замолчала. Толпа затихла. Я слышала только своё сердце.

— Я не хочу быть королевой. Я хочу быть свободной. Я хочу забыть этот кошмар, как страшный сон, и начать жить заново. Я хочу жить свою жизнь. Я хочу растить сады. Я хочу выйти замуж, родить детей, быть счастливой.

Я повернулась к народу.

— Но я не оставлю вас. Я хочу, чтобы вы уважали меня. Чтобы вы дали мне землю, где я смогу жить. Чтобы вы выделили мне дом. И я прошу первым делом — восстановить пекарню Ревена. Он помог мне. Он спас меня. Он отдал мне всё, что у него было. Я хочу, чтобы у него и его матери был новый дом при замке, хозяйство, три лошади, чтобы они никогда ни в чём не нуждались. Выделите им большое жалованье. Сделайте так, чтобы его мать больше никогда не плакала.

Толпа загудела. Люди кивали, переглядывались, шептались. Кто-то выкрикнул: «Мы сделаем это!», кто-то заплакал. Я видела их лица — они были полны благодарности и уважения.

— Я отказываюсь от титула королевы, — сказала я. — Я отказываюсь от связи с королём Эваном. Я не хочу быть его женой. Я хочу быть свободной.

Я повернулась к нему. Он стоял передо мной, и я видела, как его мир рушится. Я видела, как он сжимает кулаки, как он пытается сдержать слёзы. Я видела, как он принимает это.

— Я принимаю твой выбор, — сказал он, и голос его был глухим, как будто он говорил сквозь вату. — Я принимаю твой отказ. Ты была права. Я не заслуживаю тебя. Я заслужил это.

Он замолчал. Я видела, как он смотрит на меня, как он пытается улыбнуться, но не может.

— Я люблю тебя, — сказал он. — Я всегда буду любить тебя. Но я понимаю, что я сделал слишком много, чтобы ты могла простить меня. Умереть было бы слишком просто. Ты пережила то, что никому не снилось. Ты выжила. Ты стала сильнее. А я остался тем же трусом. Я не могу простить себя за это. Я не могу простить себя за свою слабость.

Он опустил голову. Я видела, как слёзы падают на его руки, как он пытается сдержать их.

— Я принимаю твой выбор, — повторил он. — Я принимаю всё.

Толпа взорвалась. Я слышала, как люди кричат, как они плачут, как они благодарят меня. Они выкрикивали моё имя. Они говорили, что будут считать меня королевой, даже если я отказалась от титула. Они обещали разнести эту весть по всему свету, чтобы меня принимали в каждом доме с уважением и почестями.

Я стояла на помосте, и ветер дул в лицо. Я смотрела на них, и внутри меня поднималось что-то тёплое, но я не знала, что это было.

— Я не заслуживаю вашей благодарности, — сказала я. — Я сделала только то, что должна была. Я сделала это не ради титула. Я сделала это ради жизни. Ради того, чтобы вы жили. Чтобы ваши дети жили. Чтобы ваши внуки жили.

Я замолчала. Я смотрела на них, и я видела, как они смотрят на меня.

— Я не знаю, что будет дальше, — сказала я. — Я не знаю, что я чувствую. Но я знаю, что я сделала правильный выбор. Я знаю, что я свободна.

Я сошла с помоста и пошла сквозь толпу. Люди расступались передо мной, и я слышала, как они шепчут моё имя. Я чувствовала их прикосновения, их благодарность, их любовь.

Я шла, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёплое. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.

Но я знала, что я свободна.

Эван

Я стоял на помосте и смотрел, как она уходит.

Она отказывалась от меня. Она отказывалась от титула. Она отказывалась от всего. Она хотела быть свободной. Она хотела жить своей жизнью.

Я смотрел на неё, и внутри меня всё дрожало. Я чувствовал, как она отдаляется от меня. Я чувствовал, как она исчезает. Я чувствовал, как я теряю её навсегда.

Я закрыл глаза, и я увидел её лицо. Она смотрела на меня, и в её глазах не было ненависти. Не было боли. Не было любви. Было только прощение. И пустота.

Я упал на колени и почувствовал, как земля уходит из-под ног. Я не знал, что делать. Я не знал, что чувствовать. Я знал только, что я потерял её.

Я заслужил это. Я заслужил её отказ. Я заслужил её пустоту.

Я поднял голову и посмотрел в небо. Солнце садилось за горизонт, и я видел, как оно уходит, как оно исчезает.