Забавно. Потомки тех, кто закидывал меня камнями и кричал «сжечь ведьму!», теперь стояли на коленях. Они молили меня о прощении. Они умоляли спасти их земли. Я смотрела на них, и внутри меня поднималось что-то горькое, тёмное. Я не знала, что делать. Я не знала, чем им помочь. Я не знала, как спасти их.

— Я не обещаю, что смогу вас защитить, — сказала я, и голос мой прозвучал глухо. — Я не обещаю, что мы победим. Но я обещаю, что я сделаю всё, что в моих силах. Я буду сражаться рядом с вами. Я не позволю им уничтожить нас.

Я сошла с возвышения и пошла сквозь толпу. Люди расступались передо мной, и я видела их лица — испуганные, уставшие, надеющиеся. Я чувствовала их взгляды на своей спине.

Я остановилась. Я узнала его. Он стоял в очереди — длинной, бесконечной очереди мужчин, которые ждали снаряжения. Кольчуги, мечи, щиты — всё это раздавали в спешке, и я видела, как они надевают доспехи, как их лица становятся серьёзными, как они готовятся к смерти.

Ревен.

Он стоял в очереди, и я видела, как его руки дрожат, как он сжимает в руках старую, потёртую кольчугу. Он не был солдатом. Он был торговцем. Он был пекарем. Он был тем, кто пёк пирожные и угощал прохожих. И он стоял здесь. Он готовился умереть.

Я подошла к нему. Он поднял голову и увидел меня. Его глаза расширились, и я видела, как он замер.

— Сафира, — сказал он. — Я… я не знал. Я не знал, что ты… что ты…

— Я знаю, — сказала я.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то тёплое. Он был тем, кто помог мне. Он был тем, кто отдал свои деньги, чтобы я могла купить припасы. Он был тем, кто спас меня на рынке, когда я потеряла всё. И он стоял здесь. Он готовился умереть.

— Ты не должен быть здесь, — сказала я.

— Я должен, — сказал он, и голос его был тихим. — Я должен защищать свой дом. Я должен защищать свои земли.

— Ты не воин, — сказала я.

— Каждый мужчина — воин, — сказал он.

Я смотрела на него, и внутри меня что-то дрожало. Я не знала, что делать. Я не знала, чем ему помочь.

Я повернулась к Эвану. Он стоял на возвышении и смотрел на меня. Его глаза горели жёлтым огнём, и я видела в них ревность, которую он пытался скрыть. Я подошла к нему.

— Мне нужно золото, — сказала я громко. — Мешок. Я хочу отблагодарить его. Он помог мне.

Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо напряглось. Он колебался, но потом кивнул. Он подозвал одного из советников и что-то шепнул ему. Через минуту мне принесли тяжёлый кожаный мешок. Я взяла его, чувствуя, как внутри звенят монеты. Я знала, что он видел всё, что он понимал, что я делаю, и что это причиняет ему боль. Но я не могла остановиться.

Я повернулась к Ревену. Я подошла к нему и протянула мешок.

— Возьми, — сказала я.

— Я не могу… — начал он.

— Возьми, — сказала я. — Ты заслужил это. Ты помог мне. Теперь я помогаю тебе.

— Я не могу принять это.

— Ты должен, — сказала я. — Ты должен выжить. Ты должен жить. Ты должен печь свои пирожные. Ты должен радовать людей.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

Я видела, как его лицо изменилось, как он смотрит на меня, как он не знает, что сказать.

— Спасибо тебе, — сказала я. — За всё.

Он замер на мгновение, потом выпрямился. Его лицо стало спокойным, и я увидела в нём ту самую твёрдость, которую он прятал под маской доброго пекаря. Он взял мешок, и его пальцы были твёрдыми, без дрожи.

— Спасибо, — сказал он коротко, и голос его был ровным. — Но не за это я помогал тебе.

Я хотела уйти, но он остановил меня, коснувшись моей руки. Твёрдо, решительно, без лишней нежности.

— Сафира, — сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. — Даже с этой силой вам не победить. Ваш отец слишком силён. У него слишком много воинов. Вы не выдержите осаду. Без посторонней помощи вы все погибнете.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, хотя внутри уже знала ответ.

Он посмотрел на меня, и я видела, как он колеблется. Потом он сказал:

— У тебя теперь титул королевы. Ты — глава клана Пепла. Я вижу только один выход. Ты должна приклонить голову перед императором Эдрийской империи. Ауреллием Первым. Он единственный, кто может помочь. У него армия, власть, влияние. Если ты придёшь к нему как королева, как глава клана, он не откажет.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее. Он был прав. Я знала, что он был прав. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён.

Я повернулась к народу. Они стояли, смотрели на меня. Я видела их страх, их отчаяние, их надежду. Я видела их лица — потомки тех, кто когда-то убил меня. Я поднялась на возвышение и встала рядом с ним.

— Я уезжаю, — сказала я громко, чтобы все слышали. — Я еду к императору Эрдийской империи. Ауреллию Первому. Я буду просить его о помощи. Своими силами мы не справимся. Нас слишком мало. Наш враг слишком силён. Единственный выход — просить помощи у императорской короны.

Толпа зашевелилась. Я слышала, как люди зашептались, как их голоса сливаются в один сплошной гул. Кто-то кивал, кто-то плакал, кто-то опускал голову. Они верили мне. Они надеялись на меня.

— Если я не вернусь, — сказала я, — сражайтесь до последнего. Не сдавайтесь. Боритесь за свои земли. Боритесь за свои дома. Боритесь за свои жизни.

Я повернулась к нему. Эван стоял рядом, и я видела его глаза — жёлтые, горячие, полные боли и надежды.

Я развернулась и пошла к воротам. Толпа расступалась передо мной, и я чувствовала их взгляды на своей спине.

Я не оглядывалась.

Ревен

Я стоял в очереди и смотрел, как она уходит.

Она поцеловала меня. Она поцеловала меня в щеку, и я чувствовал её губы на своей коже. Она отдала мне мешок с золотом. Она сказала, что я должен жить. Она сказала, что я заслужил это.

Она была его истинной. Она была его парой. Она была королевой. А я был никем. Простым торговцем. Никчёмным пекарем.

Я смотрел на мешок в своих руках, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я был зол на себя. За то, что я позволил себе надеяться. За то, что я думал, что она может быть моей. За то, что я думал, что я могу быть с ней.

Она была его. Она всегда была его. И я был никем.

Ну да, раскатал губу. Куда тебе, простому торгашу, до него. У него титул, деньги, власть. А ты кто? Никчёмный торговец. Ты даже не можешь защитить свои земли.

Я сжал мешок и посмотрел вперёд. Очередь двигалась медленно. Я стоял и смотрел, как люди получают оружие, как они готовятся к смерти.

Я должен был жить. Она сказала, что я должен жить.

Но я не знал, как жить, когда внутри меня всё рухнуло.

Эван

Я стоял на возвышении и смотрел, как она целует его.

Она поцеловала его в щеку. Она отдала ему мешок с золотом. Она сказала, что он должен жить.

Я смотрел на это, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я знал, что она сделала это не из любви. Она сделала это из благодарности. Она сделала это потому, что он помог ей. Но это не имело значения. Всё равно внутри меня закипала ревность.

Я ненавидел его. Я ненавидел его за то, что он видел её. Я ненавидел его за то, что он касался её. Я ненавидел его за то, что он был рядом с ней.

Я сжал кулаки и смотрел, как она уходит. Она шла к воротам, и каждый её шаг отдавался в груди глухой болью. Она уезжала к императору. Она уезжала, чтобы спасти нас.

Но она поцеловала его. И внутри меня оборвалась жизнь.

Сафира

Я шла по дороге, и ветер дул в лицо. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что я чувствую. Я знала только, что я должна уехать. Я должна найти способ остановить их.

Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как пепел пульсирует под кожей. Золотой. Горячий.

Я должна найти императора. Я должна попросить его о помощи. Я должна спасти их.

Я шла по дороге, и внутри меня что-то менялось. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.